ЛитМир - Электронная Библиотека

— И что же нужно этому просителю?

— О, буквально пустячок: разрешение на покупку небольшого кусочка земли.

— Надеюсь, не кусочек Бродвея?

— Ну что ты, Комиссар? Бродвей оставим денежным мешкам, магнатам, нам бы чего попроще: этот кусочек расположен в Чайнатауне. Дом уже расселен…

— Так в чем же загвоздка?

— Загвоздка в том, что этот кусочек хотят кинуть на аукцион! Сам понимаешь, что в этом случае нет никакой гарантии, что он попадет моему приятелю!

— Да и денег можно затратить во много раз больше, чем стоит сама земля, не так ли? — понимающе усмехнулся Комиссар.

Ему стало немного легче: он боялся, что шантажист запросит деньги. Пришлось бы продавать все, что он сумел скопить за эти годы. Одной этой задачкой, конечно же, шантаж не кончится, но намек на возврат негативов и на какой-то левый куш вселял в Комиссара некоторый оптимизм.

— А вы не глупый человек, Комиссар! Сразу заметили гвоздь в заднице! Обещаю вам, оставшийся излишек от этой сделки получите вы, а как с ним поступить: оставить полностью себе или поделиться со своим приятелем Мэром, исключительно ваше дело!

— И с какими нулями этот «излишек»? — не утерпел Комиссар.

— Не менее четырех нулей, да и цифра начинается не с единицы! — заверил тот.

— А какова гарантия, что вы выполните свое обещание после того, как я выполню ваши условия? — спросил Комиссар.

— Никакой! — честно ответил тот. — Кроме элементарной логики. Вы понимаете сами, что мне безопаснее иметь вас другом, чем врагом. Да и выгоднее!..

— А если бы я согласился прямо сейчас и попросил вас, действуя исключительно на доверии, вернуть мне негативы? Вы бы сделали это?

Комиссар был действительно неглупым человеком и задал этот вопрос с одной лишь целью: узнать, врет ли незнакомец. Если скажет «да», то, значит, ведет с ним игру. Вряд ли он вернул бы ему все негативы!

— Зачем это вам? Вы что, мне не верите? Допустим, я скажу да, согласен, и верну негативы, снимки с которых я вам выслал. Но это же не означает, что у меня нет других, не так ли? Нет, гораздо спокойнее вы себя почувствуете, когда узнаете меня получше, поймете, что мне можно доверять, то есть и я смогу вам доверять… Подумайте сами. Ведь это логично, не так ли?

— Вполне! — Алекс Уайт вдруг понял, что с этим парнем можно иметь дело. — Хорошо, пересылай ко мне свои документы. Только с пометкой: «лично». Думаю, что мне удастся убедить Мэра в полезности для города… что вы там собираетесь» строить?

— Отель с ночным клубом, с шоу-варьете и рестораном!

— Тем более! Жду!

— Очень рад нашему разговору. Комиссар!

— Я тоже!

Положив трубку, Уайт задумчиво посмотрел на телефон. Есть еще несколько дней для того, чтобы передумать и не завязнуть в криминальных делах, оставшись полицейским с незапятнанной репутацией. «О чем ты, Алекс? — тут же подумал он. — Ты же не в кабинете начальства! Вспомни бедняга, какие черти тащили тебя наверх по служебной лестнице! Вспомни того молодого парня, которого ты пристрелил, а затем выдал за убитого террориста! Ведь за это преступление ты получил свое первое повышение по службе… А сколько такого было потом!.. И теперь, когда любимой дочери грозит позор, ты колеблешься?.. Боишься нарушить Закон? Не хочешь подзаработать хорошие бабки?.. Ты сделаешь это, Алекс Уайт! Да, да, я сделаю все, что от меня потребуют…»

Обо всем этом Лариса даже не подозревала. Она была уверена, что отец просто стареет. Хотя и раньше времени — ведь ему не было еще пятидесяти. Несколько раз она хотела обратиться к нему за помощью, попросить разыскать Сергея. Но всякий раз ее что-то удерживало. Отец спит и видит ее женой этого лысеющего капитана ФБР. В последнее время Кен Минквуд стал часто к ним захаживать, хотя она почти не приглашала его. Значит, отец… Возможно, поэтому его довольно частые визиты начали ее раздражать. В конце концов Лариса не выдержала и прямо спросила отца:

— Чего это Кен к нам зачастил, уж не хочешь ли ты сосватать ему свою дочь?

— А чем он плох? Кажется, одно время и ты к нему благоволила? — Комиссар добродушно улыбнулся, пытаясь спрятать раздражение при воспоминании о тех злополучных снимках, где она была запечатлена и с капитаном Минквудом.

