ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Снова присаживаюсь, расшнуровываю сапожки до конца и снимаю их, задерживая в ладонях маленькие ножки с высоким подъемом и длинными пальчиками.

— Где у тебя домашние туфли?

— В прихожей.

Я отношу сапожки в прихожую и нахожу там розовые бархатные домашние туфли. Приношу их на кухню. Оля сует в них ноги и почему-то шепотом говорит:

— Давай пить чай.

Она снимает с плиты чайник, и мы идем в комнату. Оля усаживает меня на диван, а сама начинает хлопотать возле небольшого столика. Накрыв стол, она садится в кресло напротив, и мы начинаем чаепитие.

— Андрей, а не слишком ли ты жестоко обошелся с этими? — На лице ее появляется гримаска отвращения.

— Думаю, что нет. Или ты считаешь, что лучше, если бы они жестоко обошлись с тобой и со мной?

Она мотает головой.

— Ну и хорошо. А этот урок они запомнят надолго.

Оля согласно кивает и тянется за печеньем. Неловкое движение задирает полу халатика и обнажает красивое бедро. Заметив мой взгляд, она смущенно поправляет халат. Потом допивает чай, поглядывая на меня поверх чашки своими огромными темными глазищами. Допив чашку, она вдруг решительно встает и, присев ко мне на диван, обнимает меня за плечи и прижимается щекой к моей щеке.

Мы сидим, обнимаясь, целуемся, и нам не надо никаких слов. Оля уже не обращает внимания на полы своего халата, которые распахнулись внизу до пределов, близких к непристойности.

— Китель! Он же сгорит!

— Нет, вроде паленым не пахнет.

Мы бежим на кухню, Оля сдергивает с веревки мой китель. Он — горячий.

В прихожей я очищаю его от грязи и одеваюсь.

— Ты сразу стал каким-то официальным, — шутит Оля.

Я целую ее. Она вдруг спохватывается и оборачивается к окну. Там уже темно.

— А время-то уже!

— Мне пора. Завтра рано утром у меня полет.

— Андрюша, звони в любое время, — шепчет Оля, когда я целую ее на прощание.

Хороший прогноз оправдался, и мы снова начинаем полеты. В этот же день Лосев “выбивает из меня пыль”. Где мне тягаться с асом Халхин-Гола. Но главного мы с ним добились. Теперь весь полк поверил, что секрет победы в современном бою — это умелое использование возможностей машины на вертикальном маневре.

— Вот это мы и начнем завтра осваивать, — говорит Лосев, — когда перелетим на подмосковный аэродром. Там будет где развернуться.

Наутро мы перелетаем на новую базу. Здесь вообще нет времени ни на что, кроме полетов. Летаем и днем и ночью. Стреляем, штурмуем. Работаем в составе звеньев, пар, эскадрильи и полка. Отрабатываем операции прикрытия, расчистки, патрулирования. Ведем одиночные и групповые бои. Десять дней промелькнули как один. Погода стоит великолепная, и мы наверстываем упущенное время.

Утром 6 июня начальник штаба объявляет:

— Все. Сегодня полетов не будет. Завтра вылетаем к месту постоянной дислокации. Техсоставу подготовить машины к перелету. Летный состав свободен. Вылет завтра в шесть часов. Штурманам эскадрилий остаться.

Мы с Сергеем бежим в поселок звонить в Москву. Это, судя по всему, последняя наша возможность встретиться с подругами.

Меня соединяют первым. Сообщаю Ольге новость. Она на несколько секунд задумывается, потом предлагает провести этот вечер на подмосковной даче.

— Вере я сама позвоню, приезжайте с Сергеем на Савеловский вокзал.

По пути мы захватываем две бутылки вина, кое-какой закуски и через час встречаемся с девушками на вокзале. Они одеты по-летнему: в легких светлых сарафанах и босоножках.

Рядом с ними мы в военной форме и сапогах смотримся тяжеловесно.

Еще через час мы уже на даче у Ольги. Дача стоит в лесу, на берегу озера. Место живописное и, главное, безлюдное и тихое. Слышно только щебетание птиц и плеск рыбы в озере. Девушки быстро что-то готовят на кухне. Потом они тащат нас к лодке, стоящей у небольшого причала, и сажают на весла.

— Куда едем? — спрашивает Сергей.

— Курс на остров! — командует Ольга.

