ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сколько конкретно? — поинтересовался любопытный Позин.

— Да миллионов десять долларов, — ответил Долонович.

— Ну, тогда волноваться нечего. За пару миллионов зеленых Димка Березненко маму родную уроет, логически обосновав, почему никак нельзя поступить иначе, не то что бедных Лужкова с Примаковым. — Шура Позин, чистоплюй и эстет, откровенно презирал этого популярного, расторопного и продажного журналиста, что опять-таки не мешало ему находиться с ним в доброжелательно-деловых отношениях. — Значит, Аркадий все же нашел припрятанные лысым Нугой деньги, молодец. Следовательно, Гаврик, на кассе у нас лично Аркадий Романович Велихов.

Проницательный и информированный Шура догадывался, откуда Велихов получил эти деньги, но это его нисколько не расхолаживало: затевалась большая игра, и он впадал в обычный азарт, который был ему необходим, как очередная доза наркоману. Нельзя обойти молчанием и тот факт, что Тайный Орден давно приглядывался к Позину, хотя Великого Магистра смущала внешняя несерьезность Шуры. Все-таки один раз Велихову было позволено предварительно позондировать почву, выяснить Шурину реакцию. Но Позин наотрез отказался даже обсуждать вопрос о своем возможном вступлении в Орден:

— Не люблю дисциплину, не люблю подчиняться, люблю быть вольным стрелком, осторожным охотником. А кроме того, я уже член одного Ордена — клуба фэнов московского «Спартака». — Как и всегда, Позин, не принимая на себя никаких конкретных обязательств, собрался сыграть в очередную большую игру на чужие деньги.

— Раз деньги есть — вот вам проект: создаем абсолютно новое, ничем не запятнанное движение под условным названием «Медведь». Лидера нам спустили сверху — Шойгу. Парень обаятельный, улыбка добрая, и притом единственный из министров, кто может похвастаться реальными результатами своей деятельности. Ведь он и правда спасает, не всех, но ведь спасает. А и то сказать: он же не Господь Бог, чтобы всех спасти…

— Ты все-таки ужасный циник, Гаврик, — перебил Позин.

— Зато твоя душа прозрачна, как слеза младенца, — отпарировал политтехнолог.

— А что, я всего лишь получаю от жизни радость и удовольствие, не преследуя никаких далеко идущих целей. Скажите, уважаемый депутат, разве это плохо?

— Не ерничай, — сказал Петропавловский, не давая Долоновичу вставить слово. — Значит, Шойгу во главе. В первую тройку добавим какого-нибудь знаменитого спортсмена и какого-нибудь силовика как потенциального борца с коррупцией, народу это понравится, а дальше предложим губернаторам отобрать своих людей в их регионах, желательно чиновников и бизнесменов средней руки, чтобы зря не дразнить народ. Деньги, естественно, отслюним губернаторам: сорок процентов на раскрутку и шестьдесят после — в качестве премии, если в их регионах наше движение получит нужные голоса.

— А программу движения мы писать должны? — спросил прагматичный Долонович.

— Однако, Санек, и наивный же ты, и впрямь будто чукча какой, — напустился на него Гавриил. — Подумай сам, зачем им программа? Кто ее читать-то будет? А если и прочтут, не дай бог, что и кто в ней поймет? Вот у Явлинского вполне добротная программа. А толку-то что? Коммунисты тоже своей гордятся. Но кому это нужно? Вы оба такие умные и образованные, что все время забываете, что Россия — страна специфическая.

Темпераментный Петропавловский все больше распалялся и уже звучал как проповедник, видно, гены мучеников за религию его предков делали свое дело.

— На Западе власть не любят, но уважают, у нас, наоборот, не уважают, но любят. В чем была непобедимая сила Сталина? Его не только уважали или боялись, но прежде всего любили, жертвуя во имя него даже самыми близкими людьми. Такой у русских менталитет. Ведь и Ельцина народ исключительно по любви выбирал. Крупный, сильный, серьезный, говорит просто, без затей, обещал, что заботиться будет. Ну и разлюбили потом, что ж поделаешь? А теперь кого любить-то? Не Гайдара же? Тот как занудит: эмиссия, инфляция, макроэкономика… А людям отдохнуть от забот культурно хочется. Явлинский

—скучный очень и все всерьез принимает, обижается. Обидчивых не любят, как и старых. Так что Примакову ничего не светит. Лужков — мужик крепкий, но это — Москва, а кто когда в России Москву любил? Вот кто у нас любимец публики — так это Жирик. За него только по любви и можно голосовать. Я хоть и не разделяю их вкус, но право признаю, свобода волеизъявления и все такое. Так вот наша задача — создать движение из людей простых, не очень заметных, не слишком богатых, но своих, чтобы народ их полюбил, как в девяносто шестом возлюбил Лебедя.

