ЛитМир - Электронная Библиотека

С Григорием Васильевичем я познакомился где-то в семидесятых годах. А однажды случайно встретились на «Мосфильме». Он расспросил о моей жизни, порадовался, что я успел закончить ВГИК, а потом неожиданно пригласил к себе домой. Я с радостью и трепетом согласился! В ГОСТИ К САМОМУ АЛЕКСАНДРОВУ!!! Александров и Орлова — целая эпоха советского кино!

Григорий Васильевич был такой светлой личностью, что общаться с ним было сплошным удовольствием. Встречи с ним были не только познавательными, но и приносили огромный заряд бодрости и жизненного оптимизма.

С каким восторгом я слушал трогательные, а порой и смешные истории из его жизни! И о тяжелом пути нестареющего фильма «Веселый ребята», и об отношении к нему тогдашних руководителей кино: как они ставили любые препоны, не давая выйти на экраны страны этому фильму, и о его встречах со Сталиным, который, просматривая «Веселых ребят», несколько раз смеялся, а в конце сказал:

— Смешная картина… — пустив этой фразой фильм в большое плавание…

А встречи с великим Чаплином, очарованным Любовью Орловой настолько, что не отходил от нее ни на шаг…

Однажды Григорий Васильевич сказал, что телевидение Би-би-си предложило совместно снять художественно-документальный фильм о супружеской чете Александрова и Орловой.

— Это должен быть уникальный фильм! — воскликнул я.

— Виктор, как ты отнесешься к моему предложению стать режиссером с советской стороны?

— И вы еще спрашиваете? Буду счастлив, если смогу быть Вам полезен в любом качестве! — не задумываясь, ответил я.

Мы говорили еще о чем-то, но мои мысли целиком были заняты лестным предложением великого мастера.

К сожалению, реализация проекта затянулась, а потом меня лишили свободы и более я не увидел в живых одного из своих кумиров в мире кино. И я как святыню храню его последние слова, написанные мне на его книге «Эпоха и кино», подаренной мне на прощанье:

«Виталию Доценко с пожеланием успеха на режиссерском, творческом пути.

Режиссер Гр. Александров.

Январь 1980»…

А с Олегом Николаевичем Ефремовым я сам познакомился, буквально внаглую. Однажды, когда я гостил у мамы в Омске, мы смотрели по телевизору фильм с участием Павла Луспекаева. Мои предки были в изрядном подпитии по случаю какого-то праздника, и вдруг мама бросила фразу, которая, пролетев в тот момент мимо моего сознания, тем не менее засела в мозгу. Она сказала, что Павел Борисович является нам каким-то дальним родственником.

Я вспомнил это уже в Москве и хотел при первой же возможности выяснить все детали у самого Луспекаева. Но он жил в Ленинграде, и когда навещал Москву, наши пути не пересекались, а в апреле семидесятого Павла Борисовича, этого удивительного актера, не стало…

Я знал, что Павел Луспекаев, Олег Ефремов и Михаил Казаков были очень близкими друзьями, и когда мне понадобилось ходатайство для учебы, я набрался наглости, созвонился с Олегом Николаевичем и договорился о встрече. Ефремов — удивительно добрый и обаятельный человек, и я влюбился в него с первой встречи. Я рассказал о своих трудностях с учебой и как бы мимоходом заметил, что Павел Борисович Луспекаев является моим дядей. Короче говоря, Олег Николаевич с легкостью подписал ходатайство, под которым в то время уже стояла подпись Григория Васильевича Александрова…

К сожалению, их подписи в тот момент не помогли мне.

Положение казалось мне отчаянным и безвыходным. Меня уже выставили из общежития МГУ, и, проскитавшись с неделю по знакомым, я сумел с помощью одной приятельницы получить временную прописку в Московской области.

Что это давало? — спросит неискушенный читатель. Давало очень многое! Как говорил мой герой Савелий Говорков, «без прописки не устроиться на работу, без работы — не прописывают». Так что благодаря прописке в Подмосковье я имел право не только работать в Москве, но проживать в ней, снимая квартиру, комнату или угол: в зависимости от материальных возможностей.

