ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С интересом наблюдал я за реакцией офицеров на боевой приказ. Большая часть решила, что старый генерал просто сошел с ума от безысходности. Примерно столько же пришло к выводу, что от той же безысходности он решился на отчаянный шаг: надеясь обрести почетную смерть для себя и всего войска; мертвые сраму не имут. И лишь один из десяти, не более, понял замысел и поверил в победу. Но несмотря ни на что, все распоряжения генерала были выполнены, и к ночи армия была готова к маршу.

Последняя речь Шлипенбаха перед строем своей армии на берегу озера наверняка войдет в историю этой фазы.

— Солдаты! Под моей командой вы прошли дорогами этой войны. У нас с вами было все: и победы, и поражения. Но сейчас мы все стоим перед выбором: или бесславная смерть, или позорное поражение. Но я был бы плохим, недостойным вас полководцем, если бы не искал пути к победе. И я нашел его. Он ведет на тот берег озера. Не скрою, путь предстоит тяжелый. Но я был бы еще более плохим полководцем, если бы не поверил в вас и отказался от этого единственного пути, ведущего к победе. Там, за озером, нас ждет либо почетная смерть, либо славная победа. И я верю, мы победим. С такими славными воинами нельзя не победить! Артиллеристы! Победа во многом зависит от вас. Каждое орудие на том берегу утром станет не медным или чугунным, а золотым. Но, дети мои, все может случиться, если во время движения под вами затрещит лед, не пытайтесь спасать орудие. Оно все равно утащит вас за собой, и в самом лучшем случае вы окажетесь в воде. Даже если вы и сумеете выбраться, то все равно на таком морозе вы погибнете. Так что, если лед затрещит, бросайте орудие, режьте упряжь, спасайте лошадей и спасайтесь сами. Никто не посмеет осудить вас за потерю орудия. Это говорю вам я, генерал Шлипенбах! Вперед, к победе, дети мои!

Колонны молча двинулись на лед. В абсолютной темноте, ориентируясь по звездам, офицеры вели батальоны в нужных направлениях. Ни звука, только скрип снега под ногами да хриплое простуженное дыхание. Иногда треск льда, шум возни, плеск… И снова скрип снега и хриплое дыхание. Страшно было смотреть на торжественно-мрачные лица солдат с заиндевевшими усами и бородами. Они шли и шли в темноту, шли полные решимости победить или умереть.

По непонятной причине, а скорее всего из-за сильного мороза в австрийской армии даже не выставили часовых вдоль береговой линии. Это позволило Шлипенбаху подвести свои войска вплотную, а орудия поставить на дистанцию картечного выстрела. И когда забрезжил рассвет и артиллеристам стали ясно видны цели, Шлипенбах произнес:

— С нами бог! — и махнул рукой.

Загремели орудия. Один залп, другой. С третьим залпом в атаку пошла конница, и двинулись батальонные колонны пехоты. Батальоны шли молча (Шлипенбах запретил воинские кличи, берег легкие солдат), шли ощетиненные пиками и штыками, похожие на дикобразов, пятящихся задом. Но штыкам не суждено было в этот день обагриться кровью.

Едва конница оказалась на берегу, как австрийцы, венгры, немцы и чехи начали бросать оружие и поднимать руки. Еще через несколько минут в австрийском лагере начали трубить сигнал сдачи. А через пятнадцать минут австрийский парламентер прискакал к Шлипенбаху и пригласил его в шатер Ракоши для обсуждения условий капитуляции австрийской армии. Шлипенбах приказал трубить «отбой». Это была самая быстрая победа за всю его военную карьеру.

Еще через час, подписывая капитуляцию, Ракоши объяснял Шлипенбаху:

— Вам крупно повезло, генерал! Если бы вы не атаковали нас этим утром, завтра вы бы здесь уже никого не нашли. Вечером я получил приказ императора: отойти на зимние квартиры в Судеты. На беду свою, я объявил об этом. Армия восприняла это как спасение, ниспосланное небесами. Понятно, что после этого никто уже не хотел умирать во славу императора. Тем более уж никто не ожидал артобстрела и атаки со стороны озера. Я сам не поверил, когда мне доложили, что нас атакуют именно оттуда. Да тут еще и донесение о том, что вы перекрыли дорогу на Судеты… Не могу понять, как вы решились на такой рискованный шаг?!

