ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Постепенно в нем развился синдром Наполеона: очень уж хотелось командовать. А потому, не раздумывая, Михаил Лымарев поступил в омскую школу милиции, которую и закончил с красным дипломом.

После школы милиции вернулся в Москву и более двух лет проработал участковым с таким усердием, что его участок превратился в образцовый: уменьшились квартирные кражи, тяжелые преступления…

Нет, никаких профилактических работ он не проводил. Тогда еще капитан, Лымарев отлично понимал, что искоренить преступность, даже на его не самом большом участке, не в его силах, а потому постепенно пришел к выводу, что если ты не можешь противостоять преступникам, то должен найти способ договориться с ними.

Лымарев внимательно и скрупулезно исследовал базу данных своего участка, изучил тех, кто побывал в «местах не столь отдаленных», почти наизусть выучил, кто чем дышит, у кого какой авторитет, после чего встретился с каждым из более авторитетных преступников и провел «задушевные беседы».

Смысл этих встреч был один: «вы не шалите на моей территории, я закрываю глаза на ваши делишки, а иногда, по возможности, помогаю вам избежать более крупных неприятностей, но это, естественно, за отдельное вознаграждение…».

Покажите мне хотя бы одного преступника, который отказался бы от такого «бартера».

Постепенно, услышав по «сарафанному радио», о «справедливом» менте, к нему стали обращаться не только уголовники, но и бизнесмены.

В то смутное время, когда великая держава стала распадаться на отдельные «княжества», когда забугорное слово «рэкет» стало родным для россиян, заиметь «ментовскую крышу» было не только круто, но и модно!

На работе Михаил Александрович был излишне строг с подчиненными, но подчеркнуто уважителей и внимателен к начальству. Он помнил все дни рождения и памятные даты любого, кто стоял выше него по службе. И всякий раз не забывал лично вручать виновнику торжества достаточно дорогие подарки: чем выше должность, тем ценнее оказывался подарок. При этом он так внимательно продумывал свою «торжественную» речь, что имениннику и в голову не могло прийти, что это делается не от души, а из корыстных соображений.

Получив подношение, каждый из них неизменно восклицал со всей искренностью:

«Какой милый и обаятельный этот Миша! Такой внимательный! Он что, все еще майор? Нужно обязательно помочь ему получить очередное звание и перевести в министерство…»

Наибольший взлет в карьере у Лымарева произошел во времена работы знаменитого своей коррумпированностью генерала Орлова, заместителя министра. Именно в его бытность этот «милый человек» дорос до должности начальника отдела в Министерстве внутренних дел: с собственным кабинетом, секретарем и служебной машиной с водителем.

С Сиплым его свела «профессиональная» необходимость. В какой-то момент Лымарев понял, что ему нужно иметь собственного исполнителя, который сможет выполнять для него «грязную работу».

Недаром в народе говорят, что «на ловца и зверь бежит!». Как-то к нему обратился за помощью один владелец небольшой фирмы по продаже автомобилей. Он просил помочь избавиться от навязанной ему «крыши». Получив приличную сумму, Лымарев, тогда еще майор с Петровки, пообещал бизнесмену избавить его от «неприятностей».

В тот же день он, через своих знакомых уголовников, «забил стрелку» с тем, кто «доил» фирму несчастного. Доилыциком как раз и оказался Сиплый.

Воистину, справедлива поговорка: «Моряк моряка видит издалека!»

Они сразу поняли друг друга и пришли к мнению, что их совместные усилия принесут гораздо больше пользы обеим сторонам. Прошло несколько дней, Лымарев вновь встретился с владельцем фирмы и предложил тому ввести в правление, на правах акционера фирмы, своего человека, чтобы появился, как он сам пояснил, стимул оберегать их, на этот раз общие, интересы. Лымарев так красочно описал все плюсы их сотрудничества и минусы отказа, что бизнесмену ничего не оставалось, как согласиться.

Несчастному фирмачу и в голову не могло прийти, что этим согласием он подписывает себе смертный приговор. Через несколько недель несчастный хозяин фирмы бесследно исчезает, а у человека Лымарева оказывается доверенность, по которой именно ему передаются права на владение акциями.

