ЛитМир - Электронная Библиотека

– Правда? – растроганно спросил я, решив прощупать почву насчет того, что он думает обо всей этой истории. – Признаться, я… Я боялся осуждения, но кто виноват, что Бен…

– Конечно, вы не виноваты, – мягко перебил он. – Деньги нужны тем, кто умеет ими наслаждаться. Поверьте тому, кто все на свете повидал: лучшее, что есть в жизни, – это удовольствия и красота. Они тоже рано или поздно надоедают, но без них и жить не стоит. – Граф добродушно улыбнулся и остановился у выхода из зала. – Так что танцуйте, радуйтесь и забудьте о брате – у него был шанс, и он его упустил. Кстати, ровно через неделю, в пятницу, у меня ежегодный большой бал. Вы приглашены.

Я недоуменно уставился на десятки пар, кружащихся в быстром вальсе.

– Большой бал? – недоверчиво переспросил я. – А это тогда какой же?

– Обычный. – Он пожал плечами. – Каждую пятницу в любое время года. Придете еще?

– Я буду приходить каждую пятницу, – выпалил я, еле живой от счастья. – Можно, граф?

Он рассмеялся.

– Конечно. Вы еще полны сил для веселья, так что в моем доме – всегда желанный гость. Передам Роджеру, что вы отныне всегда в списке. И зовите меня просто Гарольд, без церемоний. Приятного вечера, Джон.

С этими словами он выскользнул за дверь, оставив меня стоять посреди зала как громом пораженного. Я словно новыми глазами увидел все вокруг: зеркальные стены, поразительной красоты камин, старинные золотые часы в виде оленя. Красота – вот он, смысл жизни, и граф умел окружить себя ею, как никто другой. О, ну почему мой отец был совсем на него не похож!

Именно так я и буду жить отныне. Красота и наслаждения будут со мной повсюду. В отличие от графа я молод, так когда же пользоваться всем этим, если не сейчас?

Магия хозяйского покровительства сработала немедленно – все видели меня с графом, и за следующие полчаса я стал занятым человеком. На выходные три семейства пригласили меня выпить чаю, в понедельник я собирался поиграть в вист с новыми приятелями, вторник посвятить верховой езде (та самая герцогиня, которая была так нелюбезна со мной, нежно прощебетала, что все ее дочери – искусные наездницы и будут рады компании), в среду – опять чай, на четверг намечалось заседание клуба, в который я намеревался вступить, а пятницы я собирался отныне проводить у графа Ньютауна – нет, нет, у Гарольда!

Разошлись мы далеко за полночь. Я так увлеченно прощался с новыми приятелями, что едва не забыл пальто, – к счастью, меня нагнал давешний Роджер и почтительно подал одежду. В каждом его движении ощущалось, что он тоже заметил перемену в расстановке сил и больше донимать меня не будет, а впустит как дорогого гостя.

Мои новые друзья наперебой предлагали подвезти меня до дома в своих экипажах, но я важно сказал, что прогуляюсь, поскольку живу совсем недалеко (пусть знают, что у меня особняк прямо в центре). В доме графа дышать было тяжело, видимо, из-за газового освещения, а ночной воздух чудесно освежал. И все же о своем решении идти пешком я вскоре пожалел – ночной Лондон оказался опасным местечком.

Фонари уже погасли, и вдоль зданий, едва различимые в свете луны, скользили бедно одетые люди, оглядываясь по сторонам, – видимо, размышляли, кого бы ограбить. Парочка таких личностей явно решила не терять меня из виду. Я успел порядочно струхнуть, но тут из-за поворота вырулил молодой человек очень малого роста, в форменной одежке, сидевшей на нем, как мешок, и в шапке с козырьком, твердой и высокой, будто он прятал в ней чайник. Я не выдержал и засмеялся – после шампанского мне все было очень смешно.

– Не бродили бы вы пешком по ночам, сэр, – сказал коротышка без особого почтения.

– Пчему это? – гордо спросил я, стараясь скрыть, что до его появления дрожал как заяц. – Вы вбще кто?

– Я полицейский.

О, так вот как они выглядят! Раньше я только слышал об их существовании, но лично не встречал.

– И что? Вы плхо делте свою работу? – поинтересовался я.

– Весьма хорошо, – ответил он. – Иначе, боюсь, вы бы уже шли домой без сюртука и сапог. Или, того хуже, лежали бы тут с проломленной головой, сэр.

– И ткое бывает?!

– Куда чаще, чем нам хотелось бы. – Он серьезно уставился на меня. – Будьте осторожны, пожалуйста.

