ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Резидент
Долбящий клавиши
Я говорил, что скучал по тебе?
Счастливый животик. Первые шаги к осознанному питанию для стройности, легкости и гармонии
Приватир
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Все, кроме правды
Последнее прости
12 встреч, меняющих судьбу. Практики Мастера

Заканчивался первый год его службы в Афганистане. Несколько дней было относительное затишье и лишь изредка, раз в час, а то и в два, рассыпалась горохом вражеская или наша автоматная очередь, далеким эхом пробегая по горным ущельям. Солдаты изнывали не только от скуки, но и от жары, мечтая хоть о какой-нибудь прохладе и всякий раз с ужасом думая о необходимости идти под палящим солнцем в столовую или сортир. На днях Савелий получил звание сержанта и потому перебрался в небольшую, но отдельную комнатушку своего предшественника, отбывшего домой по ранению.

Савелий отлично, буквально до мелочей, запомнил тот день. Он тихо напевал что-то себе под нос, перебирая струны замызганной гитары бывшего обитателя каморки, когда дверь вдруг резко распахнулась:

— Сержант Говорков, к комбату! — выкрикнул вестовой штаба, рыжий пухлый ефрейтор.

— Чего орешь? — буркнул Савелий.

— Извини, сержант, это я по привычке! — смутился вдруг ефрейтор.

И Савелий сразу же вспомнил, что пару недель назад их комбат попал в переделку: граната разорвалась совсем рядом, чудом не оставив на майоре ни единой царапины, но его страшно контузило. Он провалялся без памяти минут сорок и совсем пришел в себя лишь в медсанбате. Через трое суток его выписали, но слух до конца пока не восстановился, и приходилось кричать, чтобы он услышал.

— Товарищ майор! Сержант Говорков по вашему приказанию прибыл! — четко и громко доложил Савелий.

— Присядь, сержант! — устало проговорил майор.

Захар Константинович Гордеев выглядел очень утомленным, а его воспаленные глаза говорили о бесконечных бессонных ночах. На вид ему было едва ли не за сорок, а на самом деле тридцать четыре года. Всегда подтянутый, уравновешенный, он с первой же встречи вызывал симпатию. Но сейчас не успел Савелий войти, как сразу же почувствовал стойкий запах алкоголя.

— Чаю выпьешь? — хмуро предложил майор.

— Не откажусь… — ответил Савелий, но тут же, подумав, что тот не услышал его, повторил громче: — Не откажусь, товарищ майор!

— В помещении я чуть лучше слышу, — заметил Гордеев. — Тимофей! — громко позвал он, но никто не отозвался. — Тимофей! — На этот раз майор крикнул во всю глотку.

— Я, товарищ майор! — Ефрейтор словно изпод земли возник на пороге комнаты.

— Спишь, что ли, твою мать? — беззлобно бросил майор.

— Никак нет, товарищ майор, оружие чищу! — В ефрейторе было что-то от Швейка.

— Две кружки чаю!

— Слушаюсь! — Ефрейтор мгновенно исчез. Майор презрительно причмокнул губами:

— Дождется он у меня: целыми днями спит как сурок! — На этот раз он вроде бы говорил зло, однако глаза по-доброму улыбались. И ефрейтор мог совершенно не беспокоиться: майор никогда с ним не расстанется.

Они сидели молча до тех пор, пока ефрейтор не принес две эмалированные кружки с круто заваренным чаем, стеклянную банку с сахаром-рафинадом и початую пачку сливочных сухарей.

— Еще что-нибудь, товарищ майор?

— Нет, свободен! — бросил майор, и тот быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

— Пей, сержант!

— Спасибо, товарищ майор! — Савелий бросил в кружку три куска сахара, взял сухарик и окунул в чай, потом медленно поднял глаза на комбата. — Послушай, Батя, товарищ майор, что случилось-то? Говорите уж сразу!

— А что, я не могу со своим сержантом просто так чай попить? Обязательно должно чтонибудь случиться? — недовольно бросил майор.

— Да нет, почему же? — Савелий пожал плечами. — Просто мне показалось, что вас что-то беспокоит! Или я ошибаюсь, Захар Константинович?

Савелий с комбатом Гордеевым испытывали друг к другу взаимную симпатию. Майор стал тем самым человеком, который очень своевременно поддержал его в первом бою. Этот бой был внезапным, яростным и быстротечным, Савелию же он показался бесконечным. Подробностей того, как они оказались вдвоем с майором, Савелий не запомнил, но если бы не своевременная помощь, то им пришлось бы весьма нелегко против шестерых душманов, судя по всему, намеревавшихся взять их в плен. Когда бой закончился, Гордеев неожиданно спросил:

— Давно здесь, за речкой?