Ближе к противоположному берегу расположен небольшой островок, поросший кустами и березками. Пристав к острову, мы вытаскиваем лодку на песок. Девушки распоряжаются:

— Сначала купаться! Пировать будем потом.

Они сбрасывают сарафаны и остаются в купальниках. Серега не соврал. Ольга в своем зеленом купальнике смотрится великолепно. Она замечает мой восхищенный взгляд и смущается. Было бы чего! С такой фигурой в наше время ей была бы обеспечена карьера фотомодели.

Вдоволь наплескавшись, садимся “к столу”. Сергей объявляет тост: “За то, чтобы эта встреча была не последней!” Мы пьем, а мне становится грустно. Завтра мы улетаем, а еще через две недели начнется война. Так что эта встреча — именно последняя. Я стараюсь ничем не выдавать своих мрачных мыслей, но, видимо, это плохо мне удается. По крайней мере, от Ольги-то я не сумел скрыть своего настроения.

— В чем дело? — шепчет она.

— Мы же завтра улетаем…

— Но жизнь-то завтра не кончается. У тебя будет отпуск, еще встретимся.

Я смотрю на нее и улыбаюсь. Как хорошо, что она не знает, что ближайший отпуск у нас будет не раньше, чем через четыре года, да и то только у тех, кто доживет.

Ольга понимает мою улыбку по-своему и успокаивается. Но чем ближе к вечеру, тем печальнее становятся ее глаза. Она как-то странно поглядывает на меня, и у меня складывается впечатление, что она уже жалеет о том, что пригласила сюда Веру с Сергеем. Мне приходит в голову мысль, что если я сейчас намекну ей, что не прочь бы остаться здесь с ней на ночь, она, не раздумывая, согласится. Но это — невозможно. В пять утра мне надо быть на аэродроме. Сейчас не девяностые годы. Попутку ночью не поймаешь ни за какие деньги.

С сожалением начинаем собираться. Девушки провожают нас до станции. Они остаются ночевать здесь.

— Андрюша, я 19-го уезжаю на сборы, в войска. До этого времени буду жить здесь. Если окажешься в Москве, ко мне домой не заходи, приезжай прямо сюда, — говорит мне Ольга. — Я буду ждать.

— Оля, не жди напрасно. Мы завтра улетаем на запад. Когда теперь мы сможем вернуться?

— Кто знает… все равно я буду ждать. До конца.

Не стесняясь присутствием Сергея и Веры, она повисает у меня на шее и крепко целует. В поезде Сергей шутит:

— Ну, друже, с меня — бутылка! Я глазам своим не верил, когда видел, как тебя целует наша Снежная королева.

Я только отмахиваюсь. Ольга потеряна для меня уже навсегда. До начала войны — две недели. Даже если мы с ней и выживем, то все равно меня здесь уже не будет. Будет настоящий Андрей Злобин. Впрочем, может быть, это и к лучшему. Кто знает, одобрит ли настоящий Злобин мой выбор.

Глава 5

Я клянусь, что это любовь была.

Посмотри, ведь это ее дела!

Б.Окуджава

Ровно в шесть взлетает первая эскадрилья. Мы сидим в самолетах и ждем команды. Техсостав грузит в “Ли-2” “движимое имущество” и загружается сам. Этими же самолетами летят три оказавшиеся “безлошадными” летчика. Вчера в моторах их машин нашли заводские дефекты, и инженер Котиков дал заключение, что до Елизова они не дотянут. Новые моторы прибудут не ранее 12—13-го числа. Три “Яка” сиротливо стоят на стоянке. А у нас впереди длительный перелет, практически на пределе дальности.

Пошло первое звено, за ним — второе. Наша очередь — “Як” быстро катится по бетонке, шасси постукивают на стыках плит. Быстрее, еще быстрее. Вот воздух подхватывает легкую машину, и она — в своей стихии.

Пристраиваемся к своим, нас догоняет четвертое звено, и комэск берет курс на Белоруссию. Вот и все. Я лечу на войну. Будем считать, что мирная жизнь кончилась.

Два с лишним часа полета, и впереди открывается полевой аэродром. Садимся. Нам командуют, куда рулить. Заруливаю куда-то чуть ли не в лес. Только когда выхожу на поле вижу, что из небольших просек торчат носы “Яков”. Через какое-то время приземляются остальные две эскадрильи. “Ли-2” с техниками — еще в полете. Лосев, не дожидаясь их, собирает нас прямо на стоянке, под деревьями.

8
{"b":"7230","o":1}