ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Суперлуние
Бывший
Побежденный. Hammered
Хранитель персиков
Да, я мать! Секреты активного материнства
Чудо-Женщина. Вестница войны
Взлом маркетинга. Наука о том, почему мы покупаем
Альдов выбор
Тайна Голубиной книги
Содержание  
A
A

— Ой, этот сучонок мне ногу сломал! — взревел он от нестерпимой боли.

— Ты зачем, падаль, моего дружбана покалечил? — с некоторой растерянностью тихо проговорил Дробилин.

Случившееся настолько не укладывалось в его голове, что вначале Дробилин даже несколько растерялся. Его приятель катается по полу, обхватив колено руками и подвывает от боли, а незнакомец, в котором и мясо-то почти отсутствует, невозмутимо сидит на полу на скрещённых ногах и невозмутимо за всем наблюдает.

— Да я мать твою трахал, вонючка гнойная! — взревел Дробилин и резко взмахнул своим пудовым кулаком.

Но для того, чтобы нанести удар сидящему на полу человеку со своего почти двухметрового роста, Дробилину нужно было существенно наклониться.

За мгновение до того, как этот мощный кулак мог достигнуть его головы, Серафим, во время наклона Дробилина, резко опустился на бок, освобождая из-под себя ноги, и выкинул ему навстречу свою правую ногу пяткой вперёд. Удар пришёлся прямо в переносицу, а удар левой ногой в ухо, в буквальном смысле, сбил его с ног. Удовлетворённо кивнув, Серафим вновь присел на скрещённые ноги.

Теперь все трое оказались на равных: кто просто сидел, как Серафим, кто валялся на спине, причитая от доли, как Барсуков, а кто лежал на боку, как Дробилин. Теперь разница в росте не имела столь серьёзных преимуществ как вначале нападения, не говоря уже о том, что Серафим отлично воспользовался внезапностью и всерьёз деморализовал превосходящего в массе и количестве противника.

Но Дробилин был профессиональным бойцом боев без правил и хорошо умел держать удары. Он быстро пришёл в себя и даже успел, встряхнув головой, зло рассмеяться:

— Ты посмотри на этого таракана, Барсук: совсем страх потерял. Тебе ногу сломал, меня с ног сбил… — он говорил с таким задором, словно как бы даже радовался такому повороту.

— Идиот, он не знает, что теперь его ждёт, — пробурчал Барсуков и занялся своей ногой.

Дробилин, не торопясь, вытер ладонью кровь под носом, посмотрел на неё, потом демонстративно, не отрывая взгляда от Серафима, слизнул языком кровь с ладони и весело заржал во весь голос.

Резко оборвав смех, угрожающе процедил сквозь зубы:

— Идиот, мы же хотели просто поучить тебя жизни, но оставить в живых, а теперь тебя вынесут отсюда только ногами вперёд! Понял, вонючка?

Проговаривая все это, он явно готовился к внезапному нападению. Будучи профессиональным бойцом, Дробилин сразу понял, что этот невзрачный незнакомец не так прост, как им показалось в первый момент.

* * *

«С ним нужно держать ухо востро, — начал размышлять он. — Вон как уверенно и спокойно держится, а у самого взгляд цепкий, внимательный, а положение тела таково, что в любой момент может вскочить на ноги. Хотя зачем ему это? В нём не более ста шестидесяти пяти сантиметров, то есть мы с друганом более, чем на голову выше его, а значит, ему не выгодно на ногах с нами тягаться… Потому и повредил Барсуку ногу, а меня заставил завалиться…»

* * *

Все эти размышления молнией пронеслись в его голове: выждав несколько мгновений, Дробилин рванулся вперёд, чтобы всей массой навалиться на строптивого противника, подмять его под себя и бить, бить, бить до того момента, пока тот не потеряет сознание.

Серафим был готов к такому повороту и в буквальном смысле за мгновение до того, как груда мяса и сала впечатает его в стену, резко дёрнулся всем телом в сторону, и огромная туша Дробилина со всего маху врезалась в бетонную стену, а его голова ощутимо ткнулась прямо лбом в чугунную трубу отопления. Удар был настолько мощным, что даже труба загудела словно медный колокол, а когда Дробилин повернулся, чтобы осознать, что произошло, его глаза были мутными и ничего не соображающими. Они осоловело смотрели на Серафима, а на его лбу мгновенно проявилась лилово-синяя шишка размером с куриное яйцо.

