ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Метро 2033: Нити Ариадны
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Здоровая, счастливая, сексуальная. Мудрость аюрведы для современных женщин
Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа
Трэш. #Путь к осознанности
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
Нелюдь
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Вранова погоня
Содержание  
A
A

— А ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО КОГДА-НИБУДЬ В ТВОЮ ЖИЗНЬ ПРИДЁТ ЛЮБОВЬ И У ТЕБЯ СРАЗУ ПОЯВИТСЯ МНОГО НОВЫХ РОДНЫХ И БЛИЗКИХ! — пояснил старый учитель.

— В моей жизни уже появился человек, которого я люблю всем сердцем! — с горячностью заметил Серафим.

— И Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, СЫН МОЙ! — с грустью проговорил Такеши и улыбнулся. — НО ЛЮБОВЬ, О КОТОРОЙ ГОВОРЮ Я, СОВСЕМ ДРУГАЯ ЛЮБОВЬ: ТАКАЯ, КАКУЮ ИСПЫТАЛ Я С МОЕЙ НАТАШЕЙ, — его глаза заблестели.

— Вы говорите, учитель, о любви к женщине, но до неё мне ещё очень далеко, — усмехнулся Серафим.

НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ ОПРЕДЕЛИТЬ, КОГДА И В КАКОЙ МОМЕНТ ЕГО НАСТИГНЕТ ЛЮБОВЬ, ДАЖЕ ТЫ, КОГДА К ТЕБЕ ПРИДЁТ ДАР ПРЕДВИДЕНИЯ, НЕ СМОЖЕШЬ ЭТОГО, — голос Такеши был грустным и печальным. — НО КОГДА ЛЮБОВЬ ПРИХОДИТ, ЧЕЛОВЕК СТАНОВИТСЯ ПО-НАСТОЯЩЕМУ СЧАСТЛИВЫМ И ГОТОВ ГОРЫ СВЕРНУТЬ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ, СЫН МОЙ?

— Да, учитель!

Старый Такеши внимательно посмотрел на Серафима, словно решая, говорить ему о своих сомнениях или нет. И всё-таки решил, что не имеет права промолчать.

— СЫН МОЙ, К СОЖАЛЕНИЮ, Я НЕ МОГУ ЗАГЛЯНУТЬ В ТВОЁ ДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ, НО ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ТО, ЧТО ЧУВСТВУЮ Я!.. — он ещё раз взглянул в глаза Серафима. — ТВОИ РОДИТЕЛИ ПОГИБЛИ И ПОГИБЛИ, В ОДИН ДЕНЬ…

— Как такое возможно? — удивился Серафим. — Мама говорила, что мой отец погиб, когда я ещё не родился, — растерянно проговорил он.

— НЕ ЗНАЮ, СЫН МОЙ, — с печалью вздохнул Такеши, — Я УВЕРЕН, ЧТО ПРОЙДЁТ ВРЕМЯ И КОГДА-НИБУДЬ ТЫ САМ ВО ВСЁМ РАЗБЕРЁШЬСЯ…

— Так вот почему вы сказали мне ранее, что я часто советуюсь с той женщиной которую считаю своей матерью, — задумчиво проговорил Серафим.

— ВСПОМНИЛ… НО ПОЧЕМУ ТЫ ТОГДА НЕ ЗАДАЛ МНЕ ВОПРОСА?

— Я думал, что это японский речевой оборот, — ответил Серафим и вздохнул.

НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, СЫН МОЙ, ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ЧТО КРОВЬ ТВОИХ ПРЕДКОВ ТЕЧЁТ НЕ В ОДНОМ ТЕБЕ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ: ГДЕ-ТО ЖИВЁТ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЯВЛЯЕТСЯ ДЛЯ ТЕБЯ САМЫМ БЛИЗКИМ НА СВЕТЕ И ЯВЛЯЕТСЯ ТЕБЕ БЛИЗКИМ РОДСТВЕННИКОМ… — медитируя перед собой руками, монотонно проговорил учитель.

