ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ребята, кончай ночевать! Повнимательнее, пожалуйста! Гляди по сторонам в оба!

— Что-то заметил, товарищ майор? — мгновенно насторожился Трегубенков.

— Да нет, темно слишком…

Еще раньше, только отъехав от Хасавюрта, они договорились в случае обстрела не пытаться оторваться — машина перегружена, и скорости быстро не наберет. Поэтому решили: при первом же выстреле останавливать машину, высыпать из нее, рассредоточиваться и самостоятельно открывать огонь по противнику. Учитывая плохое самочувствие Никиты Цыплакова, пришли к выводу, что ему лучше оставаться в машине, по возможности быстро опустившись на пол между сиденьями. А чтобы он чувствовал себя более уверенно, Воронов, узнав, что тот понюхал уже пота солдатской казармы, вручил ему автомат Калашникова, шутливо заметив, что Никита не перепутает цель и не станет стрелять по своим.

Вспомнив об этом, Воронов скосил глаза на их попутчика и с удовлетворением увидел, что тот держится молодцом: во всяком случае, при первом же обращении Воронова тут же открыл глаза и проверил автомат.

— Никита в полной боевой готовности. Можно быть спокой… — опять хотел пошутить Воронов, чтобы ободрить уставших ребят, однако договорить не успел: прозвучала короткая автоматная очередь. Казалось бы, этого ждали в любой момент, и все равно стрельба оказалась неожиданностью.

— Черт! — вскрикнул кто-то.

Воронову показалось, что голос принадлежал Роману: видимо, его задело.

— Пригнитесь! — крикнул Андрей.

При первых же выстрелах отлично среагировал Владимир: он крутанул руль, и машина резко свернула на обочину, тут же остановилась, и ребята быстро выпрыгнули. Трегубенков автоматически выключил фары. Стояла кромешная тьма. Где находятся те, кто стрелял, неизвестно, значит, разговаривать нельзя. Воронов прислушался: чуть слышное дыхание рядом успокаивало — значит, ребята успели выскочить из машины вместе с ним.

Кто стрелял? Бандиты? Или военные? Несколько томительных минут неизвестности заставили Воронова понервничать. Андрей успел заметить вспышки автоматной очереди, но стрелять в ту сторону означало обнаружить себя и показать, что они тоже вооружены. Стараясь не шуметь, Воронов осторожно развязал рюкзак, вытащил из него прибор ночного видения, напялил на голову и стал всматриваться в сторону неприятеля. Наконец разглядел одного: мужчина, вооруженный автоматом Калашникова, прятался за деревом и тоже всматривался в их сторону, очевидно, также пытаясь определить, свои или чужие ехали в машине. Нужно ждать.

— Эй, вы живы? — по-русски крикнул стоявший за деревом мужик. Голос у него был хриплый, прокуренный.

Воронов растерялся: если вопрос задан не случайно — это разведка словом. В этот момент инициативу взял в свои руки Трегубенков.

— Со хажа эшуш хума дуй хан, доттага? — произнес он с такой усмешкой, словно спросил стрелявшего, давно ли тот менял свои носки.

— Что он сказал? — Это был другой голос, тонкий, почти писклявый.

— Кажется, послал куда подальше… — ответил мужик, которого Воронов мысленно окрестил «Хриплым».

— Да нет, он спросил тебя, идиот, чем может быть нам полезен, — грубо возразил кто-то третий.

— Вы что, чеченцы? — спросил Хриплый.

— Допустим, — по-русски сказал Михаил.

— Вот что, мужики, давайте разойдемся без лишней крови, — миролюбиво предложил Хриплый.

— Что ты хочешь?

— Нам нужны «колеса». Оставляете тачку и топайте себе восвояси. Обещаем, что никого не тронем. — Несмотря на браваду, в его голосе чувствовалась неуверенность.

Теперь стало ясно, что это бандиты. И здесь уже неважно, какой они национальности: с бандитами любой национальности разговор может быть только один — разговор силы.

— Послушай, ты. Хриплый, — вступил Воронов агрессивно, давая понять остальным ребятам, что можно приступать к активным действиям. — У меня — другое предложение. — К этому времени он уже успел оценить обстановку и рассмотреть, кто где прячется.

