ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Однако старый Киламбе знает этого человека: это Рауль! Единственный оставшийся на острове человек, который непосредственно работал с русскими учеными. — Заметив, как заблестели глаза Савелия, он тут же, словно догадываясь, о чем подумал его собеседник, добавил: — Познакомить с ним старый Киламбе, конечно же, может без проблем, однако это знакомство, даже если оно и состоится, вряд ли принесет тебе, сынок, пользу: после того как прогнали с острова русских, все уверены, что Рауль умом двинулся…

— И ты тоже так думаешь? — спросил Савелий, почувствовав в голосе собеседника некоторую неуверенность.

— Старый Киламбе давно живет на земле и знает, что так просто ум и память невозможно потерять, — разговаривая как бы с самим собой, с некоторым напевом проговорил старик, продолжая исследовать каменную поверхность, потом тихо добавил: — Впрочем, если и случилось что-то с его головой, то это ему самому так захотелось… — Он оставил в покое скалу, повернулся к тому, о ком шла речь, и громко крикнул: — Рауль! Иди к нам! Чего ты мнешься в стороне?

Рауль, одетый в какое-то немыслимое тряпье, грязный, без какой бы то ни было обуви на ногах, внезапно замер и горделиво выпрямился. Если до этого ему можно было дать все семьдесят лет, а то и больше, то теперь Савелию показалось, что на самом деле ему вряд ли больше пятидесяти.

— Иди, я познакомлю тебя! — снова позвал старый Киламбе. — Он тоже из русских…

Если до этих слов Рауль стоял неподвижно, с любопытством разглядывая Савелия, то едва старый Киламбе сообщил о его национальности, как Рауль тут же вздрогнул, испуганно оглянулся по сторонам, словно ему угрожала опасность, потом бросил взгляд на Савелия и стремительно прыгнул в сторону, в буквальном смысле растворившись в воздухе.

«Интересно, чем это ему так насолили русские, что одно упоминание о них вызвало у него такую странную реакцию?» — промелькнуло в голове Савелия.

— Наверное, твои соотечественники не выплатили ему причитавшуюся зарплату, — не без юмора заметил старый Киламбе, пряча улыбку.

— Наверное… — задумчиво отозвался Савелий. Ему почему-то захотелось броситься вслед за незнакомцем, поэтому он и сказал Киламбе: — Ты извини меня, отец, но мне очень хотелось бы поговорить с этим Раулем!

— Сейчас?

— Если можно…

— Без проблем. — Хитро улыбнулся Киламбе. — Если ты сейчас пройдешь в этом направлении метров двести, — указал он в сторону, противоположную той, в которой скрылся Рауль, — то наткнешься на него…

— Откуда… — начал Савелий, но старик его перебил:

— Киламбе слишком долго живет на этом острове, много видит и много чего оседает в его голове, а Рауль из тех людей, поведение которых даже предсказывать неинтересно: настолько он прост. — Старик поморщился, махнул рукой и медленно пошел прочь, как бы ставя точку в разговоре своим ответом.

Савелию ничего не оставалось, как последовать его совету. Как ни удивительно, но старый Киламбе оказался прав: вскоре Савелий, выйдя из зарослей на небольшую поляну, едва не столкнулся нос к носу с Раулем. Увидев Савелия, тот нисколько не изумился, даже не насторожился, как мог того ожидать Бешеный, учитывая его предыдущее поведение. Он лишь неподвижно замер, рассматривая незнакомца.

Перед Савелием стоял человек, сильно напоминающий бродягу или даже юродивого — длинные немытые волосы, одежда, давно превратившаяся в лохмотья. Однако глаза этого старика не соответствовали его внешнему затрапезному виду

— они были настороженно-внимательные, зоркие, пронзительные и отнюдь не глупые.

Савелий сделал несколько шагов в его сторону и попытался «прочитать» его мысли. В голове Рауля в мешанине слов и тем чаще всего появлялись слова «Москва» и «предатели». Это насторожило Савелия.

— Вы русский? — неожиданно чисто, без какого-то акцента спросил Рауль.

— Да, — ответил Савелий кратко.

— Из Москвы?

—  — Да. — Савелий не видел смысла лгать и притворяться. — Я хотел бы с вами поговорить. Но Рауль, казалось, не слышал его.