— Шесть дней, товарищ майор! — вытянулся перед ним Савелий.

— А ты молодец! — подмигнул майор. — Думаю, что поживешь еще, если понапрасну башку не будешь под пули подставлять!

— Мухтар постарается, товарищ майор! — почему-то ответил Савелий.

После того случая судьба не раз сталкивала их, и каждый раз они не скрывали своей взаимной симпатии.

— Ты прав, сержант, я вызвал тебя неспроста! Пожалуй, ты единственный в батальоне человек, с которым я могу поговорить откровенно. — Он подошел к двери, закрыл ее на крючок, потом вытащил из сейфа бутылку водки, два стакана, плеснул по половине: — Давай выпьем молча!

Савелий кивнул.

Комбат двинул по стакану Савелия своим и единым махом опрокинул водку, после чего наткнулся на вопросительный взгляд собеседника.

— Ты только не подумай, сержант, что я сдвинулся, — издалека начал Гордеев. — Может получиться так, что ты будешь последним человеком, с которым я разговариваю в этой жизни…

— Не стоит так раскисать, Константиныч? — недовольно нахмурился Савелий.

— Не перебивай! — оборвал майор. — В свое время, задолго до спецназа, я закончил спецшколу КГБ имени Дзержинского, но сразу же после окончания имел неосторожность поцапаться с одним высокопоставленным чиновником аппарата госбезопасности и, как пробка, вылетел из органов. — Майор тяжело вздохнул. — Та сволочь, с которой я столкнулся, хотела большего, чем просто выгнать меня из органов: слишком много я узнал об этой гниде. — Он зло сплюнул. — Мне удалось, не без помощи друзей, попасть в спецназ, а потом те же друзья сообщили мне, что генерал Галин, — он поднял глаза на Савелия, — да-да, именно генерал КГБ Галин объявил на меня охоту! И мне посоветовали отправиться в Афганистан, как говорится, от греха подальше… Как видишь, я здесь. А потом началась перестройка, развал Органов, реконструкция, пертурбация и еще черт знает что, и я начал подумывать, что Галин забыл обо мне, но… — Майор поморщился, плеснул водки Савелию, себе, тут же выпил и даже глазом не моргнул. Закусывать не стал, а продолжил свое повествование: — В спецшколе на нашем курсе учился когда-то некий Роман Иванов. Ничего так парень, талантливый. Однако вскоре его куда-то перевели, и я случайно встретился с ним уже перед самым выпуском. Он, будучи в приличном подпитии, предложил отметить нашу встречу в ресторане… — Майор Гордеев потянулся за сигаретой, прикурил и глубоко затянулся.

Савелий внимательно слушал майора, ему казалось, что комбата что-то сильно мучает и ему просто некому излить свою душу, но в глазах его было что-то странное, даже безумное. Это потом, когда случилось самое страшное, Савелий понял, что в глазах его было не безумие, а предчувствие смерти…

— Короче, поднажрались мы там изрядно, а когда вышли из кабака, я предложил ему пройтись пешком. Болтали о том о сем и неожиданно он проговорился, что в свое время его забрали с нашего курса в особую спецгруппу госбезопасности. Там готовили особых агентов, так называемых ликвидаторов! Слышал о таких?

— Они и своих ликвидируют? — спросил Савелий.

— Своих как раз чаще всего! — кивнул майор. — Предателей с точки зрения Органов, тех, кто неугоден Советской власти, раскрытых сотрудников КГБ за границей, да мало ли кто еще попадает в черные списки? — Гордеев с грустью усмехнулся. — Короче говоря, вчера я его видел!

— Вчера? Неужели прилетел вместе с нашим врачом?

— Именно! — кивнул майор.

— Такой темноволосый крепыш в гражданском?

— А ты откуда знаешь? — удивился Гордеев.

— Так я со своими ребятами помогал разгружать вертолет — медикаменты и пайки… А мне кто-то сказал, что этот мужик — какой-то чин из министерства здравоохранения. А может, вам показалось? — с надеждой спросил Савелий.

— Нет, это он: Роман Иванов! — упорствовал майор.

— Ну хорошо, допустим, но почему вас так беспокоит его появление?

68
{"b":"7240","o":1}