Не дожидаясь, пока Дробилин придёт в себя, Серафим привстал на корточки и несколько раз ударил его ребром ладони, точно направляя удары в определённые точки: в место соединения скул, чтобы долго жевать не хотелось, в переносицу, чтобы мозги встряхнуть и память на время отбить, и в шею с боку — под основание черепа, чтобы противник надолго потерял сознание.

Серафим намеренно не вкладывал в эти удары всей силы: он, конечно же, не хотел убивать поверженного противника, но его удары были достаточно сильными, чтобы Дробилин не только выбыл из строя на долгое время, но и с неделю не смог ни есть, ни разговаривать выбитой челюстью.

Серафим бил его и приговаривал:

— Никогда не трогай мою мать! Никогда не трогай мою мать! Падаль!

Увлёкшись схваткой с Дробилиным, Серафим, уверенный, что человек со сломанной коленной чашечкой надолго вышел из строя, забыл о таких факторах, как злость, лютая ненависть, а также, как ни странно, животный страх от возможного продолжения. Все вышеперечисленные причины вполне могут заставить забыть и про самые жуткие боли.

Пока его приятель отвлёк на себя их «клиента», Барсуков, закусив губу, чтобы перетерпеть боль, оторвал рукав от своей рубашки и крепко обмотал выбитую коленную чашечку. Занятия самосохранением и оказание первой помощи самому себе, любимому, не оставляли возможности следить за тем, как его приятель расправляется с «объектом».

Барсуков был настолько уверен, что с ним произошло досадное недоразумение, случайность, а уж, Дробилин-то и к бабке не ходи, разорвёт этого сучонка на части, что даже на мгновение не отвлекался, чтобы взглянуть на то, что происходит за спиной. Он не раз видел Дробилина в разборках и нисколько не сомневался в его возможностях. Но когда он закончил укреплять колено разорванным рукавом и повернулся, чтобы попросить приятеля не добивать «клиента» и оставить что-то и для него, чтобы отыграться на «придурке» и залечить душевную травму, неожиданно увидел странную картину. Этот тщедушный незнакомец в буквальном смысле избивает его приятеля, методично молотя его по всему телу и что-то приговаривая?!.

— Это было настолько неожиданным открытием, настолько в его понимании нереальным видением, что в первые мгновения Барсуков не мог даже просто шевельнуться: его тело просто сковало от увиденного. Глаза видели, но мозг отказывался воспринимать полученную информацию. Это оцепенение длилось несколько секунд: наконец, Барсуков пришёл в себя, призвал к себе все эмоции, и тут же, совершенно забыв про боль в колене, в дичайшем отчаянии бросился стремительным рывком вперёд, обхватил Серафима левой рукой за горло сзади, и изо всех сил принялся обрабатывать ему правый бок своим кулаком-кувалдой.

Обхват Барсукова был столь крепким, что Серафим едва не потерял сознание от удушья. Он дёргался всем телом, не давая противнику наносить прицельные удары по почкам, чтобы не вырубиться. Потом инстинктивно резко, со всей силы, дёрнул головой назад. Удар затылком пришёлся точно в нос противнику. Этот удар оказался точным и столь неожиданным, что Барсуков не успел от него уклониться.

Раздался громкий хруст, и Серафим почувствовал, как ему стало легче дышать.

— Ой, мама! — коротко вскрикнул Барсуков, мгновенно разжал свой обхват и откинулся на спину. — Ты же мне нос сломал! Мне же больно!

Он прохныкал совсем по-детски. Причём, гундосил так, словно ему мгновенно заложило нос.

После чего громко взвыл то ли от боли, то ли от обиды и запричитал:

— Ой-ой, как больно-то! — и вдруг угрожающе выкрикнул: — Ты же себе смертный приговор подписал, сволочь!

Серафим сделал несколько упражнений для восстановления дыхания, затем наклонился над Барсуковым, схватил его левой рукой за рубашку на груди, приподнял над полом и занёс правую для удара:

— Сейчас я опущу свой кулак на твоё горло, и ты мгновенно отправишься на тот свет без пересадки, — негромким, но очень чётким голосом проговорил он.

В глазах Серафима Барсуков прочитал нечто такое страшно-непоправимое, что по всему его телу побежали мурашки от страха и ужаса, а на спине мгновенно выступил липкий пот. Каждой клеточкой своего тела он действительно ощутил дыхание неминуемой смерти. Почему-то именно теперь Барсуков был твёрдо уверен, что этот парень непременно выполнит то, что обещает.

56
{"b":"7235","o":1}