— Из Москвы? Из Москвы теперь не летают сюда самолеты. — Он вопросительно и хитро взглянул на Савелия.

— Сюда я прилетел из Нью-Йорка.

— Значит, из Америки, — с каким-то непонятным, но заметным удовлетворением произнес Рауль.

— Я хотел бы с вами немного поговорить, — вежливо, но настойчиво повторил Савелий.

— О чем?

— Насколько мне известно, вы когда-то работали в лаборатории с русскими учеными… А я…

Рауль как-то по-звериному хрюкнул и громко сказал:

— О какой работе вы говорите? Здесь меня никто не берет на работу, и я никак не могу добыть денег, чтобы уехать наконец-то домой. — Взгляд его стал тусклым и безразличным.

— Откуда вы так хорошо знаете русский? — не отставал упрямый Савелий.

— Я учил его у себя на родине, на Кубе. Советский Союз всегда служил для кубинцев ярким примером в строительстве социализма. И я выучил русский, чтобы побывать в Москве. Однако моя мечта так и осталась мечтой. — Рауль вяло и безнадежно махнул рукой и, низко опустив голову, пошел прочь.

Почему-то Савелию не захотелось последовать за ним…

Рауль, мягко говоря, очень сильно уклонился от истины, утверждая, что никогда не был в Москве. История его жизни, в сущности, весьма фантастическая, была по-своему типична для бурного и коварного двадцатого века, причудливо и жестоко распоряжавшегося судьбами многих людей. Дед Рауля, по имени Хосе, происходивший из древней испанской аристократической семьи, с юности увлекся идеями всеобщего равенства и братства, что, естественно, привело его в ряды испанских республиканцев и коммунистов.

От природы умный, обаятельный, артистичный, с детства владевший несколькими европейскими языками, Хосе был одним из секретнейших и ценнейших агентов Крминтерна, на редкость удачливым и абсолютно безжалостным. Опытный конспиратор, никогда не искавший всеобщего признания и каких-либо наград, он был одним из непосредственных организаторов убийства Троцкого и принимал активное участие в ликвидации всевозможных уклонистов и предателей.

Поверив в юности в идеи коммунизма и дело партии Ленина-Сталина, Хосе до конца своих дней сохранил верность идеалам. Он был из тех несгибаемых коминтерновцев, которые на всех праздниках, включая свадьбы своих детей и дни рождения внуков, поют «Интернационал» и «Бандьера росса»: с этой песней испанские республиканцы шли в бой.

Как Хосе уцелел в период всеобщих чисток и репрессий? Почему его не объявили парагвайским или, на худой конец, японским шпионом? Похоже, потому, что он всегда безупречно выполнял любые приказы своего партийного руководства, не пускаясь в рассуждения и не задавая лишних вопросов.

Хосе скончался в Москве в конце семидесятых годов, успев повидать и обнять выпущенного из мексиканской тюрьмы ликвидатора Троцкого — Рамона Меркадера. Будучи членом Союза журналистов СССР, Хосе переводил на испанский и португальский книги для издательств «Новости» и «Прогресс». Но это было для него официальным прикрытием. На деле же он индивидуально обучал всем премудростям тайной разведки и подрывной деятельности советских разведчиков-нелегалов.

И лучшим учеником его был собственный внук, любимый Рауль. Отец Рауля, юный Карлос, названный, естественно, в честь Карла Маркса, посланный отцом воевать с немецкими фашистами, геройски погиб под Сталинградом. Рауль родился в результате недолгой любовной интриги Карлоса с такой же юной и беззаботной девчонкой, которая только рада была отдать ребенка деду с бабкой.

Старый Хосе вложил во внука все, что знал сам, а знал он немало, — сумел передать свободное владение несколькими языками, отлично научил скрывать свои эмоции, он привил мальчику хладнокровие и уважение к дисциплине, безжалостность к врагам революции и готовность к самопожертвованию. А самое главное — Рауль впитал верность идеалам коммунизма и мировой революции. Столь же убежденно он ненавидел международный империализм и его цитадель — США.

Рауль обожал деда и безгранично верил ему. Только внуку рассказывал старый Хосе о своих фантастических приключениях — экспроприациях и ликвидациях, государственных переворотах, вербовке президентов и парламентариев. И все это служило на благо грядущей мировой революции.

15
{"b":"7243","o":1}