— Фельдмаршал, ни одна собака не сможет одолеть кошку, если загонит ее в угол. Та просто выцарапает ей глаза…

Слова Шлипенбаха были прерваны хриплым смехом Ракоши. Но генерал так и не смог закончить свою мысль. В шатер вошел, весь в инее, фельдъегерь и протянул Шлипенбаху указ короля Карла III. Шлипенбах вскрыл пакет, пробежал бумагу глазами, усмехнулся и невесело сказал Ракоши:

— А вот вам крупно не повезло, фельдмаршал. Фельдъегерь опоздал на несколько часов. Мой король приказывает мне взорвать орудия и отступить в Литву. К сожалению, я вынужден ослушаться своего государя.

Фельдъегерь ничего не мог понять. Он прекрасно знал о положении армии, знал он и о содержании королевского приказа. Однако, приехав в ставку, он застал в крепости лишь малочисленный гарнизон. Отправившись в указанном направлении, он пятнадцать километров скакал между замороженными трупами и проломами во льду, оставленными провалившимися орудиями. И, наконец, нашел Шлипенбаха в одном шатре с Ракоши! Что это? Самовольно заключенное перемирие или, хуже того, измена?! Видя замешательство фельдъегеря, Шлипенбах обратился к нему:

— Полковник, вы проделали тяжелый путь, но, к сожалению, я не могу дать вам достаточно времени для отдыха. Выпейте стакан водки, отогрейтесь, пообедайте, поспите часа четыре и собирайтесь в обратный путь. Вы отвезете королю вот это.

Шлипенбах показал на маршальский жезл Ракоши и акт капитуляции. Видя, что фельдъегерь все еще не понял в чем дело, он продолжил:

— Вас будут сопровождать десять офицеров, которые повезут в Копенгаген австрийские знамена.

Совет Магов по достоинству оценил эту операцию и присвоил мне категорию Бета.

Андрей тоже заработал Бету, ему ее присвоили, минуя категорию Гамма, за многоходовую операцию по спасению культуры негуманоидной цивилизации.

Это была цивилизация глубоководных головоногих, обитавших на дне Южной Атлантики, в обширной долине, лежащей на глубине три тысячи метров. Обнаружил ее, как ни странно, отдел космических катаклизмов и вторжений Сектора Наблюдения. По их расчетам, через шесть лет относительного времени в одной из фаз должны были пересечься орбиты Земли и не очень крупного, но все-таки внушительного астероида.

Эта фаза сильно отставала в техническом развитии. Достигнув высочайшего уровня культуры, соответствующего середине XIX столетия, обитатели этой фазы еще не имели представления ни о компасе, ни о порохе, не говоря уже том, чтобы освоить энергию пара. Хотя европейцы были уже близки к освоению электроэнергетики, основанной пока что на электростатических машинах. Правда, машины эти были небывалой мощности. Тем не менее судоходство в этой фазе ограничивалось каботажным плаванием, и жители Европы и Америки не подозревали о существовании заокеанских континентов.

Таким образом, нечего было и думать о том, чтобы попытаться изменить орбиту астероида или уничтожить его на дальних подступах. Совет Магов развел руками и поручил Отделу космических катаклизмов подробно изучить и оценить последствия катастрофы с целью поиска средств их скорейшей ликвидации.

«Забравшись в будущее» этой фазы, наблюдатели увидели, что астероид упал в океан, и успокоились. Но один любознательный сотрудник решил посмотреть, как будет выглядеть океанское дно после такого катаклизма. Посмотрел и решил, что переутомился и у него уже начались галлюцинации.

Отдохнув, он наутро снова «погрузился» на дно океана и «провел» там несколько часов. Его сообщение вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Никто, разумеется, не подумал, что он сошел с ума. Факты были налицо. На трехкилометровой глубине лежала погибшая страна.

Надо было быть профессиональным наблюдателем и иметь до предела расторможенное воображение, чтобы в этих скоплениях глубоководных кораллов разглядеть разрушенные сооружения, сгруппировать их в поселения (всего восемнадцать) и прийти к твердому выводу, что это результат разумной деятельности.

101
{"b":"7232","o":1}