ЛитМир - Электронная Библиотека

Это школьное происшествие совпало с очень приятным для нашей семьи событием: мы наконец-то оказались в отдельной квартире. К тому времени отец устроился работать на нефтезавод и стал возить его директора Малунцева — весьма легендарную личность. Когда он умер, заводу было присвоено его имя, а одна из улиц городка нефтяников, называвшаяся улицей Нефтяников, была переименована в улицу Малунцева.

Именно на этой улице мы и получили просторную двухкомнатную квартиру на первом этаже. Именно в этой квартире до сих пор и проживает моя мама с отцом. Кстати, дом, в котором мы получили квартиру, находился напротив дома, в котором тогда жил мой друг — Володя Акимов, то есть мы стали еще чаще видеться с ним…

К счастью, точно выявить «зачинщиков и хулиганов» того инцидента не было возможности: к ним можно было отнести весь класс и даже Наташу Завальникову — дочку директрисы школы, в которую, кстати, я был влюблен едва ли не с первого класса.

Директрису звали Мария Тимофеевна Бирюкова, но большинство учеников не задумывались, а может, просто не обращали внимания на то, что у нее с дочерью разные фамилии, хотя лично я догадывался: у меня самого была другая фамилия, нежели у остальных членов семьи: я — Доценко, а все они — Чернышевы…

В то время в связи с нехваткой жилья директор школы чаще всего получал квартиру непосредственно в здании самой школы, естественно, с отдельным входом. Потому двухкомнатная квартира Наташи и ее матери размещалась с правого торца школы, а окна выходили на главный вход в школьный двор…

Это позволяло Марии Тимофеевне наблюдать за нами из окна своей квартиры: и когда мы играли после занятий во дворе школы, и когда мы выстраивались на линейку в праздничные дни…

Наташа… Помните, как я восхвалял имя Сергей? Точно с таким благоговением отношусь я к этому женскому имени. Думаю, достаточно серьезную роль в моем последнем браке сыграло то, что мою жену зовут Наташа…

Наташа Завальникова… Это было милое, хрупкое и очень нежное существо с двумя косичками, а ее лобик и виски всегда украшали на редкость симпатичные завитушки. Я написал, что был влюблен «едва ли не с первого класса», а на самом деле я выделил ее из толпы всех остальных девчонок еще в детском саду, куда был определен мамой за полгода до поступления в первый класс.

Оказавшись с ней в одной группе детсада, я принялся со всей детской страстью и непосредственностью уделять ей внимание: то дерну за косичку, то ножку подставлю, но когда Наташи не было рядом, а кто-то пытался отозваться о ней недостаточно восторженно, то я, как настоящий рыцарь, мгновенно бросался на того с кулаками, защищая «честь своей любимой дамы».

Так продолжалось и в школе: судьба нас не забыла, и мы попали в первый «А» класс. Трудно сказать, сколь долго продолжалось бы «такое безконтактное внимание» с моей стороны, если бы однажды вечером, играя в «догонялки», кстати, на территории нашего бывшего детского садика, я настолько увлекся погоней, что буквально сбил ее с ног, и мы одновременно упали в снег.

Так вышло, что я оказался сверху лицом к лицу с Наташей. Веселый беззаботный смех стих у нас разом, словно кто-то приказал нам «замри». Мы уставились друг на друга, и мне показалось, что прошла целая вечность… Вдруг по моему телу пробежала какая-то странная, незнакомая мне волна, то ли простой нежности, то ли природного начала, но уверен, все произошло вовсе не осознанно, я неожиданно прикоснулся губами к ее щеке…

Наташа заметно вздрогнула, ее хрупкое тельце напряглось, однако она не отпрянула от меня, и в ее глазах не было ни отвращения, ни испуга, ни обиды,

— нет, ничего подобного не было, скорее было любопытство. Но это длилось лишь мгновение, потом она, воспользовавшись моей растерянностью, резко скинула меня с себя, быстро вскочила на ноги и громко рассмеялась. Я тоже вскочил на ноги и вновь попытался повалить ее на снег, но Наташа увернулась и тихо, чтобы услышал только я, прошептала нежно:

— Дурак же ты, Витюша!

