ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это ему повезло с нами!

За столом мгновенно повисла гнетущая тишина. Меня поразило, что комдив не сделал ему замечания и смущенно отвел взгляд, когда я посмотрел на него. Я никогда не прощаю, если оскорбляют моих друзей, но здесь я, во-первых, был гость, во-вторых, представлял командующего.

— Мне кажется, что вы, полковник, должны извиниться за свою бестактность! — тихо проговорил я, давая ему возможность исправить свою оплошность.

— А мне по фигу твое мнение! — громко воскликнул тот.

Это уже был прямой вызов на конфликт, и я хотел было достойно ответить, но тут подошел комдив, виновато улыбаясь:

— Виктор Николаевич, все в порядке: перебрал человек, с кем не бывает… — Он строго взглянул на полковника.

Тот зло усмехнулся, но промолчал.

— Пойдемте попаримся, Виктор Николаевич, — предложил комдив, явно желая что-то сказать наедине.

Я не ошибся. Николай Викторович рассказал, что у замполита свои взаимоотношения с Грачевым: в Афганистане он спас Павла Сергеевича от смерти, а потому и позволяет себе лишнее. И даже он, комдив, опасается с ним конфликтовать. Генерал попросил меня не усугублять ситуацию.

Вернувшись к столу, мы выпили еще, а потом кто-то предложил помериться силами в армреслинге. У нескольких офицеров я выиграл, и все стали просить комдива защитить честь ВДВ. У генерала действительно оказалась сильная рука, да еще он был именинником. Короче, отчаянно посопротивлявшись, я так и не смог с ним совладать. Возможно, этим все бы и закончилось, но снова подал голос замполит.

— А может, со мной потягаешься? — злорадно спросил он.

— Почему бы и нет? Левой или правой? — спокойно поинтересовался я.

— А любой!

— В таком случае обеими! — Почему-то я был уверен, что накажу этого хама.

Со всеми офицерами, даже легкими противниками, я делал вид, что с трудом преодолеваю сопротивление, то с замполитом обе схватки закончились в считанные секунды. Тот буквально озверел.

— Пойдем выйдем один на один, и тебя не спасет даже Грачев! — прошипел он.

— Пойдем, и я порву тебя, как грелку! — вскочил я, но его снова спас комдив, воззвавший к тому, что у него день рождения и не нужно его портить.

Я согласился, но понял, что оставить все без последствий не имею права. Поднимаюсь в апартаменты Грачева, где он меня поселил, набираю прямую связь и первым делом спрашиваю, правда ли, что замполит дивизии защитил его от пули. Павел Сергеевич искренне удивился этой байке, и тогда я ему поведал все подробности поведения полковника и что офицеры его побаиваются из-за его претензий на особые отношения с командующим. Павел Сергеевич страшно разозлился и на следующий день пришел приказ: замполит срочно переводился куда-то к «черту на рога». Комдив подошел ко мне и сказал:

— Уверен, не обошлось без вашего вмешательства…

— Никогда не нужно верить на слово, тем более нечисто-плотным людям!

— Спасибо вам, Виктор Николаевич, в дивизии стало дышать легче…

Окончание съемок в Гайжюнае пришлось на семнадцатое августа девяносто первого года, и в тот же вечер мы выезжали поездом в Москву. Неожиданно на перроне подошел ко мне один литовский полковник, с которым мы сблизились во время съемок, отвел в сторону и, оглядываясь беспокойно по сторонам, тихо проговорил с сильным акцентом:

— Виктор, будь осторожен в Москве: туда идут военные силы… Много!

— Для чего? — не понял я.

— Переворот… Всех резать, убивать хотят, чтобы… — еще тише начал пояснять он, но тут, увидев кого-то, побледнел и устремился прочь.

У меня не было оснований не доверять этому человеку, и я нашел переговорный пункт. Звоню Грачеву — не отвечает. Руцкому, тогда вице-президенту, — никто не берет трубку. Звоню Михаилу Полторанину (с ним сблизился еще до фильма: он обещал мне помочь с бумагой для издания первого романа), результат тот же — не отвечает. Время поджимает — набираю номер Ивана Степановича Силаева. Слышу его голос и облегченно вздыхаю. Скороговоркой представляюсь и передаю полученную от литовского офицера информацию.

