ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сдаюсь!

Вкладываю меч в ножны и протягиваю ему руку, Хэнк пожимает ее.

— Ты действительно непревзойденный воин, крун Андрэ!

Он поднимает Золотой Меч и протягивает его мне рукояткой вперед:

— Он твой. Ты будешь владеть им по праву победителя. Никто не посмеет сказать, что ты не завоевал его у рыцаря Хэнка в честном бою.

Снимаю перевязь со своим мечом и отдаю его Хэнку:

— Грех оставлять столь доблестного рыцаря без достойного его оружия.

— Эва! — кричит Хэнк. — Прикажи накрыть стол и зови всех, кто есть, на обед в честь круна Андрэ.

— Кстати, сэр Хэнк, — тихо говорю я, — если хочешь окончательно завоевать сердце Эвы, будь с ней попроще и поласковей. И попробуй, когда вы будете одни, называть ее Эвичкой.

— Эвичкой?

— Именно.

Внезапно лицо Хэнка мрачнеет:

— Слушай, крун Андрэ. Получается, что сын, которого носит Эва, твой?

Я отрицательно мотаю головой:

— Нет, сэр Хэнк, на этот счет можешь быть спокоен. Это будет действительно твой сын.

Хэнк смотрит на меня с сомнением.

— Ну, ты же помнишь, как все было?

Хэнк кивает.

— Тогда какие у тебя остаются сомнения? Считай, что я просто за этим нескромно подсматривал. А если уж на то пошло, то у меня есть своя дама сердца, которой я предан по гроб жизни. Это ее цвета и ее герб, — показываю я на голубой плащ и серебряных ящериц.

— Как ее зовут?

— Елена.

— Она красива?

— Она — прекрасна! Больше того, она умна, смела, и она тоже хороший воин.

— Вот как?!

— Скажу больше, она была в образе нагилы Ялы, когда мы с тобой бились с круном Дулоном, ходили к святому Могу и закрывали врата в Мир Зла.

Хэнк поражен:

— Значит, в вашем Мире и женщины не уступают мужчинам?

— Ну, вашему Миру грех жаловаться. У вас есть прекрасные нагилы!

— Это правда. Без нагил нас давно бы уже всех нежить сожрала, — соглашается Хэнк.

Наш разговор прерывает Эва, приглашая к столу.

— Еще одна просьба, сэр Хэнк. Никому никогда не говори, кто я и откуда пришел на самом деле. Я — крун Андрэ и приехал из далекой страны, чтобы узнать у вас, как бороться с нежитью.

— Клянусь, крун Андрэ, про нашу тайну, кроме Эвички, никто не узнает.

После обеда Хэнк и Эва вызываются проводить меня.

— А тебе, Эва, конная прогулка не повредит? — с беспокойством спрашиваю я.

— Я — нагила! — многозначительно отвечает Эва.

Я усмехаюсь, вспоминая свое присловье «мы — летчики!». В это время Симон подводит нам коней. Я треплю гнедого по холке, тот приветливо ржет и пытается поймать мою руку губами. Хэнк смеется:

— Вот еще одно доказательство истинности твоих слов. Признал, шельмец!

Еду, руководствуясь направлением, которое показывает лучик на экранчике ИП-1. В трех километрах от постоялого двора я вижу балку, над которой клубится розоватый туман.

— Ну, друзья, мне пора. Прощайте.

Эва целует меня:

— Береги себя, Андрэ. В Мире Зла достаточно могучих воинов помимо Флинна и Дулона. Мы будем молиться за тебя святому Могу.

— Спасибо, Эвичка.

— Крун Андрэ, — говорит Хэнк, — встретимся ли мы когда-нибудь еще?

— Кто знает, сэр Хэнк. Человек предполагает. Время располагает. Не исключено. Во всяком случае, — я показываю ему ИП-1, — если увидишь у кого-нибудь такое, неважно у кого — у рыцаря, у лучника, простолюдина, монаха или женщины, знай, это мой ближайший друг. А теперь прощай.

— Прощай!

Мы обнимаемся. Хэнк и Эва смотрят мне вслед, смотрят, как я въезжаю в розовый туман и исчезаю в нем.

Глава 40

Человеческий облик потерять страшно, Антон. Запачкать душу, ожесточиться. Мы здесь боги, Антон, и должны быть умнее богов из легенд, которые здешний люд творит кое-как по своему образу и подобию. А ведь ходим по краешку трясины. Оступился — и в грязь, всю жизнь не отмоешься.

