ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Это надо же: два таких костолома, и на тебе… — размышлял майор. — Барсуков явно не врёт: глаза напуганы, голос дрожит, да и сломанная нога и следы на роже побольше слов говорят… Вот, сучонок, угрожать мне? Начальнику оперчасти? Он что, нюх потерял или крышу снесло? Да я ж его в бараний рог согну! Прикажу, и ему все руки-ноги переломают!»

Баринов разозлился настолько, что встал из-за стола и принялся нервно вышагивать из угла в угол по кабинету, мысленно приговаривая:

«Сволочь! Подонок! Прыщ! Ты ещё не знаешь, кому решился угрожать!»

Майор подошёл к потайному шкафчику, вделанному в стене, нажал на незаметный бугорок и дверка, под воздействием стальной пружинки, тут же распахнулась. Потайным шкафчиком оказался небольшой бар, в котором стояли любимые напитки майора: гаванский ром, молдавское вино, армянский коньяк и, конечно же, бутылочка водочки.

С тех пор, как Горбачёв учудил с «сухим законом», Баринов постоянно пополнял свои запасы, чтобы у него, как говорится, «завсегда було». Сейчас майор находился в таком вздрюченном настроении, что нужно было срочно снять напряжение. Он налил полстакана водки и единым махом опрокинул в рот.

Немного успокоившись, Баринов решительно взял трубку и набрал номер:

— Будалов у телефона! — отозвался голос в трубке.

— Привет, это Баринов! — угрюмо сказал старший Кум.

— День добрый, Серёжа, а что это у тебя голос такой кислый: случилось что или твои костоломы нашего парня угробили? — в его голосе послышалась явная усмешка.

— Издеваешься, капитан? — недовольно процедил сквозь зубы майор.

— Да ты что, дорогой, даже и не думал, — попытался огладить Будалов: он понял, что шутить сейчас совсем ни к месту. — Что-то, действительно, случилось или настроение кто испортил?

— Вот именно, случилось! — грубо ответил Баринов. — И для тебя, впрочем, точно так же, как и для меня, что оказалось сегодня самым большим сюрпризом!

— О чём ты, приятель?

— Представляешь, твой стручок мозглявый завалил моих костоломов!

— Как завалил? — невольно воскликнул Будалов с испугом, — Насмерть, что ли?

— Да уж лучше бы насмерть: я бы его под «вышку» подвёл, — неожиданно сорвался Баринов. — Одному ногу сломал и нос, а другого вырубил так, что бедолага до сих пор без сознания валяется в санчасти. У обоих рожи разделал с такой силой, словно бил не пустой рукой, а бейсбольной битой.

— И где это произошло?

— Как где, в карцере!

— Но там же места маловато для таких серьёзных баталий… — удивился капитан.

— Я тоже так думал, пока не увидел все собственными глазами… Но не это главное…

— Господи, что ещё-то?

— Твой подонок передал через моих костоломов, что за всё, что случиться с ним в моей тюрьме, он спросит с меня по полной! Прикинь, какой дерзкий, а!

— По полной, значит, вплоть до…

— Вот именно! — перебил майор.

— Этот придурок что, сбрендил? — воскликнул капитан. — Ты не шутишь?

— Какие уж тут шутки! Этот говнюк решил мне угрожать! Представляешь, мне, майору внутренних войск Советского Союза! — торжественным голосом произнёс он.

— Может, у него, действительно, крыша поехала? — предположил Будалов.

— Вначале я тоже об этом подумал, но ты бы видел, как твой Понайотов посмотрел на меня…

взглянул прямо в глаза! — Баринов с большими усилиями пытался не сорваться. — Смотрит так, с прищуром, а на губах наглая ехидная усмешка играет!

— Вот сучонок, совсем страх потерял! — зло бросил капитан. — И что ты решил?

— Если честно, то с огромным трудом удержался от того, чтобы не пойти и не пристрелить его, как бешеную собаку! — в сердцах признался старший Кум.

— Ты что говоришь, приятель? Хочешь крест поставить на своей карьере из-за этого сучонка? Даже и не думай! — с тревогой проговорил Будалов. — Накати стаканчик, успокойся и разумное решение само придёт…

— Уже!

— Что уже? — испуганно насторожился капитан.

— Накатил уже!

— И что?

— Вроде отлегло…

— И что? — настойчиво повторил Будалов.