– Я мгу за сбя постоять! – заявил я. – Добрй ночи.

– Доброй ночи, сэр. Надеюсь, ваши слуги запирают на ночь двери, грабежи случаются и в домах.

С этими словами он зашагал по пустой улице дальше и скоро растворился во тьме. Только тут я заметил, что при его появлении опасные фигуры немедленно скрылись из виду. Больше я никого не встретил, но до дому шел, не сбавляя шагу.

Старики, конечно, уже спали, хотя достойные слуги дождались бы возвращения хозяина, чтобы помочь ему раздеться. Входная дверь подалась легко – надо же, они и правда не запирали ее на ночь. В кромешной тьме я добрел до своей комнаты и собирался уже позвонить в звонок, чтобы как следует поскандалить, но потом решил, что ждать, пока они поднимут свои древние кости с кроватей, себе дороже, и просто рухнул в постель, не раздеваясь. Сон окутал меня сразу же, я даже обувь с ног скинуть не успел.

Проснулся я куда скорее, чем собирался. Было еще темно, я поерзал, устраиваясь поуютнее, и снова услышал звук, который разбудил меня: скрип половиц.

Кто-то тихонько бродил прямо у меня над головой, на третьем этаже. Там располагались гостевые комнаты, уже лет сто не видевшие гостей. Слуги по дому ночью не бродят, тем более на господских этажах. Тут я испугался – наш дом всегда выглядел так, будто в нем должны водиться призраки. Чему удивляться, если они наконец дали о себе знать?

Но потом я все понял и разозлился так, что немедленно вскочил. Это точно был Бен. Какая наглость – явиться среди ночи! Я сразу догадался, чего он ищет. У нашего отца была привычка прятать деньги и ценности в сотне разных местечек, про которые он и сам частенько забывал. Если бы воры однажды влезли к нему, им пришлось бы серьезно поломать голову, чтобы найти хоть монетку. До смерти мамы отец иногда устраивал для нас с Беном игру в охотников за сокровищами: прятал какое-нибудь лакомство и давал подсказки, как его найти. Бен всегда выигрывал – он был старше и умнее. Находил сладость и торопливо съедал ее сам, никогда со мной не делился. Я плакал, а отец назидательно говорил: «Лить слезы можно только в одиночестве, чтобы их никто не видел».

И вот сейчас все было ясно. Бен сбежал и залег на дно, а теперь у него закончились деньги, и он явился в отчий дом. Не для того, чтобы поговорить со мной, нет! Наш чемпион по поиску сокровищ решил обчистить какие-нибудь отцовские тайники с деньгами, которых глупый Джонни, конечно же, не нашел.

Согласно моим жизненным принципам, нужно было поступить так: заснуть обратно, не обращая внимания на шаги и легкое постукивание выдвигаемых ящиков, а с утра приказать сменить замки на парадной двери, черном ходе и воротах. И следить, чтобы слуги, мои новые, молодые и расторопные слуги, всегда запирали каждый из них. А потом радостно представлять себе лицо Бена, когда он снова явится в ночи и обнаружит, что братец его обхитрил.

Но шампанское еще из меня не выветрилось, а обида на Бена жгла до такой степени, что я плюнул на собственные планы и вскочил. Дрожащей от злости рукой попытался зажечь свечу, не преуспел и вышел из комнаты без нее – ничего, в своем доме не потеряюсь. Хоть одеваться не пришлось, я был при параде еще с вечера.

Я крался, как тигр, и лестница наверх, к счастью, даже не скрипнула. Звуки раздавались из синей гостевой спальни – самой тесной, предназначенной для не очень-то дорогих гостей. Я подкрался к распахнутой двери, за которой слабо трепетало пламя свечи, и загородил собой проем.

– Попался! – гаркнул я, чтобы напугать его как следует.

Свечу он сразу задул, и в небольшой комнате стало темно. Мы смотрели друг на друга сквозь тьму. Я не видел лица, не видел даже очертаний фигуры, но взгляд чувствовал каждой клеткой тела. Мне вдруг стало страшно – он молчал, будто размышлял о чем-то, а потом сделал какое-то движение, и меня вдруг ударило по голове что-то тяжелое. Я был так ошарашен, что даже не вскрикнул, просто схватился за висок. Предмет, которым швырнул в меня Бен, тяжело брякнулся на пол, и я с ненужной точностью определил: это чугунные щипцы для углей, всегда стоящие у любого камина. Я держался за голову, испуганный, как ребенок. Бен никогда не был способен на членовредительство, но вот, пожалуйста! Что, если он правда сошел с ума?

7
{"b":"724145","o":1}