ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Переброска через семь часов. — Усталость Магистра резко уступает место деловитости, говорит он энергично, глаза вновь блестят, он уже весь в работе. — Элен, за это время проведешь экспресс-сеанс мнемонической подготовки. Кроме легенды, добавь законы США и округа Колумбия. Одновременно — лингвистическая подготовка: вашингтонский диалект и полицейский жаргон Восточного побережья сороковых годов. На все это — пять часов. Вперед! Стоп! Андрэ, тебе это будет интересно, а времени много не займет. В ближайшей фазе — аналогичная ситуация, но туда мы не вмешиваемся. Там компартия США решила согласовать свои действия с руководством Коминтерна. Димитров не рекомендовал им проводить эту акцию, и они от нее отказались. Там все пойдет нормально.

— Это хорошо, а то у вас агентов не хватит для каждой фазы.

— Это плохо, Андрэ, что у нас катастрофически не хватает хроноагентов. А еще хуже то, что некоторых из них приходится уламывать на дело, словно невинную девочку на дефлорацию. Все! Убирайтесь!

И мы убираемся.

Глава 8

Колдуй, баба, колдуй, дед,

Трое сбоку — ваших нет,

Туз бубновый, гроб сосновый,

Про Стрельца мне дай ответ!

Л.Филатов

Из нуль-Т мы выходим в незнакомое мне помещение. Стены завешены гобеленами, выдержанными в синих тонах. На них развешены оружие и доспехи различных эпох. У окна — большой аквариум. У одной стены — компьютер, у другой — уютный уголок с камином, тремя креслами, подсвечниками на столике. На стене — голографическое изображение молодой красивой девушки.

— В нашем распоряжении пять часов, — говорит Лена, — это и много, и мало. Работать буду в основном я. Твоя задача делать все, что я скажу, и не мешать мне. Пока садись и сиди тихо, как послушный мальчик.

Лена усаживается за компьютер. Ее длинные пальцы бегают по клавиатуре, а я устраиваюсь в кресле и разглядываю голограмму. Что-то в изображении этой девушки мне кого-то напоминает, но кого и чем? Бывает такое, называется “ложной памятью”. Но здесь — не то. Что-то в этой девчонке мне определенно знакомо. Но что, я не могу уловить.

Я начинаю рассматривать голограмму подробнее, по деталям. Первое, что бросается в глаза, это четко очерченное, аристократическое лицо, широкое в висках и узкое в подбородке. Тонкий правильный нос, слегка припухлые красивые губы. Большие, чуть грустные, карие глаза. Шея длинная, но не тонкая, скорее изящная. Вокруг шеи — белая лента, венчающаяся впереди кулоном с голубым камнем. Густые волосы ниспадают по плечам роскошным темно-русым водопадом, кончающимся ниже талии. Высокий чистый лоб, обрамленный выбивающейся из-под берета челкой. Длинные, идеально красивые, совсем как у Лены, ножки в остроносых высоких сапожках на каблучках-шпильках. Нет, это все ни о чем не говорит.

Стоп! Цветовая гамма! В одежде доминируют голубой и белые цвета: белые сапожки, голубая кожаная юбочка, белая блузка с широкими рукавами, голубой жилет с серебряной вышивкой, полупрозрачная пелерина, разделенная на белые и голубые четверти, голубой бархатный берет. Это же цвета Лены! Мне становится ясно, что эта девушка имеет к моей подруге какое-то отношение. Но какое?

Левая рука лежит на сумке из белой кожи, которая свисает с плеча на длинном тонком ремешке.

Девушка легко шагает, слегка повернувшись влево.

Я уже понимаю, что нахожусь у Лены дома. Спросить у нее? Бросаю взгляд на свою подругу и мгновенно забываю о голограмме и о девушке на ней.

Лена Работает. Именно Работает — с большой буквы. На всех дисплеях бегают ряды строчек, какие-то картинки, кривые… А она, подавшись вперед, как бы влезая в компьютер, следя за всеми дисплеями сразу, работает на клавиатуре, как пианистка, вслепую. Изредка она отрывает руки от пульта и обхватывает ими виски, задумываясь на несколько секунд. Затем пальцы сами опускаются на нужные клавиши, и продолжается прежняя работа в бешеном темпе. Да, чтобы так работать, надо долго учиться и много тренироваться. Впрочем, работа летчика со стороны тоже кажется невообразимо сложной. Но я же ее освоил.

Из этих размышлений меня выводят слова Лены:

— Чем пялиться на меня, свари-ка лучше кофе покрепче. Все, что надо, найдешь на камине. Я полагаю, что человек, который умеет так запечь щуку, сумеет и кофе при заварке не испортить.