Не думайте, что временная прописка, выдаваемая на год, далась мне легко, хотя и с «протекцией по знакомству». Моя знакомая была дальней родственницей начальницы паспортного стола подмосковного села недалеко от станции Шереметьевская. «Вооружившись» бутылкой коньяка и коробкой шоколадных конфет, я отправился к этой начальнице, от которой зависело мое пребывание в столице. Кроме того, без прописки я не имел возможности завершить высшее образование.

Меня встретила симпатичная дородная женщина лет тридцати. У нее было двое детей и масса забот не только на работе, но и по дому и на огороде.

Не зная, как себя вести, я представился, сославшись на ее московскую родственницу, которая, как оказалось, была настолько дальней, что Тамара (назовем ее так) с трудом вспомнила о ее существовании. Это меня совсем выбило из колеи, и я, смущаясь и краснея от неловкости, вытащил из портфеля бутылку коньяка, коробку конфет и протянул ей со словами:

— Вы знаете, у меня к вам огромная просьба…

И не мудрствуя лукаво все ей честно изложил. Выслушав меня, Тамара обещала подумать и предложила приехать через пару дней. Почему-то я не обратил внимание на ее интонацию и красноречивые взгляды, которые она бросила на меня с первой же встречи. Несколько раз я таскался в это село, пока однажды не рискнул сделать ей комплимент по поводу ее привлекательности. В тот день она пригласила меня к себе домой.

Близился вечер, дети были в школе, а муж на работе. Тамара предложила мне пообедать с нею и поставила на стол тот самый коньяк, который я ей подарил…

К возвращению домочадцев я обрел искомое — Тамара, удовлетворенная сполна, взяла мой паспорт и тут же поставила штамп о прописке в собственном доме…

Несколько лет мне пришлось возобновлять временную прописку, и каждый раз я получал ее знак памяти о том первом свидании. Не думаю, что ее муж, в меру пьющий, вполне симпатичный и довольно внушительных габаритов мужчина, не удовлетворял ее женских потребностей. Скорее всего Тамаре, этой доброй и очень милой русской женщине, просто не хватало человеческого общения. Во всяком случае, у меня о ней остались самые добрые воспоминания.

Дай Бог ей и ее семье здоровья…

Завершая историю о моей прописке, нельзя умолчать и о том, как я «откосил» от армии… Я поставил слово «откосил» в кавычки не для того, чтобы вызвать улыбку у читателя. Мое поколение было воспитано в духе настоящего патриотизма, и фильмы о Максиме Перепелице отражали то, что действительно волновало почти всех юношей, по крайней мере моего возраста.

В те времена все мальчишки с благоговением смотрели на тех, кто с гордостью носил военную форму. Я до сих пор с глубоким уважением отношусь к военным и ко всему, что связано с армией. И с раннего детства помнил, что «Красная Армия всех сильней!».

У меня, как и у всякого порядочного мужчины нашей страны, сердце обливается кровью от того, что сделали с нашей армией. До чего же довели российскую армию, что сегодняшние мальчишки любыми путями стараются действительно «откосить» от священной обязанности отдать свой воинский долг Родине?! Грустно это… Очень грустно!..

Конечно, я много анализировал то, что случилось с нашей армией, и у меня есть мысли на этот счет, более того, есть и некоторые соображения об улучшении ситуации, но говорить об этом в данной книге неуместно…

Все знают, что любой мужчина призывного возраста должен обязательно встать на воинский учет по месту прописки…

Прописав меня временно на своей жилплощади, Тамара взяла мой воинский билет, чтобы поставить на учет. Мне тогда было двадцать четыре года. Целый год меня не тревожил военкомат. Но однажды пришла повестка, а я как раз учился в институте, в котором, к моему огорчению, не было военной кафедры. То есть ни о какой отсрочке и речи быть не могло.

С армией не пошутишь! Что было делать? И я решил рискнуть, используя проверенный временем чисто российский метод. Купив бутылку хорошего коньяка, прихватив многочисленные фотографии моей кинематографической «деятельности» (это были фотопробы разнообразных эпизодических ролей, на которые меня приглашали), я отправился на прием к военкому. Для пущей важности оделся в лучший костюм и нацепил галстук.

75
{"b":"7234","o":1}