ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как это так, он здесь хозяин, а какой-то там «шпиндель» не только хочет настоять на своём, но ещё и в открытую угрожает. И кому? Начальнику оперативной части!

Нет, этого, майор точно не простит: задето самолюбие. Он обязательно что-то предпримет. И вполне возможны два варианта развития: либо Кум обратиться за помощью к криминальному миру, что маловероятно, либо решит придраться к какому-нибудь пустяку и пустит его под дубинки «весёлых мальчиков», с которыми шутки плохи.

* * *

«Весёлыми мальчиками» в местах лишения свободы называют специальную команду, типа местечкового спецназа, которая является мгновенно, по первому сигналу тревоги, для усмирения беспорядков в тюрьме или в колонии. Ребятишки в ней как на подбор: плотного телосложения, накачанные, каждый из них прилично владеет рукопашными видами борьбы. Для внутренних разборок «весёлые мальчики» вооружены специальными дубинками, газовыми баллончиками.

При полной экипировке они одеты в специальные защитные костюмы с бронированными жилетами и касками, на лицах — защитные маски с органическим стеклом, которое не бьётся. Как правило, эти «мальчики» беспощадны, у них напрочь отсутствует такое понятие, как жалость к заключённым. Они не церемонятся с ними и жестоко бьют подряд всех, кто попадает под руку, причём не разбирая, куда: по голове, по почкам, печени, в промежность… Бьют до внутреннего кровоизлияния, отрыва жизненно важных органов. Бьют так, что кости трещат: зачастую после их вмешательства многие из участников беспорядка попадают на больничную койку. А если кто-то из заключённых не выживает, то «невезунчиков» списывают как «естественную убыль»…

* * *

Выждав некоторое время, чтобы приглянувшийся ему паренёк смог «закончить» свои разборки с подосланными майором костоломами, Никитич набрал номер старшего Кума и постарался внести в свою интонацию некоторые краски беспокойства:

— Товарищ майор, звонит дежурный по карцеру, старший прапорщик Суходеев…

— Никак что-то случилось, Никитич? — чуть заметно усмехнувшись, спросил Баринов.

— В том-то и дело, что случилось… — с деланным огорчением подтвердил Никитич, сразу подметив, что именно старший Кум и виновен в случившемся в шестой камере карцера.

— Что-нибудь серьёзное? — голос майора продолжал оставаться спокойным.

— Серьёзное аль нет, это вам решать: вы начальник, товарищ майор, а я так… погулять вышел! — многозначительно заявил старший прапорщик.

— Никитич! — нетерпеливо произнёс Баринов. — Хватит шутки шутить!

— Слышался шум в шестой камере… — осторожно заметил старший прапорщик.

— И все? — переспросил тот, явно не поверив в спокойное разрешение возможного конфликта.

— По вашему устному распоряжению я не пошёл для проверки источника шума…

— И правильно поступил, Никитич… — добродушно заметил майор. — Это все? — на этот раз переспросил спокойнее, скорее машинально.

— Никак нет, товарищ майор! Подошло время для контрольного обхода карцера, и когда я заглянул в глазок шестой камеры, то увидел такое… — Никитич специально нагнал жути в голосе и тут же эффектно оборвал себя на полуслове и сделал паузу.

— Господи, да что же ты увидел? — майор явно начал терять терпение. — Привидение, что ли?

— Лучше бы привидение, — тихо заметил Никитич.

— Говори! — вскрикнул Кум.

Никитич услышал, как майор долбанул кулаком по столу, и тут же продолжил:

— Подследственный Дробилин лежит на полу с разбитой физиономией и не шевелится… Даже и не знаю: жив ли, нет ли… — с печалью в голосе добавил он и тяжело вздохнул.

— А Барсуков? — обеспокоено воскликнул Баринов.

— Подследственный Барсуков сидит на полу и. кровь по лицу размазывает, а ещё у него что-то с ногой: то ли сломана, то ли ещё что… Короче, товарищ майор, я ж не доктор, так сказать, а потому не могу точно определить… Но сразу обязан доложить: подследственный Барсуков оторвал рукав от выданной ему рубашки с надписью «карцер», чем нанёс имущественный ущерб тюрьме. Этим рукавом он и перетянул коленку! — на полном серьёзе проговорил Никитич. — Какие будут распоряжения, товарищ майор? Может врача вызвать?