— Спасибо за доверие.

Когда я подхожу к камину, ноги мои тонут в такой же шкуре, какую Лена расстелила у меня на полу. Интересно, что это за зверь такой? Надо будет спросить. Повозившись с незнакомой конструкцией нагревательного прибора, минут через пятнадцать я наливаю две чашки крепкого напитка. Лена подносит чашку к губам, не отрываясь от дисплеев:

— Сносно, можно было и покрепче. Через десять минут я закончу. Подожди.

Ровно через десять минут Лена откидывается в кресле и сладко потягивается.

— Все! Программа готова. Ну, милый, держись, сейчас я буду начинять тебя всякими полезными и бесполезными сведениями.

— Это не больно, надеюсь?

— Нет, но приятного мало. Самое главное, что от тебя потребуется, это не заснуть. Заснешь — разбужу, и начнем сначала. Надевай, — она протягивает мне розовый эластичный шлем, похожий на купальную шапочку. Шлем изнутри металлизирован сложными узорами и ячейками, а на лбу имеет дисковидное утолщение из желтого металла, с тонкой сеткой в центре.

Я безропотно натягиваю его на голову. Лена что-то переключает на пульте.

— Что чувствуешь?

— В висках щекочет.

— Контакт хороший, — щекотание прекращается, — а теперь выпей это. — Лена протягивает мне полстакана желтой жидкости с запахом земляники, но горькой на вкус.

Минуты через три она говорит:

— Посмотри мне в глаза… Так, хорошо. Теперь сядь поудобнее и расслабься. Старайся думать о постороннем, не сосредоточиваясь на ощущениях. И, самое главное, не спи! Готов?

— Готов.

Все вокруг исчезает, перед глазами вспыхивает палевый свет, который постепенно переходит в розовый, потом — в голубой, потом салатный, бежевый, розовый, голубой, палевый и т.д., то набегая, то отступая, как волны на морском берегу, плавно сменяя друг друга. Одновременно звучит какая-то странная мелодия, меняющая ритм в соответствии с изменением цвета, но без всякой системы. И какое-то лепетание, бормотание или нашептывание: “Ува-ла-ла-увы-ли-ло-ли-ула-ла…”

И так — без конца.

Какое-то время я пытаюсь отвлечься, думаю о Лене: ула-ло-ли-ли-улу-лу-ли… о своей эскадрильи: уву-лу-ло-ло-улу-лу… об оставленной навсегда жизни в моем времени: ува-ла-ла-ли… Потом понимаю, что засыпаю… Уля-уля-ля-леньки, купим сыну валенки…

Нечеловеческим усилием я встряхиваюсь. Попробуй тут не засни, когда тебя так баюкают. Надо сосредоточиться на команде: “Не спать!”

Не спать… не спать… ула-ла-лать — спать… не улалать… не улилить…

Мне кажется, что я борюсь со сном уже целую вечность… Я где-то читал, что святая инквизиция практиковала пытку лишением сна. Какие все-таки были гуманисты, эти добрые инквизиторы. Они так и не смогли додуматься до такой пытки: пытки усыплением! А как приятно было, наверное, когда тебя после пыток притащат в твою камеру, бросят на соломенный тюфяк, ты отключишься, и спишь, и ула-ля-ля-улу-лу…

Черт возьми! Я начинаю вспоминать все бравурные военные марши начиная чуть ли не с Петра Великого… Под марши не заснешь!..

Не знаю, сколько я так маршировал, но все, даже самое приятное, когда-нибудь кончается. Цветовые волны гаснут, и перед моими глазами вновь возникает голограмма с девушкой.

Лена смеется:

— Вот уж никогда не думала, что меня будут сравнивать с инквизитором!

— Они по сравнению с тобой мягкосердечные и добродушные создания…

— Ничего, это только первый раз тяжело, еще раз пятнадцать, и привыкнешь. Ладно, проверим. Where d'you look?

— That charming lass. D'you know her?

—Yea.

— Who's she?

— I'll tell you. Tomorrow, if you not object.

70
{"b":"7230","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дейл Карнеги. Как стать мастером общения с любым человеком, в любой ситуации. Все секреты, подсказки, формулы
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
Право на «лево». Почему люди изменяют и можно ли избежать измен
Лабиринт Ворона
S-T-I-K-S. Охота на скреббера. Книга 2
Один против Абвера
Север и Юг. Великая сага. Книга 1
1984
Принцесса под прикрытием