Его ребята рассыпались полукругом, заняв более-менее удобную позицию: во всяком случае, начни бандиты стрелять, никого не заденет. К счастью, у бандитов, судя по их поведению, вряд ли был опыт боевых действий: они гуртом прятались за кустами метрах в тридцати от Воронова. Их было четверо. Заметил Воронов и то, что Роман действительно тяжело ранен, а Трегубенков смотрит на него, Воронова, во второй прибор ночного видения. Воронов сделал ему знак обойти бандитов. И Владимир, продолжая разговор, уверенно передвигался вправо, чтобы застигнуть тех врасплох.

— Какое у тебя предложение? — спросил Хриплый.

— Вы бросаете оружие, поднимаете руки и выходите на дорогу, — произнес Воронов. — Даю слово, что в этом случае все четверо останутся живы.

— Да мы таких, как ты, вчера только троих на дереве развесили вместо игрушек! Иди и попробуй взять меня, защитничек! — Хриплый вышел из-за дерева, открыл яростный огонь, и несколько пуль вспороли землю рядом с Вороновым.

Андрей направил на него спецфонарь, включил свет, и узкий яркий луч ослепил бандита. Еще одно нажатие на кнопку — и освобожденная энергия мощного заряда вытолкнула десять с лишним граммов сплава, которые через мгновение разнесли Хриплому череп.

— Храп! — с беспокойством позвал писклявый голос. — Храп, ты где? Чего молчишь?

— А ты как думаешь? — с усмешкой спросил Воронов. — Ваш Храп шлет вам привет с того света. Сдавайтесь!

— Храп, где ты? — все еще не веря, снова выкрикнул писклявый, и, не дождавшись ответа, открыл огонь из автомата, беспорядочно водя стволом по сторонам.

К нему присоединились и остальные бандиты. Через пару секунд пуля, выпущенная Трегубенковым из пистолета с глушителем, оборвала жизнь еще одного бандита. Выстрел Воронова оторвал третьему левую руку и задел сердце. Удержав автомат в другой руке, парень дал предсмертную очередь и несколькими пулями прошил грудь своего приятеля.

Убедившись, что с бандитами покончено, Воронов громко сказал:

— Все, ребята! — Потом подошел к Роману. — Как ты, братишка?

— Держусь пока, — ответил Роман и даже постарался улыбнуться.

— Все будет хорошо, — попытался успокоить его Воронов, хотя осмотрев рану, понял: если парня немедленно не положить на операционный стол, то он даже до утра не доживет. — Перевяжите его, ребята! — приказал Андрей и крикнул: — Никита! Ты как? Жив?

— Так точно, товарищ майор! — бодрым голосом отозвался тот.

— Хорошо. — Воронов еще раз посмотрел на Романа, тяжело вздохнул и пошел посмотреть на трупы бандитов.

Он с трудом сдержался от рвоты: майор впервые видел результат попадания пули от спецфонаря. Преодолевая тошноту, Воронов обследовал карманы убитых и не нашел никаких документов, только лист бумаги, сложенный в несколько раз. Андрей развернул его и увидел четыре фотографии и набранную типографским способом надпись: «Внимание! Разыскиваются четверо опасных преступников, бежавших из здания суда. Эти люди обвиняются в совершении тяжких преступлений. За последние два года они совершили более десятка зверских убийств…»

Воронов подумал, что надо будет сообщить о бандитах в прокуратуру.

— Володя! — крикнул он. — Иди сюда и захвати «поляроид».

— Ты что, командир, на память их снять хочешь? — подойдя, с неожиданной злостью спросил Трегубенков. — Роман умер…

Несколько секунд Воронов молчал. Потом произнес:

— Ему уже ничем не поможешь. А это дело, — он потряс листком с фотографиями, — надо закрыть.

— Ты что, командир, железный? — тихо спросил Трегубенков.

— Нет, не железный, просто я обязан держать себя в руках. И не думай, что мне это легко. Не легко! — И столько горечи было в его голосе, что Трегубенков смутился.

— Извини меня, майор. Что дальше будем делать?

— Во-первых, надо достойно похоронить нашего товарища, потом… — Он кивнул на бандитов. — Думаю, для этих выродков одной ямы будет достаточно. — Воронов протянул ему листок с надписью «Разыскиваются».

Подошел Никифор.

— Суки! Такого парня загубили! — со слезами на глазах сказал он. — Командир, Ромку надо снять… для невесты…

65
{"b":"7242","o":1}