ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Старшая сестра Луиза, забыв о своих законных претензиях, приехала, чтобы ухаживать за умирающей. 5 декабря у герцогини де Шатору началась агония, и двое суток спустя она скончалась.

Мари-Анн было всего двадцать семь лет. Отпевание состоялось 10 декабря в церкви Святого Сульпиция, тело предали земле в часовне при этой церкви.

Боль Людовика XV была велика, но по свойству его сухого сердца поверхностна и преходяща; он не мог обойтись без любовницы, и за него уже подумывали о замене госпожи де Шатору.

Во время охоты в Сенарском лесу, которой он предавался во время пребывания в Шуази, ему случалось порой заметить присутствие восхитительной молодой женщины, следовавшей за охотниками то в розовом платье и голубом фаэтоне, то в голубом платье и розовом фаэтоне. Возможно, король справился о ее имени, поскольку посылал ей дичь.

Однажды фаэтон повстречался с каретой герцогини де Шатору, и госпожа де Шеврез, сопровождавшая фаворитку, заметила, что сегодня незнакомка красива как никогда. Тогда разъяренная герцогиня де Шатору наступила на ногу своей компаньонке с такой силой, что той чуть не сделалось дурно.

На следующий день де Шатору объяснила причину своего довольно грубого поведения:

– Разве вы не знаете, сударыня, что эту малышку д'Этиоль хотят подложить королю?

Таким образом, об имени прекрасной незнакомки уже навели справки. Ришелье сообщает об этом в своих мемуарах, написанных многие годы спустя. Он датирует событие 1743 годом, что возможно, но спорно, ибо герцогиня де Шатору тогда лишь начинала свою карьеру, однако уже была уверена в своем влиянии на короля. Впрочем, тот якобы говорил ей о вероятных видах на госпожу д'Этиоль. Ришелье также уверяет в своих записках, будто герцогиня де Шатору запретила госпоже д'Этиоль следовать за охотничьим выездом короля, что значительно превышало ее полномочия.

Не тот ли самый Ришелье впоследствии посоветовал королю заменить покойницу госпожой д'Этиоль, расхваливая прелести связи с мещанкой?

Об этом часто говорили, не имея полной уверенности.

Теперь мы должны точно обрисовать фигуру этой госпожи д'Этиоль, которая под именем маркизы де Помпадур сыграет столь значительную роль при французском дворе и в истории.

Глава 2. Жанна-Антуанетта Пуассон, мадам Ле Норман д'Этиоль

Мадам д'Этиоль при рождении была названа Жанной-Антуанеттой Пуассон. Она появилась на свет в Париже на улице Клери 20 декабря 1721 года.

Ее отец был скромным финансистом невысокого полета. Его звали Франсуа Пуассон, родился он в 1684 году в Прованшере, в Лангрской епархии, в простой семье ткачей.

В двадцать лет он покинул отчий дом, нанявшись погонщиком лошадей к снабженцам армии маршала де Виллара. Он был замечен интендантами, знаменитыми братьями Пари; оценив его способности, они сделали Пуассона одним из старших приказчиков.

Этот пост позволял получать хорошие барыши, принимая на себя большой риск и дерзко пользуясь кредитом. Пуассон сначала оказался на высоте, в частности, когда регент поручил ему обеспечить продовольствием Прованс во время чумы в Марселе в 1720 году. Он получил разрешение купить должность фуражира корпуса Его королевского Высочества герцога Орлеанского.

В 1725 году во время перебоев с хлебом Пуассон, находясь на службе у братьев Пари, занялся снабжением столицы. Но эти операции вызвали расследование со стороны управляющих государственными финансами; они обнаружили, что Пуассон заключал фиктивные сделки. Ему велели представить отчет и по решению Государственного совета от 20 мая 1727 года объявили должником королевской казны на сумму в двести тридцать две тысячи ливров[7].

Уверяют, что помимо этого он был приговорен к повешению, но следов подобного приговора не обнаружено, хотя Пуассон находился в бегах и его дело было самым что ни на есть серьезным. Укрывшись в Германии, он стал добиваться пересмотра процесса; после многочисленных обращений к кардиналу де Флёри он смог вернуться во Францию восемью годами позже, с охранной грамотой. В 1739 году он добился от Совета частичного списания долга и начала реабилитации. Позднее благодаря своей дочери он получил помимо грамоты о жаловании дворянства приличное содержание и грамоту об общественной признательности как раз за то, что некогда чуть не привело его на виселицу.