— А что с этим?

— С кем? — непонимающе переспросил Никитич.

— Ну, с этим… как его? Ну, с драчуном из сто девятой… как его там? — майор неумело сделал вид, что не помнит фамилии Серафима. — Понайотов, кажется… С ним-то что?

— А что с ним может случиться? — недоуменно переспросил Никитич. — Подследственный Понайотов сидит в сторонке и гонит по-своему…

— Что значит, «гонит»?

— А шут его знает: улыбается вроде, как бы… Гак что вы мне прикажете предпринимать-то, гражданин майор?

— Улыбается? — растерянно переспросил майор.

— Так точно, улыбается! — охотно повторил Никитич.

— И с ним все в порядке?

— Так точно: ни одной царапины! — снова попытался повторить свой вопрос: — Так что мне предпринимать?

Ничего предпринимать не нужно: сам сейчас приду! — раздражённо процедил сквозь зубы Баринов и бросил трубку на аппарат. — Ничего не понимаю… Чёрт бы тебя побрал, Понайотов! — ругнулся он и тут же выкрикнул: — Булавин!

В кабинет заглянуло розовощёкое лицо помощника: оно было столь широким, что казалось существующим отдельно от упитанного тела:

— Вызывали, товарищ майор!

— Пошли в карцер…

* * *

Когда майор в сопровождении своего помощника и Никитича вошёл в шестую камеру карцера, то действительно обнаружил именно ту самую картину, о которой и докладывал ему старый Никитич.

— Что тут произошло? — раздражённо спросил старший Кум Барсукова.

— Мне больно, — захныкал тот, чуть заметно скосив глаза в сторону Серафима, давая понять старшему Куму, что не желает говорить здесь, в камере.

— Идти сможешь? — спросил майор.

— Самостоятельно никак не могу: нога не слушается и наступать на неё больно…

— Никитич, позвони в санчасть и срочно вызови санитаров: пусть доставят Барсукова ко мне в кабинет, а Дробилина пускай отнесут в санчасть…

— С кого начать: Дробилина в санчасть или Барсукова к вам? — не скрывая ехидства, переспросил Никитич.

— ; Барсукова ко мне! — рявкнул майор.

— Слушаюсь, Сергей Иванович! — козырнул ему Никитич и быстро вышел из камеры.

Майор хотел тоже уйти, но повернулся и пристально взглянул на Серафима:

— Может, ты, Понайотов, расскажешь, что тут произошло? — недовольно спросил он.

— А вы как думаете, гражданин начальник? — Серафим даже не попытался скрыть иронии.

— Только не говори, что они между собой подрались! — с ехидством заметил майор.

— А я и не говорю! — Серафим стёр с лица улыбку и в упор взглянул на Баринова.

— Нарываешься, парень! — с угрозой заметил старший Кум.

— Вы — тоже! — чуть слышно произнёс Серафим, однако его слова донеслись только до ушей Баринова.

Майор бросил быстрый взгляд на Барсукова, но тот или сделал вид, что ничего не слышал или действительно не слышал. Взглянул и на прапорщика, но и тот явно ничего не слышал.

— Ну-ну! — бросил старший Кум, ещё раз внимательно посмотрел Серафиму в глаза, повернулся к своему помощнику. — Дождись санитаров, и Дробилина ко мне! — приказал он и вышел.

Через несколько минут прибыли двое санитаров с двумя носилками и ещё трое осуждённых, которых Никитич взял из хозяйственного отряда. Пожалев Дробилина, Никитич ослушался приказала старшего Кума, и первым на носилки санитары уложили Дробилина, продолжающего находиться в бессознательном состоянии, трое других подхватили Барсукова и быстро вышли, сопровождаемые помощником Баринова.

Старый прапорщик оценивающе окинул взглядом Серафима и с широко улыбнулся.

— Ну, ты, земляк, и даёшь! — с восхищением произнёс он, потом чуть не шёпотом добавил: — Ты знаешь, что Баринов этого тебе так просто не спустит?

— Очень надеюсь на это, — серьёзно заметил Серафим…

Во время игры в переглядки со страшим Кумом, Серафиму удалось «подслушать» мысли Баринова.

58
{"b":"7235","o":1}