ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тем не менее, капитан, пока ты занимался другими делами, мне удалось кое-чему научить ребят, — скоромно сказал Воронов.

— Например?

— Например, одному детскому развлечению.

— Знаковой системе общения? — догадался Савелий. — Здорово! Получается?

— А ты проверь! — предложил Денис Кораблев.

— Хорошо. — Савелий взглянул на Воронова. — Только не подсказывай!

— Даже и в мыслях не было, — усмехнулся Андрей.

— Отлично! Договоримся так: я подаю знак, указываю на кого-нибудь из вас, и этот кто-то сразу же должен объяснить словами или показать. Готовы?

— Так точно! — ответили все хором.

Савелий отвернулся, чтобы отвлечь их, и незаметно сделал знак пальцами. После чего указал на Трегубенкова.

— «Не вмешивайся! Мы не знакомы!» — сразу «перевел» Владимир.

— Хорошо, — одобрил Савелий, моргнул раз, потом другой и ткнул пальцем в сторону Дениса.

— «Сделай что-нибудь!» — расшифровал Кораблев.

— В какой-то ситуации можно, конечно, и так понять, а если поточнее?

Кораблев пожал плечами и вопросительно взглянул на Воронова, но тот демонстративно отвернулся. Савелий посмотрел на Матросова.

— «Помоги!» — с усмешкой сказал он, но тут же поправился: — Если совсем уж точно, то «Поддержи меня!»

— Вот сейчас верно, — улыбнулся Савелий и подал еще один знак.

Все мгновенно бросились на пол.

— Молодцы, ребята! Когда вы увидите этот знак, времени для рассуждения не будет. «Падай, если хочешь остаться в живых!» Отлично поработали, господа!

— Служим Родине, господин капитан! — хором ответили парни.

— Да, палец в рот вам не клади… — начал Савелий, а они так же слаженно подхватили:

— … враз оттяпаем!

— Отличный девиз, между прочим, для нашего отряда, — заметил Роман.

— Длинноват больно, — поморщился Матросов.

— Можно просто: «Палец в рот — откусим!»

— А это совсем не в струю, — покачал головой Воронов.

— Кстати, как назовем отряд? — спросил Савелий.

— Мы уже придумали, — ответил Кораблев. — «Крутые ребята». Нравится? — без особого воодушевления спросил он.

— Вижу, тебе самому — не очень?

— Не очень, — согласился Денис. — Но за это большинство.

— В таком случае мне тоже нравится. — Савелию вспомнилась песня, которую он слышал, когда просматривал видеоматериалы по Чечне. «Грозный ты, но не крутой…» — Мне кажется, лучше девиза, чем у Дюма, не придумаешь.

— Один за всех… — начал Матросов.

— … и все за одного!

— Детские игры какие-то, — пробормотал Воронов.

— Ага, как детские развлечения, вроде знаковой системы общения, — это хорошо, а как Дюма — так по-детски, — заметил Матросов.

— Я не сказал, что это плохо, — возразил Воронов.

— Так и я не сказал, — тут же нашелся Александр.

В этот момент в кармане куртки Савелия прозвучала трель сотового телефона.

«Неужели Гадаев звонит?» — промелькнуло у Говоркова в голове, и Савелий сделал знак: «Внимание!». Все мгновенно притихли, и он достал трубку.

Звонил действительно Михаил. Савелий несколько минут говорил с ним короткими фразами, а ребята внимательно и с некоторой тревогой смотрели на него, понимая, что, возможно, сейчас их командир получает очень важную информацию. Пожелав Михаилу удачи, Савелий отключил телефон и посмотрел на Воронова.

— Ну? — нетерпеливо спросил тот.

— Судя по всему, Гадаев был не один, говорил иносказательно, обращаясь ко мне как к своей знакомой. — Савелий вдруг улыбнулся. — Кажется, кое-что ему удалось выяснить, но подробности он сообщит через два дня, поскольку хочет проверить.

— Ну, слава Богу, — облегченно вздохнул Воронов.

— Точно! — поддержал Матросов. — У тебя, командир, был такой вздрюченный вид, что мы подумали, не случилось ли чего.

— Вздрюченный? — с усмешкой переспросил Савелий. — Интересное определение.

— Если и неверно по форме, то по существу очень близко, — сказал Воронов.

— Ладно, приму к сведению. Итак, ребята, по машинам?