А. и Б. Стругацкие

У меня, когда я между двумя «ветряками» въезжаю на полигон, складывается впечатление, что все, кто присутствовал и при моем переходе туда, невзирая на холодную погоду, не покидали своих мест. На полигоне всё так же негде яблоку упасть.

Все наши, разумеется, на месте. А как же иначе? Так же стоит толпа хронофизиков и аналитиков. На месте и группа молодежи, что приставала ко мне с альтруистическими идеями.

Как я узнал впоследствии, Кристина спроектировала между двумя «ветряками» картинку со своего компьютера, по которому она наблюдала за мной. Стоит ли говорить, что все присутствующие забыли о том, что на дворе поздняя осень. Зрелище-то весьма увлекательное: первый прямой переход хроноагента в реальную фазу!

Замечаю в общей массе группу людей в черных одеждах. Это работники Научно-технического Сектора. Среди них вижу Лючию, Олега и Кемаля. Мне в голову приходит шальная мысль. Обнажаю Золотой Меч и салютую им с нетерпением ожидающим меня Магистру, Лене и Андрею. Но направляюсь я не к ним, а к Лючии и Олегу. Вонзив Меч в землю у их ног, говорю:

— Вот, махнул, не глядя! Принимайте, владейте, изучайте. Но, ради великого Времени, будьте с ним осторожны!

Олег берет Меч за эфес и клинок, как почетное оружие, внимательно и благоговейно его осматривает и передает Лючии:

— Спасибо, Андрей. Твой дар бесценен, тем более что достался он тебе нелегко.

Я спешиваюсь с Гвидона, и меня тотчас окружают люди. Обнимают, хлопают по плечам, жмут руки, восхищаются, поздравляют. Друзья увлекают меня к Нуль-Т, но у самой кабины нам преграждают путь Кристина и Тара — начальник Сектора Медикологии.

— Куда это вы его тащите?

— Как куда? Домой, конечно! Он разве не заслужил отдых?

— Разумеется, заслужил, — соглашается Кристина. — Но его работа еще не закончена. Сначала мы его обследуем. Должны же мы знать, какое влияние оказывает межфазовый переход на человека. Не беспокойтесь, я сама его к вам приведу.

— Ничего не поделаешь, Андрэ, — сокрушенно говорит Магистр. — Она, конечно, права. Но я думаю, что если тебе ничего не сделали сэр Хэнк и нагила Эва, то уж Кристина и Тара тебе тем более не страшны.

Кристина и медики «обследуют» меня долго и с пристрастием. Поначалу я терплю, потом начинаю нервничать и дергаться. Но, поскольку на моих «палачей» эти эмоции никакого эффекта не оказывают, я впадаю в прострацию и позволяю творить со мной все что им вздумается. Из этого состояния меня выводит Кристина:

— Все, Андрей, мы закончили, ты свободен. Я здесь еще задержусь, а ты скачи к Филиппу, он уже раз восемь выходил на связь, интересовался, скоро ли мы тебя отпустим. Скажи ему, что я буду через час.

Облегченно вздохнув, одеваюсь и, провожаемый восхищенными взглядами персонала Медсектора (как-никак первопроходец Прямого Перехода), направляюсь к Нуль-Т. Перед кабиной задумываюсь: заскочить домой, сбросить доспехи или идти к ребятам так как есть? После недолгого колебания решаю идти прямо к Магистру. Они там уже заждались и, наверное, поминают меня и медиков предпоследними, если только не последними, словами.

Выхожу из Нуль-Т и убеждаюсь, что я несколько заблуждался насчет моих друзей. Они уже не вспоминают меня, по крайней мере уже две бутылки, как не вспоминают. Зрелище довольно живописное. Магистр, Жиль, Андрей и Олег о чем-то оживленно спорят, сидя за столом, уставленным пустыми и полными бутылками и тарелками с закуской. Генрих сидит у окна, отдельно от компании, с кружкой пива в руке и с выражением мировой скорби на физиономии.

Катрин сидит в кресле у компьютера, но спиной к нему. Подперев щеки кулачками, она меланхолично смотрит на спорящую компанию. По ней видно, что она вначале принимала участие в споре, но либо не смогла убедить спорщиков, либо ее переспорили. Одним словом, Катрин осталась «при своем мнении».

А Лена… Подложив под голову свою голубую, отделанную мехом куртку, моя подруга мирно дремлет на диване. Пустой стакан на столике рядом с диваном и початый пакетик красных палочек красноречиво свидетельствуют о том, что ее «укачало».

91
{"b":"7232","o":1}