В июле 1741 года во время войны за австрийское наследство он был уполномоченным Франции, и доверие, оказанное ему в данном случае, на какое-то время заткнуло рот его гонителям.

В 1715 году Пуассон женился на девице Ле Карлье, дочери интенданта Монетного двора, однако в 1718 году овдовел, и братья Пари умудрились найти ему новую супругу. Поиски оказались недолгими, поскольку Франсуа Пуассон снова женился в тот самый год, как овдовел, на дочери офицера интендантской службы артиллерии, который одновременно был подрядчиком на скотобойне при Доме инвалидов. Ее звали Луиза-Мадлен де Ламотт, ей исполнилось всего девятнадцать лет, тогда как ее супругу уже перевалило за тридцать три.

Как говорит Барбье, это была брюнетка с белой кожей, одна из самых красивых женщин Парижа, а ума у нее было хоть отбавляй. Вот только неясно, почему она согласилась связать свою судьбу с неотесанным мужланом, каким был Франсуа Пуассон.

В этом браке родилось трое детей: Жанна-Антуанетта, которая станет знаменитой маркизой, Франсуаза-Луиза, родившаяся в 1724 году и умершая в младенчестве, и Франсуа Абель, родившийся в 1725 году, будущий маркиз де Мариньи.

Не похоже, чтобы госпожа Пуассон была образцово верной супругой; в частности она стала любовницей Пари де Монмартеля, одного из начальников своего мужа; говорили, что она благоволила к Ле Блану, военному министру, а еще более – к галантному откупщику Шарлю Франсуа Полю Ле Норману де Турнему. Именно ему лукавая молва приписывает отцовство детей Пуассона. Совершенно точно, что Жанна-Антуанетта не унаследовала ни одной грубой черты своего законного отца. Зато весьма походила на свою мать, считавшуюся красивее ее самой.

Когда Пуассона обвинили в растрате, его состояние было опечатано, и жена его могла существовать лишь благодаря щедрости Ле Нормана де Турнема. Правда, Пуассон продолжал заниматься воспитанием своих детей по переписке.

Он посоветовал воспитывать Жанну-Антуанетту в монастыре, и ее отдали в монастырь урсулинок в Пуасси, где сестра ее матери была монахиней. Довольно необычно, что во время пребывания в монастыре девочку отвели к гадалке, однако об этом сохранилось упоминание в расходных книгах маркизы: «600 ливров мадам Лебон за то, что она предсказала маркизе де Помпадур, когда той было девять лет, что та однажды станет любовницей Людовика XV». Эта ворожея удивительно провидела будущее, если только ее пророчество не произвело слишком сильное впечатление на посетительницу. По детству Жанны-Антуанетты уже можно немного судить о ее взрослой жизни. Еще девочкой она излучала привлекательность, перед которой было трудно устоять.

«Ваша дорогая любезная дочь, – писала в 1729 году настоятельница монастыря господину Пуассону, – весьма мила и прекрасно понимает, чтó ей во благо… Учительница чистописания прилагает все старания, чтобы она смогла сама написать вам и лично выразить свою к вам нежность. Все ее желание – это иметь честь видеть и обнять вас».

С ранней юности пансионерка получила очаровательное прозвище, которое сохранится за ней до самого порога Версаля: все звали ее Королевкой – воистину удивительное предчувствие ее судьбы.

Только ее мать, ведшая нелегкую жизнь молодой женщины без средств к существованию, почти не интересовалась юной пансионеркой; госпожа Пуассон редко наезжала в Пуасси и занималась дочерью лишь в плане обеспечения ее гардероба.

Девочка сохранит прекрасные воспоминания о годах, проведенных в Пуасси; позднее она назначит пенсион своей тете-урсулинке и охотно будет участвовать в восстановлении монастыря.

Рано покинув его, она продолжила свое образование в родительском доме; это образование было особенно изысканным: два поэта-трагика, Кребийон и Лану (последний в дальнейшем поступит актером в «Комеди Франсез»), обучали ее декламации и сценической игре.

вернуться

7

Около 830 тыс. евро.

9
{"b":"723058","o":1}