ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дальше мне пришлось отстреливаться почти непрерывно. Лешие взяли меня в клещи, а солдаты блокпоста уже не могли поддержать меня огнём, не рискую поразить меня. Второй магазин кончился очень быстро. Больше патронов у меня не было. Но, слава Времени, оставались ещё две гранаты. Если мне не удастся проложить ими дорогу, то здесь можно будет считать мой путь оконченным.

Два взрыва, один за другим, пробили в кольце леших солидную брешь, в которую я и устремился, не думая о флангах. Подбежав к блокпосту на сто метров, я выкрикнул пароль и подал условный знак. Командир быстро сориентировался и распределил огонь так, что я оказался как бы в «коридоре». Но за моей спиной лешие беспрепятственно догоняли меня.

Никогда ещё я не бегал стометровку с такой скоростью. Ворота блокпоста открылись мне навстречу, и в них выглянул раструб огнемёта. Я проскочил под ним, и он тут же изрыгнул факел пламени прямо в морды моих преследователей.

А я, лежа на земле, отстёгивал контейнер с вакциной.

— Срочно! — хрипел я, задыхаясь, — Срочно в город! На биофабрику… Это — она!

Чьи-то руки приняли контейнер, кто-то отдавал приказания, кто-то стрелял, а кто-то лил мне прямо в рот жгучий солдатский ром из пластиковой фляжки.

Глава III. Генрих Краузе.

И мысли и дела он знает наперёд.

М.Ю.Лермонтов

Ребята всегда выражали недовольство, что я, разрабатывая операции, рассчитывал их слишком тщательно, не оставляя места ни малейшей случайности. Я подсмеивался над ними, вместе со всеми подшучивал над своей педантичностью, и даже несколько гордился ею. А когда Андрей Злобин однажды наградил меня кличкой «Вейротер», я воспринял это как должное. На мой взгляд, именно так и должны разрабатываться операции.

Нельзя сказать, что наши хроноагенты недооценивали значения точности проработки деталей предстоящих операций. Все они не раз во время работы в Реальных Фазах попадали в такие нештатные ситуации, что дело спасали только неимоверное напряжение всех физических и интеллектуальных сил. Надо сказать, что наши парни с честью выходили из таких переделок. Впрочем, на то они и были хроноагенты. На то и обучали их темпоральной алгебре, заставляя за считанные секунды составлять в уме системы темпоральных уравнений и решать их, хотя бы в первом приближении. Для того они и проходили тяжелый и изнурительный курс морально-психологической подготовки. После возвращения хроноагента с задания всегда производилась разборка его работы, и выяснялись причины возникновения нештатной ситуации. При этом анализировались действия хроноагента и, как правило, им давалась высокая оценка. Но всегда высказывалось пожелание; причем и руководством, и самими хроноагентами, чтобы такие ситуации впредь не возникали.

Поэтому я никогда бы не сказал, что ироничное, а порой и прямо неодобрительное отношение к моей методике разработки операций, проистекало от непонимания важности этих моментов. Просто мои требования при подготовке хроноагента к операции: запомнить все детали посекундно, доводили многих до исступления. Порой мне признавались, правда, уже после операции, что во время подготовки были готовы задушить меня. Конечно, все наши хроноагенты натуры творческие, и такая мелочная регламентация с моей стороны вызывала у них вполне понятные приступы раздражения. В самом деле, зачем таким мастерам своего дела как Андрей Злобин или Микеле Альбимонте при подготовке к операции запоминать: сколько секунд они должны прикуривать сигарету, задерживаясь при переходе улицы. Но я не делал исключений даже для них. В таких случаях я докладывал руководству, что хроноагент к операции пока не готов и требуется дополнительная работа.

И вот сейчас я сам попал в жесткие тиски по секундам расписанной операции. И не один, и не два дня я живу этой строго регламентированной жизнью, а скоро уже две недели, и впереди у меня ещё целая неделя. Первые дни это было не так уж и утомительно, но дальше… Я поначалу заподозрил Магистра в том, что он специально «зарядил» на эту операцию меня, чтобы я на своей шкуре прочувствовал свой собственный педантизм. Поразмыслив, я понял, что заблуждался. Потому, как сам Магистр, когда дело доходило до проявлений открытого недовольства со стороны наших хроноагентов, неизменно принимал мою сторону. При этом он говорил:

— Насколько проще и, главное, надёжнее была бы наша работа, если бы каждая операция готовилась на таком уровне!