— Благоволила, ну и что? — с вызовом заявила Лариса. — Даже спала с ним! Но с каких это пор, как сейчас говорят, постель стала поводом для знакомства? — Она даже ногой топнула. — Или, может быть, ты хочешь диктовать мне, с кем ложиться, а с кем нет?

— Ну что ты, дочка?! Я же только счастья тебе хочу! — Он тяжело вздохнул, покачал головой и вышел из комнаты.

Лариса потом несколько дней вообще не разговаривала с отцом. Вела себя так, словно вместо него перед ней было пустое место. Характер у нее был твердый и обидчивый: скорее всего, этот бойкот продолжался бы еще долгое время, если бы не одна случайность. У Ларисы кончились карманные деньги. Обращаться к отцу впрямую не хотелось. Она стала заходить к нему в кабинет с надеждой, что он поступит так же, как уже было во время одной подобной размолвки: тогда он оставлял ей деньги на своем рабочем столе в кабинете.

Кабинет Комиссара был обставлен с безвкусной роскошью. Мебель красного дерева под старину была инкрустирована серебром и перламутром. Стены и паркет тоже красного дерева, пропитанного особым раствором, — оно отражало солнечный свет. Стоило человеку, сидевшему в кресле, просто повернуть голову, и по всей комнате разбегались тусклые лучики света, сходившиеся и расходившиеся, точно в детском калейдоскопе. На стенах висели картины известнейших художников мира: Брейгеля, Боттичелли, Мазереля — подношения тех, кто не хотел иметь хлопот с Законом.

Такими подарками был полон весь особняк, и хозяин разместил их, не слишком сообразуясь с законами хорошего вкуса. Один из дуэльных пистолетов, украшавших стены гостиной, был экспонатом для гостей: Комиссар уверял, что этот пистолет стал причиной смерти великого Пушкина. А кривая янычарская сабля в серебряных ножнах, украшенных драгоценными камнями, висела крест-накрест с клюшкой для гольфа, принадлежавшей одному знаменитому на весь мир игроку: он никогда не проигрывал, а когда наконец проиграл, то убил своего соперника именно этой клюшкой…

И это дело попалось Алексу Уайту, тогда еще начинающему полицейскому. Убийца шепнул ему несколько слов, и Алекс сумел так виртуозно запутать следы, что расследование длилось более года и приобрело скандальную известность. Несколько раз суд выносил решение о продлении следствия из-за недостаточности представленных улик. Публика с нездоровым азартом следила за борьбой обвинителя с мощной командой подкупленных адвокатов. Всем было ясно: вот убийца, вот орудие убийства, а покойник уже спокойно догнивает в своей могиле, но… Это дело так и закончилось ничем: последний суд вынес решение закрыть дело из-за «недостаточности улик»! Каково, а?

Эта удача принесла Уайту необыкновенную популярность не только среди уголовного мира, но и среди людей со средним достатком, на его счету появилось несколько десятков тысяч долларов, а злополучная клюшка, официально так никогда и не признанная орудием убийства, стала частью его личной коллекции трофеев. Кроме этого, его приняли в гольф-клуб как почетного члена, где он и познакомился с будущим мэром Нью-Йорка.

… Лариса третий день подряд заходила в кабинет отца, но денег нигде не было: либо он забывал оставить, либо и впрямь обиделся. Не найдя денег и на сей раз, Лариса уже хотела было выйти из кабинета, как вдруг заметила, что небольшая картина Айвазовского почему-то покосилась. Она подошла ближе, взялась за перекошенный край. Картина, укрепленная на шарнирных петлях, легко откинулась в сторону, открывая изящный, но внушительный сейф. К своему огромному удивлению, Лариса обнаружила его чуть приоткрытым: в дверце торчал ключ. Отец не только никогда не открывал его при ней, но даже не упоминал о нем.

Нисколько не раздумывая, Лариса открыла тяжелую дверку и заглянула внутрь. На одной полке лежали сафьяновые коробочки, в каких продаются драгоценности, на другой — стопки денежных пачек в банковской упаковке. Но не деньги привлекли ее внимание, а то, что лежало рядом с ними: фотографии! Здесь она с Минквудом, здесь с Сергеем, а здесь?.. Лассардо! Это был день, когда она впервые испытала близость с мужчиной. Снимал сам Лассардо, поэтому его лица не было видно. Тут она вспомнила, что сама уговорила его несколько раз сняться через зеркало. Она быстро просмотрела все фотографии. Но тех не было.

32
{"b":"7238","o":1}