— Что что? — не понял майор.

— Что решил делать-то с ним?

— А решил… Решил его «побаловать»…

— Как это побаловать? — теперь не понял Будалов.

— А так! Коль скоро ему нравится руками и ногами махать, вот пусть и потренируется на «весёлых мальчиках», ха-ха-ха… — ехидно рассмеялся майор.

— Своих «весёлых мальчиков» решил подключить? — с сомнением переспросил капитан.

— А что, тебе не нравится моя идея?

Идея хорошая, но не перегнут ли палку твои «весёлые мальчики»? Они же меры не знают! Забьют нашего подследственного до смерти: комиссии нагрянут, проверки там всякие, разные… Не отпишешься потом… — резонно пояснил Будалов.

— Наверное, ты прав… — задумчиво проговорил старший Кум. — Но что же делать? Нельзя же спускать ТАКОГО хамства какому-то там ублюдку безродному!

— Ты прав: нельзя, — согласился капитан. — Я и говорю, что идея с «весёлыми мальчиками» хорошая, а значит, её использовать можно, но так, чтобы не было никаких последствий для тебя… Вызови их командира и проинструктируй как надо…

— А если…

— Серёжа, никаких «если» не должно быть! — жёстко возразил Будалов. — Пусть кости поломают, почки поотбивают наконец, но он должен остаться в живых!

— А если кто-то из команды пострадает?

— Неужели парень столь опасен?

— Ты видел моих костоломов?

— Ну…

— Вот тебе и ну! Этот обмылок с ними так спокойно разделался, что один сейчас в санчасти загорает, а один до сих пор в себя не приходит! И при всём при этом на нём самом ни единого синяка, даже малой царапины, не заметил…

— Если он кому-то из команды ноги поломает, вони, конечно же, не избежать, но, с другой стороны, добавится ещё одна статья: «сопротивление сотруднику внутренних войск», — капитан цинично усмехнулся. — Знаешь, Серёжа, а ты подзаведи как следует своих «весёлых мальчиков»: скажи, что каждый пострадавший из них получит бутылку армянского коньяка, а если пострадавших не будет ни одного — каждый получит по бутылке… Скольких ребятишек ты хочешь натравить на него?

— Думаю, троих хватит… — неуверенно ответил майор.

— Да, задача не для слабоумных… — усмехнулся Будалов. — Предложишь пойти больше трех, могут на смех поднять, пошлёшь двоих, геморрой заработаешь… Так что готовься…

— К чему?

— Коньяк вручать, — усмехнулся Будалов. — Не волнуйся: все за мой счёт!

— Нет, приятель, здесь задета и моя честь, а значит, расходы пополам! — возразил Баринов.

— По рукам! — согласился Будалов.

— Знаешь, Коля, а мне все больше начинает нравится этот парень, — неожиданно признался майор.

— Ты это серьёзно?

— Вполне! Прикинь, мало того, что его жизнь с самого детства обидела, сделав сиротой, так он ещё и в тюрьме очутился, однако и этого мало: попал в камеру к настоящим убийцам и насильникам… Не знаю, что произошло в той злополучной камере, но ему удалось выстоять, потом встречается с моими костоломами… и с ними разбирается по-взрослому… — спокойно перечислил старший Кум. — За долгие годы работы в тюрьме я впервые встречаю такого везунчика или… — он попытался найти Понайотову подходящее определение.

— Профессионала? — подсказал вдруг капитан.

— Профессионала? Скажешь тоже, — усмехнулся майор. — Да он же зелёный пацан совсем!

— Этот зелёный пацан два боевых ордена и медаль привёз из Афганистана, а это тебе не кот наплакал… Там боевые награды за так просто не дают, — напомнил Будалов.

— Откуда тебе известно про Афганистан? — искренне удивился Баринов…

* * *

В те времена война в Афганистане была запретной темой. Во всём мире знали, что СССР воюет в Афганистане, а внутри страны замалчивали. Все тщательно скрывалось: об этой войне знал только очень узкий круг высокопоставленных людей. Долгое время простые советские люди ничего не знали об афганской войне. И только тогда, когда из Афганистана стали приходить гробы под номером груза «200» и возвращаться домой раненые, постепенно начала просачиваться правда об этой неправедной войне, и слухи о ней разрастались и разрастались, как снежный ком.

60
{"b":"7235","o":1}