Вы даже не можете себе представить, как же я был счастлив в ту минуту! Во мне все пело, трепетало, и мне хотелось совершить что-то героическое, нужное и полезное людям…

Интересно, помнит ли она тот мой первый робкий дет-ский поцелуй, ставший для меня событием? Скорее всего — нет!..

С этого памятного вечера между нами словно искра проскочила. Если и до того ни для кого не было тайной мое отношение к Наташе, а после я и вообще почти не отходил от нее, используя любой предлог, чтобы прикоснуться к ней: вероятно, мне хотелось вернуть то состояние, что я ощутил в момент того безобидного поцелуя…

До самого моего ухода в седьмом классе в вечернюю школу рабочей молодежи на всех классных фотографиях, начиная с первого класса, мы с Наташей были запечатлены рядом. Ясно, что она, мой друг Володя Акимов и я всегда вместе отмечали наши дни рождения. Кроме того, Наташа тоже занималась легкой атлетикой и отлично бегала на короткие и средние дистанции, хорошо прыгала в длину. И ездила с нашей командой почти на все соревнования.

Примерно лет в тринадцать я посвятил Наташе свои первые стихи:

Для тебя я все готов отдать — без сожаленья:

От рубашки до штанов — обнажи колени!

Для тебя журчат ручьи — Распевают птицы трели…

Я и сам готов в ночи…

Все помять в постели…

Ну приди же, ну открой Сердце, маками зардевшее!

Будь, как я, как мальчишка твой:

Безрассудная, гордая и смелая…

Не слишком ли откровенно для подростка послевоенных лет? Хотя, по правде говоря, я так и не решился прочитать ей эти строки.

Лелею я тайную надежду, что по прошествии многих лет Наташа наконец прочтет их и так же, как и я, с ностальгической нежностью вспомнит те беспечные годы нашего детства.

Был еще один забавный момент, связанный с моей первой любовью. Во втором полугодии пятого класса к нам пришла новенькая девочка — Нина Никифорова…

Сейчас Нина, поменяв двух мужей и обзаведясь третьим, работает ведущим врачом в одной из омских больниц. У нее двое детей. Они уже взрослые и живут своими семьями…

Нина была очень красивой и напоминала куколку.

Как только она появилась, все мальчики нашего класса сразу же обратили на нее внимание. Я не был исключением и тоже был поражен «стрелой Амура». Сердце мое разрывалось между этими двумя самыми красивыми девочками не только нашего класса, но, может, и всей школы. Нина легко вошла в нашу компанию и принимала участие во всех наших общих праздниках…

Мое внимание к новенькой, конечно же, было моментально замечено, и мне было сказано не помню кем:

— Что же ты, Витек: Наташа, Наташа, а пришла Нина, и ты в нее втюрился, так, что ли?

— Ничего-то ты не понимаешь. — Я моментально, нисколько не смутившись, глубокомысленно и с полной серьезностью произнес сакраментальную фразу, которая стала известна всей школе: — Я Наташу люблю, а Нину уважаю!

Чувствуете, какой неожиданный поворот? Это ж надо было уметь так вывернуться!

Трудно предположить, чем бы закончилось мое первое увлечение, но то ли в пятом, то ли в шестом классе я совершил какой-то проступок, за что был немедленно отправлен к директрисе. Мария Тимофеевна была не в духе и сурово отчитала меня.

Видя в ней более матушку своего предмета обожания, нежели строгого директора школы, я был спокоен и даже чуть-чуть улыбался. Это-то окончательно и вывело Марию Тимофеевну из себя: она неожиданно громко хлопнула ладонью по столу и резко повысила голос:

— Вон из моего кабинета и домой к нам больше не приходи: ты недостоин моей Наташи!..

Мне показалось, что передо мной разверзлась земля, а меня стукнули дубинкой по голове. Я не понимал: что происходит? Неужели эти слова относятся ко мне? Я продолжал стоять как вкопанный и вдруг снова услышал:

— Вон!

На этот раз до меня дошло, что это приказание отдано именно мне и никому другому. Я злобно взглянул на директрису, борясь с желанием бросить нечто оскорбительное, а может быть, и непоправимое, но сдержался, резко повернулся, выбежал из кабинета и так шваркнул за собой дверью, что у секретарши буквально смело со стола все бумаги, а открытая форточка захлопнулась и в ней треснуло стекло…

18
{"b":"7234","o":1}