— О движении войск к Москве мне ничего не известно, — задумчиво отвечает Иван Степанович. — Но спасибо: обязательно проверю…

Никому из группы я, конечно же, ничего не сказал, но ехал всю дорогу в большом волнении. Прибываем в Москву и на вокзале чувствуем какую-то странную напряженность, видим озабоченные лица. Встречающий нас администратор картины сообщает: военный переворот! Мухой лечу домой и набираю домашний телефон Грачева. Трубку поднимает его супруга.

— Любаша, где Павел Сергеевич? — спрашиваю.

Та в слезы:

— Паша арестован!

— Как арестован? — растерялся я.

— Гэкачепистами! Что делать, Виктор?

— Ничего не делать: успокоиться и верить, что все будет в порядке! Верьте мне, Любаша: все будет в порядке! — твердо повторяю я, а сам прислушиваюсь к радио, где говорится, что все прогрессивные граждане Москвы должны идти к Белому дому. — Любаша, я иду к Белому дому и постараюсь сообщать вам новости! А вы успокойтесь, прошу вас! Договорились?

— Я постараюсь! — Люба тяжело вздохнула и положила трубку: я не обманул, и все эти дни звонил ей и старался подбодрить и вселить надежду на лучшее…

Переодеваюсь в тот камуфляж, что подарил Павел Сергеевич, кладу зачем-то в карман нож-выкидыш и спешу к Белому дому. Было уже около девяти часов вечера. Транспорт не работает, но мне везет: Неопалимовский переулок находится в пятнадцати минутах ходьбы от Белого дома. Там уже собралось несколько тысяч народу. Настроение у всех тревожное, но, несмотря на растерянность, чувствуется какое-то необъяснимое единение. Все заняты сооружением баррикад, сваливая в кучу все, что попалось под руку: железные бочки, куски бетона, части арматуры, листы железа…

Пытаюсь прояснить ситуацию, получить какую-то определенную информацию, но со всех сторон слышатся разные, порой исключающие друг друга слухи. Увидал Стаса Намина, которого окружили фанаты. Поприветствовали друг друга. Мелькали в толпе известные всей стране люди: Шеварднадзе, Попов, Гайдар, Говорухин. Несмотря на то что каждый из них находился в окружении своих помощников, люди прорывались к ним, засыпали вопросами. Добрался и я с вопросами к Шеварднадзе во вторую мою ночь моего дежурства у Белого дома. Незадолго до этих событий нас познакомил Иван Степанович Силаев.

Шеварднадзе узнал меня, сразу остановился, дружелюбно поздоровался. Меня в те часы волновали два вопроса: насколько основательны сведения о подходе бронетехники для атаки на Белый дом и что слышно о Грачеве. Отвечать Шеварднадзе начал со второго вопроса, сообщив, что Грачев жив, но находится под домашним арестом:

— А на первый вопрос… — начал он, сделал небольшую паузу, и его лицо мгновенно стало серьезным и чуть суровым. — Нужно быть готовыми ко всему…

— Думаете, и «Альфа» может пойти на штурм? — Этот вопрос волновал всех «защитников».

— Нужно быть готовыми ко всему… — повторил он. — Только не поддавайтесь провокациям. — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился и тихо прошептал: — Будь осторожен, Виктор, береги себя…

После разговора с Шеварднадзе я позвонил жене Грачева и пересказал ей разговор. По-моему, Любаша стала чуть спокойнее…

Еще в первую ночь меня поразило, что и военные, охранявшие Белый дом, и другие, находившиеся среди граждан-ских защитников на баррикадах, были растеряны настолько, что пребывали в некоторой прострации, хотя и пытались подбодрить друг друга: кто взглядом, кто жестом, а кто и выкриком какого-нибудь популярного лозунга. Постепенно пришел к выводу, что лично меня происходящее на баррикадах не устраивает: я жаждал каких-то действий, и желательно полезного свойства. Неожиданно словно сам Господь решил дать мне подсказку: передо мной мелькнуло знакомое лицо одного бывшего афганца. Я окликнул его, и мы дружески обнялись.

— Камуфляж из-за Речки? — спросил он.

— Нет, подарок Паши Грачева…

— Правда? — Он так обрадовался, словно услышал сообщение о его награждении. — Я ж под его началом года три в Афгане служил. Отличный комдив был!

113
{"b":"7234","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Любовный водевиль
Строптивый романтик
Невеста снежного короля
Я боюсь собеседований! Советы от коуча № 1 в России
Игра в возможности. Как переписать свою историю и найти путь к счастью
Замуж срочно!
Биохакинг мозга. Проверенный план максимальной прокачки вашего мозга за две недели
Чертоги разума. Убей в себе идиота!