Потом он вздыхал, закуривал и заканчивал свою мысль сожалением:

— Увы! Иногда приходится посылать вас в Реальные Фазы, полагаясь в ряде случаев на вашу изобретательность и интуицию. Как вы там выпутываетесь, Время знает, но я, лично, вынужден расплачиваться за это своими нервными клетками и восстанавливать своё душевное равновесие весьма крепкими напитками. Зато, когда операцию разрабатывает Анри, я сижу перед монитором и блаженствую, попивая слабенький чаёк, самое большее, кофе.

В этом же случае Магистр долго изучал план операции, который я ему представил. Затем он долго восторгался его отточенностью и продуманностью деталей, а в заключение спросил, кого я планирую в качестве исполнителя. Когда я сказал, что с этим может справиться только Андрей Злобин или Матвей Кривонос, он надолго задумался.

— Нет, Анри, — сказал он после размышления, — На мой взгляд, ни Андрэ, ни Матвей этого задания, так, как оно задумано, не выполнят; где-нибудь да проколются. Слов нет, оба они превосходные агенты, но им не хватает только одного: чувства самодисциплины. В этом ты смог бы убедиться ещё на стадии подготовки. Там где надо будет сыграть точно по нотам, они больше будут полагаться на импровизацию. В итоге, операция получится скомканной, нам придётся на ходу вносить в неё коррективы, а это, ты знаешь, ни к чему хорошему не приводит. Я считаю, что за исполнение операции должен взяться ты сам, Анри. Лучше тебя никто с этим не справится. Тебе самому будет обидно, если от такого шедевра останется только скелет.

Вот так я попал в образ комиссара полиции Антуана Мержи, и вторую неделю руководил операцией по ликвидации весьма крупной мафиозной группировки. Кроме того, операция имела дальнюю конечную цель: обрубить канал поставки на Запад наркотиков, а на Восток самого современного вооружения, включая некоторые компоненты для производства ядерного оружия. И как конечный результат, в руки Интерпола должны были попасть все нити связей с другими мафиозными кланами. Это давало реальную возможность в течение ближайших лет покончить с международной организованной преступностью

Министр внутренних дел и комиссар Интерпола, ознакомившись с планом Мержи, одобрили его и предоставили комиссару неограниченные полномочия. Вплоть до применения армейских подразделений. Но в этом необходимости не возникало. Всё шло по плану. Я сидел в кабинете и действовал. Расставлял засады, прекрасно зная, сколько человек будет им противодействовать. Брал с поличным наркокурьеров и перехватывал транспорты с оружием. При этом я заранее знал: сколько наркотиков и куда везут, какое оружие, в каком количестве и куда переправляют. Я принимал донесения агентуры, заранее зная их содержание. Просматривал протоколы допросов; понимая, что ничего нового в них для себя не найду. Инструктировал следователей и оперативников. При всём, при этом я неимоверно скучал. Меня не развлекали даже частые покушения на мою жизнь. Я прекрасно знал, что сын бедного многодетного чиновника, Антуан Мержи, через два года станет министром внутренних дел, а ещё через четыре года — президентом. Ещё лучше я знал: где мафиози организуют свои засады, где будут сидеть снайперы, откуда выскочит на полной скорости тяжелый грузовик, когда заминируют мою машину, когда и где попытаются похитить моих жену и сына. Разумеется, я принимал меры.

Принимал меры и всё время надеялся, что Мафия предпримет что-то экстраординарное, что-нибудь, не вписывающееся в рамки разработанной операции, что-либо оригинальное, нестандартное. Чтобы я смог, наконец, проявить все свои способности хроноагента экстракласса. Но, увы, так и не мог дождаться. Воистину, Мафия бессмертна! Потому, что богата наша Земля ограниченными, недалёкими людьми, а то и просто идиотами. И почему-то всем им сказочно везёт в жизни. Если они не преуспевают на военной службе или в политике, не становятся министрами или даже президентами, то у них есть ещё один путь к богатству, славе и власти. И путь этот криминальный. Дорвавшись до власти, эти люди напоминают токующих глухарей. Кроме себя никого не слышат. Но глухарь хотя бы видит. А эти никогда не замечают давно уже взвившегося сигнала «Ваш курс ведёт к гибели!», и продолжают переть своим протоптанным путём и гнуть свою линию. Пусть даже при этом они в кровь расшибают головы; как свои, так и тех, кто следует за ними.

8
{"b":"7231","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Охотники за костями. Том 1
Дело Эллингэма
Мелодия во мне
Охотник за идеями. Как найти дело жизни и сделать мир лучше
Манюня
Мой знакомый гений. Беседы с культовыми личностями нашего времени
Иномирье. Otherworld
Юрий Андропов. На пути к власти
О тирании. 20 уроков XX века