— И кто же он?

Учитель прикрыл глаза, а на его широком лбу морщины собрались в кучу и вскоре выступил пот. Наконец, он открыл глаза и с огорчением покачал головой:

— К СОЖАЛЕНИЮ, МНЕ НЕ УДАЛОСЬ УЗНАТЬ, КТО ОН… НЕ УДАЛОСЬ УЗНАТЬ И ГДЕ ОН… ТАКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ЧТО У НЕГО СИЛЬНОЕ БИОПОЛЕ ЗАЩИТЫ, — старый японец снова со вздохом покачал головой, — НО ЗНАЮ, ЧТО ОН ЕСТЬ И НАХОДИТСЯ В ДОБРОМ ЗДРАВИИ…

Слушая своего старого учителя, Серафим вдруг вспомнил, что однажды к нему во сне явилась незнакомая красивая женщина-блондинка, которая ласкала его, обнимала и нашёптывала ему нежные слова, обращаясь к нему, как к сыну. В первый момент Серафим испугался, захотел вырваться из её объятий, но потом ощутил такое тепло, такую нежность, что сам прижался к этой белокурой женщине и молил Бога, чтобы эти ощущения никогда не исчезли.

Долгое время, ложась спать, он с нетерпением ожидал, когда эта удивительная блондинка снова появится в его сне, но она больше никогда не приходила. Постепенно Серафим забыл о ней и вот сейчас, после того, что услышал от своего старого учителя рассказ о своих родителях, он вспомнил о ТЕХ своих сновидениях, о ТЕХ ощущениях, он вспомнил ТУ женщину из сна. И вновь ощутил нежность и тепло её рук, её удивительно добрый голос…

— ВИЖУ, ЧТО ТВОИ ВОСПОМИНАНИЯ ПРИЯТНЫ, — с улыбкой заметил Такеши, увидев на его лице блаженство, — О КОМ ТЫ ВСПОМНИЛ, СЫН МОЙ?

— Об очень доброй женщине, — коротко ответил Серафим.

— ТЫ ПРАВ, СЫН МОЙ, ЕСТЬ ВОСПОМИНАНИЯ, В КОТОРЫЕ НЕ НУЖНО ДОПУСКАТЬ ДАЖЕ САМЫХ БЛИЗКИХ. ЭТИ ВОСПОМИНАНИЯ ДОЛЖНЫ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ТОЛЬКО ТЕБЕ ОДНОМУ…

— Вы все видите, обо всём знаете, учитель! — с восторгом воскликнул Серафим, и в его глазах было видно чувство благодарности.

— ДОБРАТЬСЯ ДО ЭТОГО УРОВНЯ ТЕБЕ ТОЖЕ НЕ ТАК УЖ И СЛОЖНО: ПРИДЁТ ТО ВРЕМЯ, — заверил Такеши.

— Неужели я когда-нибудь стану таким, как вы, учитель? — с сомнением воскликнул Серафим.

ПОВЕРЬ, СЫН МОЙ, ТЫ СТАНЕШЬ ЛУЧШЕ, ЧЕМ Я! — с гордостью заявил старый японец, — ЛАДНО, ДОСТАТОЧНО: ПРИДЁТ ВРЕМЯ, И ТЫ САМ ВСЁ ПОЙМЁШЬ, А ТЕПЕРЬ, КОГДА ТЫ ПОСВЯЩЁН И ВСТАЛ ПОД ПОКРОВИТЕЛЬСТВО И ЗАЩИТУ ДРЕВНЕГО ЗНАКА НАШЕГО БРАТСТВА, СТАЛ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ И РАВНОПРАВНЫМ ЧЛЕНОМ НАШЕГО ДРЕВНЕГО БРАТСТВА, Я МОГУ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ПОПРОЩАТЬСЯ С ТОБОЙ, СЫН МОЙ! ПУСТЬ ТЕБЕ ВО ВСЁМ СОПУТСТВУЕТ УДАЧА! ПУСТЬ ТВОЯ ЖИЗНЬ БУДЕТ ДОЛГОЙ И СЧАСТЛИВОЙ, А ИСПЫТАНИЯ КОРОТКИМИ, НО УСПЕШНЫМИ. ПРОЩАЙ, БРАТ МОЙ! — учитель, впервые назвав его братом, вздохнул, потрепал его белокурые волосы, внимательно взглянул в его синие глаза, словно запоминая что-то одному ему известное, затем резко повернулся и пошёл прочь.