— Так ведь и разлюбили же быстро, — возразил Долонович.

— А ему такая судьба была предначертана, чтобы разлюбили, и советы соответствующие давались, — загадочно объяснил Петропавловский. — Да бог с ним, с Лебедем. Задача наша ясна — чтоб полюбили и поверили. Кстати, Санек, а ты, однако, власть-то любишь?

— Евреи традиционно всегда поддерживали существующую власть, — серьезно ответил Долонович, — еще со времен Римской империи.

— А чего тогда они вместе с большевиками царя-батюшку скинули, а потом и того больше — расстреляли? — не удержался ехидный Шурик.

— Так царь же их притеснял… — начал было Долонович, но его тут же прервал Петропавловский:

— Ребята, хватит уже споров на исторические темы, а то еще начнете считать по головам чекистов-евреев… У нас выборы на носу. Шурик, завтра в десять встречаемся у меня в офисе, смотрим списки губернаторов и распределяем, с кем работает напрямую Администрация Президента, с кем ты, а с кем я и моя дружина. Санечка, за тобой деньги для Ямала и извлечение Аркашки из его кавказского логова. Пора уже ему нам деньги давать, а то любви не будет. Каков корыстный век, о времена, о нравы! — Гавриил картинно развел руками и опустил голову на грудь. — Как только обнаружишь Аркадия, срочно посылай его ко мне.

Обратно в Москву оба Александра ехали вместе в «Мерседесе» Долоновича. За Петропавловским приехал «Форд» с водителем из его политологического фонда. Чтобы не понял водитель «Мерседеса», Позин спросил Долоновича по-французски:

— Я только одного не понимаю, почему в «семье» так уверены, что смогут руководить нынешним премьером, если он станет Президентом? Ведь у них с военными всегда плохо получалось, вспомни Лебедя, Бордюжу, Примакова, наконец…

— Я тоже не понимаю, — задумчиво по-английски ответил другу Долонович. Савелий, Гапур и Андрей вышли на улицу. У здания офиса стоял роскошный цвета синего металлика лимузин Ростовского, несколько иномарок ребят его бригады и две машины с телохранителями Гапура.

Гапур подал знак, и его «ребятишки» быстро подошли к ним.

— Послушайте моего друга! — сказал он.

— Ребята, сейчас едем в одну неправильную контору, — сказал Ростовский собравшимся у машин людям. — Это чистый беспредел бывших в употреблении ментов, любому авторитету западло с такими ручкаться. Они, по полному беспределу, едва не угрохали моего братишку, а еще одного хорошего пацана уложили на долгое время в больничку. За это им причитается по полной, но мы сейчас ответку давать не будем, пока нам надо только выяснить, кто моего братишку «заказал». Поэтому тихо, без «шухера», берем шефа этой конторы и вежливо удаляемся.

Если тамошние охранники начнут борзеть, тогда придется немного повоевать. Только не кровожадничать: ручки поднимут, оружие отнять, положить на пол и если кто слишком борзел до этого и потому терпеть невмочь — так вмазать хочется, то можно чуть-чуть бока помять… Когда приедем, всех вряд ли пустят внутрь, значит, сидеть и прислушиваться: если что-то не так, то стволы в руки и к нам прорываться… Все поняли? По коням!

Все расселись по машинам. Ростовский, его брат Сергей, Гапур и Савелий оказались в лимузине Ростовского, который первым и двинулся вперед, указывая дорогу всем остальным. Перед тем как сесть в «Линкольн», Гапур подошел к своим телохранителям, дал им особые инструкции, и те быстро сели в две машины: в черную «Вольво» и темно-синий «Ленд-крузер».

49
{"b":"7237","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Оружейник. Приговор судьи
Империя должна умереть
Да, Босс!
Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Путь домой
Барды Костяной равнины
Женщина глазами мужчины: что мы от вас скрываем