В немецкий микроавтобус, который прислал Олег, были погружены личные вещи и оружие. Вишневецкий пригласил Савелия и Воронова в свой черный «линкольн», остальные сели в микроавтобус. В начале кортежа ехали «жигули» с проблесковой мигалкой на крыше и надписью на кузове «ГЕРАТ». Там сидел заместитель Олега Паша-шкаф. На нем был камуфляжный костюм с фирменными знаками отличия сотрудников Ассоциации ветеранов-«афганцев». Следом двинулся «линкольн», потом — микроавтобус, и замыкал кавалькаду военный УАЗик с мигалкой на крыше. Добрались без приключений и практически без единой остановки: не успевали они сбавить скорость перед светофором, как тот, словно загипнотизированный, мгновенно переключался на зеленый свет.

Ребята ехали молча, и каждый вспоминал последние сцены прощания со своими близкими. Естественно, никто даже намеком не обмолвился, куда отправляется, отделываясь общими словами о «служебной командировке», хотя прекрасно сознавали, что кто-то из них, возможно, из «командировки» не вернется.

Почти всю дорогу молчали и в «линкольне».

Воронов тоже вспоминал последний вечер, проведенный с Ланой. Жена не задавала лишних вопросов: она и так отлично понимала, КУДА едет Андрей, но старалась не подавать виду, что догадывается, старательно пряча тревогу и слезы, оставляя их на потом, когда Андрей уедет и она останется одна. Но стоило мужу сказать как бы между прочим: «Мы завтра отбываем», и Лана не выдержала.

— Во сколько? — машинально спросила она.

— Надо выйти без пятнадцати семь утра.

— Утра? — переспросила Лана, и тут до нее наконец дошло. — Господи! Уезжаешь?! — воскликнула она. — Почему же ты… — Но взглянула в его усталые глаза и поняла, что он и сам узнал эту новость недавно. — Как же так? Я хотела наготовить всего… Сладкое что-нибудь… Проводить… — И Лана заплакала.

— Родная, ты у меня самая сладкая, — улыбнулся Воронов и крепко обнял жену.

— Подлизываешься? — прошептала она, шутливо отбиваясь от его нежных объятий. — Голодный, небось?

— Есть такое слово в моем словаре, — улыбнулся Андрей.

— Тогда пойду приготовлю?

— Позже, — прошептал он, подхватывая ее на руки.

— Ну все, разыгрался! — Лана еще крепче прижалась к нему. — Может, сначала поужинаешь?

— Позже, — снова прошептал Андрей.

Он отнес жену в спальню, поставил на пол и стал раздевать.

Лана стояла покорно, вроде бы совсем безучастно, но только для видимости: всякая попытка Андрея снять одно, другое, третье оканчивалась с ее помощью легкой победой, пока она не осталась лишь в трусиках и поясе, поддерживающем чулки. Неизвестно, кто больше получал удовольствия от этого домашнего стриптиза. Пока Лана мягкой кошачьей походкой подбиралась к магнитофону, чтобы включить музыку, Андрей, словно солдат-первогодок, заслышавший команду: «Отбой!», в несколько секунд сбросил с себя одежду и, когда Лана, включив музыку, повернулась, был полностью «готов к употреблению».

Несмотря на то, что это стало уже почти ритуалом, всякий раз Лана изображала на лице удивление. Потом делала несколько движений, которые могли возбудить и глубокого старца, садилась на самый краешек стула, легко поднимала сначала одну ногу, потом другую, раздвигала их в стороны, незаметно отстегивая чулки. «Чок!» — призывно щелкали резинки. В такой момент Андрей обычно порывался подойти к ней, но Лана всегда останавливала его.

— Не спеши, милый, — томно прошептала она и теперь.

Воронов сел в кресло, с трудом пытаясь сдержать растущее желание. Лана медленно и грациозно сняла сначала один, потом другой чулок, небрежно расстегнула пояс, отбросила его в сторону, встала со стула и покружилась по комнате. Ее трусики словно сами по себе оказались на полу.

В груди у Воронова защемило. Он вдруг испугался, что видит Лану последний раз, и от этой мысли на глаза у него навернулись слезы.

Заметив это, Лана опустилась перед ним на колени.

— Что с тобой?

— Я вдруг подумал, что могу потерять тебя. — Андрей улыбнулся сквозь слезы.

48
{"b":"7242","o":1}