По приказу Лымарева в первом опыте убийства неугодного бизнесмена принимал сам Сиплый. Лымарев позвонил несчастному хозяину фирмы и назначил ему встречу на берегу истринской заводи:

«Поговорим о том, о сем, заодно и покупаемся!» – многозначительно добавил он.

Вместо милицейского чиновника навстречу приехал Сиплый и, угрожая ножом, пытался заставить бизнесмена подписать доверенность на право владения акциями его фирмы.

– Но после этого ты же меня все равно убьешь! – чуть не плача предположил бизнесмен.

– Когда акции перейдут под нас, зачем тебя убивать, – резонно возразил Сиплый.

– Правда? – у того затеплилась надежда.

– Гадом буду! – ответил Сиплый и по-зоновски чиркнул ногтем по зубам.

– Хорошо, я верю тебе, – неуверенно проговорил бизнесмен и подписал заранее приготовленную доверенность.

– Верить всегда нужно, – усмехнулся Сиплый, положил в дипломат доверенность, достал оттуда бутылку коньяка и два разовых стаканчика. – Давай обмоем нашу сделку, – предложил он. – Наливай!

И как только бизнесмен повернулся, чтобы открыть бутылку, Сиплый накинул ему на шею специальную удавку и затянул так быстро, что тот через несколько секунд потерял сознание. Втащив неподвижное тело несчастного на деревянные подмостки, Сиплый надежно привязал к его ногам кусок рельсы, привезенный с собой, после чего столкнул в воду.

– Я ж тебе обещал покупаться, – цинично бросил он.

Постояв для верности минут пять, чтобы убедиться, что тело не выплывет, Сиплый ехидно добавил:

– Верить всегда нужно, но не всем…

***

После этого убийства, которое так и осталось нераскрытым, были и десятки других. Как только кто-то мешал или становился на их пути, так этот кто-то исчезал навсегда.

Лымарев, упиваясь своей безнаказанностью, все больше погружался в пучину беспредела, при всем этом не забывая о себе любимом в деле продвижения по службе. Постепенно он сколотил свою команду из действующих сотрудников милиции, каждый из которых был повязан кровью.

Приобретая на черном рынке оружие, не сдавая полностью наркотики, изъятые у задержанных наркоманов, они подкидывали их бомжам и алкоголикам, чтобы потом, в присутствии прикормленных понятых, задержать «опасных преступников» и при обыске изъять у них подкинутое оружие, патроны или наркотики. Все это аккуратно снималось на видеокамеру и прилагалось к рапорту начальству о раскрытии очередной банды преступников и террористов.

Награды и звания сыпались, как из рога изобилия. Группа полковника Лымарева ставилась всем в пример, а их фотографии не сходили с доски почета.

На фоне этих преступлений просьба освободить брата одного из приятелей Сиплого выглядела для полковника Лымарева плевым делом.

Лымарев так и сказал:

– Это как два пальца об асфальт!

– Сколько? – спросил Сиплый.

Чуть подумав, полковник пожал плечами:

– Мне – за хлопоты – пять штук, три – судье, и две штуки следаку…

– Итого десять! – подытожил Сиплый. – Валяй!

– Аванс?

– Как всегда?

– Естественно!

– Вот тебе пять штук, – Сиплый протянул пачку долларов: он хорошо понимал, что наверняка почти всю десятку присвоит себе полковник, но тот ему был нужен, и он не хотел с ним спорить. – Когда Александр Смирнов окажется на свободе?

– Думаю, что послезавтра…

– Хорошо, но я прошу тебя сегодня же его навестить и дать ему понять, что с ним все будет в порядке и скоро он окажется на свободе. Обязательно скажи, что ты хлопочешь по просьбе его брата.

– А чего вы сами не сообщите парню об этом? – удивился полковник. – Мне кажется, за сотню зеленых сотрудники КПЗ и маму родную продадут…

– Пятьсот баксов предлагали! – воскликнул Сиплый.

63
{"b":"7241","o":1}