Серафим смотрел ему вслед до тех пор, пока фигура учителя не скрылась за поворотом.

В своей голове он пытался систематизировать услышанное им от старого японца. В какой-то момент ему показалось, что сегодня перед ним открылось нечто такое, он на всю жизнь останется благодарен Судьбе за то, что она позволила ему встретиться со своим учителем, старым японцем Такеши из древнего самурайского рода Ясабуро, предки которых охраняли императоров из династии Микадо…

А ещё Серафим думал о той белокурой женщине из давнего детского сна. И у него возникли вопросы, на которые он, к сожалению, пока не имел ответов.

Кто эта женщина?

Почему она называла его своим сыном?

Почему у него сложилось такое ощущение, что он знает её?

Почему старый японец сказал о том, что его родители погибли в один день?

И кто этот человек, который является ему самым близким на свете?

Возникшие вопросы, словно пчелы, жужжали в его голове, но страданий не приносили: почему-то Серафим был уверен, что придёт время и он найдёт ответы на все вопросы…

Глава 8

СЕРАФИМ СТАЛ МУЖЧИНОЙ

По достижении пятнадцати лет Серафиму пришлось уйти не только из детского дома, но и из школы-интерната. Он поступил в ШРМ — вечернюю школу рабочей молодёжи — и устроился работать на Омский нефтеперерабатывающий завод, ОНПЗ, помощником электрика в электроцех, а уже через три месяца, с честью пройдя испытательный срок и сдав сразу на третий разряд электрика, приступил к самостоятельной работе.

К счастью, на заводе ему тут же выделили место в заводском общежитии, причём в той же комнате вскоре появился и его старый приятель ещё по детскому дому: Данилка.

Когда Серафим вошёл в комнату и увидел статного юношу с правильными чертами лица, тот протянул руку:

— Привет, я твой новый сосед. Зовут меня…

— Неужели это ты, Данилка! — неожиданно воскликнул Серафим. — Ты что, сбрендил, чертяка? Зазнался совсем… Не узнаешь своих старых друзей?

Что-то в голосе вошедшего показалось Данилке знакомым. Он присмотрелся повнимательнее тут же радостно воскликнул: — Господи, Семка!

В этом курносом симпатичном парне с трудом можно было узнать того строптивого и бескомпромиссного мальчишку, с которым Серафим познакомился в первый день своего появления в детском доме.

— Сколько лет, сколько зим, братишка! — Данилка раскинул в стороны руки и крепко обнял Серафима…

* * *

Более трех лет назад Данилка неожиданно получил письмо на трех страницах из Харькова: его разыскала дальняя родственница и приглашала к себе жить. Ехать не хотелось, но руководство уговорило как могло: поезжай, как-никак, родной человек, глядишь, и жизнь наладится…

Данилка не соглашался до тех пор, пока не услышал совет Серафима:

— Данилка, ты же ничем не рискуешь, если согласишься: съезди, осмотрись как следует, а если не понравится, всегда можешь вернуться… А не вернёшься, значит, буду знать, что у тебя все хорошо сложилось… Главное, запомни, ты, Данька, навсегда останешься моим другом, нет, братом! — Серафим вытащил из кармана перочинный ножик, открыл его, чиркнул по своей левой ладони и протянул Данилке.

Не раздумывая не секунды, Данилка проделал то же самое. После этого они сложили свои порезы и почти одновременно произнесли:

21
{"b":"7235","o":1}