ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Преступники по преимуществу, — не задумываясь, ответил Савелий.

— Скорее отступники и авантюристы. Отступники от господствовавших религиозных догм, общественных норм и правил, иными словами, те, кому не хватало простора на родине. Разные любители приключений…

— Давайте выпьем за Россию! — перебивая его, предложил Савелий.

— С удовольствием, — согласился Позин. И они, звонко чокнувшись, выпили свои рюмки залпом.

— Но знаете, Сергей, что меня поражает в американцах? Их удивительная законопослушность. К примеру, если вы на хайвэе нарушите правила дорожного движения, не сомневайтесь, что заметивший это американский автомобилист сочтет своим гражданским долгом сообщить об этом в дорожную полицию. Каково, а?

— Пока я не знаю, как относиться к этому, — честно признался Савелий, но Позин продолжал, словно не слыша собеседника:

— А у нас в России, наоборот, водитель, едущий навстречу, обязательно помигает фарами, предупреждая, что впереди вас ждет затаившийся инспектор ГИБДД. То, что у нас с презрением обзывается «стукачеством», у них поощряется с младенческих лет. Установленные правила и законы нарушать нельзя. — Позин замолчал и, повинуясь какой-то своей внутренней логике, добавил: — В Америке покойный Аркадий вряд ли стал бы миллионером…

— Почему вы так думаете?

— Да потому что его излюбленная деловая схема в Америке невозможна.

— А какая у него была схема? — с невинным видом поинтересовался Савелий.

— В начале своей карьеры всеми правдами или неправдами он стремился пристроиться к государственному предприятию, получающему деньги из государственного бюджета и приносящему прибыль. И он организовывал дело так, что получал и бюджетные деньги, и прибыль.

— А что же происходило в этой ситуации с предприятием?

— Оно разорялось.

— А почему ему это позволяли?

— Тому много причин. Президент, как известно, Велихова терпеть не мог. Но Велихов сумел сделать так, что некоторые из ближайшего президентского окружения от него зависели финансово. Надо отдать ему должное, Аркадий Романович был весьма велеречив и обладал незаурядным даром убеждения, а там, где убеждения не действовали, он пускал в ход самый весомый аргумент — деньги, заметьте, большие деньги.

— То есть использовал самый низкий человеческий порок — жадность?

— Вот именно! Позже, почувствовав, что его схема не всегда играет, он придумал другую…

— Вот как? И какую же? — с интересом спросил Савелий: ему очень нравилось слушать рассуждения своего нового знакомого.

— Вместо того чтобы приобретать .государственные предприятия, он понял, что гораздо эффективнее и намного дешевле подкупить руководство прибыльного предприятия, как, к примеру, произошло с Аэрофлотом. А далее, как говорится, по старой схеме: бюджетные деньги — на свои счета, прибыль — себе в карман…

— Пока предприятие не обанкротится, — закончил за него Савелий. — Вот мразь! — не сдержавшись, бросил он. — Только бы побольше нахапать в свой карман…

— А вот здесь вы ошибаетесь, дорогой мой Сергей. Собственное богатство как таковое, поверьте мне, занимало Аркадия меньше всего.

— А что его тогда интересовало?

— Исключительно власть. Власть над людьми. Возможность отдавать распоряжения, которым подчинялись другие. Но власть нельзя купить. В этом и была его трагическая ошибка. Велихов был безмерно честолюбив, и когда первые его шаги на почве нашего отечественного бизнеса оказались успешными, он окончательно потерял голову. Ему хотелось во всем участвовать и всем руководить — от нефтяной до автомобильной промышленности, от. Аэрофлота до телевидения. Пусть из-за кулис, но руководить.

— А правда, что он безжалостно уничтожал тех, кто вставал у него на пути?

— Боюсь, что правда… — после недолгой паузы ответил Позин. — Да для него и деловые партнеры были не более чем пешки, которыми ради хитроумного хода можно было пожертвовать.

Тут Позин прервал свой затянувшийся монолог, посмотрел прямо в глаза Савелию и спросил:

— Вы думаете, он умер естественной смертью?

— А почему вы сомневаетесь? У него же было кровоизлияние в мозг — так считают врачи.

— С врачами положено не спорить. Но все-таки… Мне из Москвы звонил Щенников и просил максимально помочь следствию. Я сделал все, что мог, и рассказал про тот телефон, что вы мне передали для Велихова. А вас, Сергей, допрашивали?

— Если точнее, то опрашивали, — поправил Савелий и пояснил: — Допрашивают подозреваемых, а свидетелей опрашивают. Меня, конечно, опрашивали, и я рассказал все как есть. Думаю, мы с вами, Александр, никогда не узнаем, случилось ли у него обычное кровоизлияние в мозг, или какая-то другая болезнь свела его в могилу.

— А не мог телефон — ведь когда он зазвонил, я сразу вышел из его кабинета, вызвать его скоропостижную смерть?

— Наверное, мог. Мало ли какое известие он получил от своего неустановленного собеседника. Этого мы тоже никогда не узнаем, — спокойно и рассудительно сказал Савелий.

Ему с трудом удавалось сохранять спокойствие-. Так хотелось рассказать этому честнейшему парню правду, но Савелий понимал, что не имеет права.

В тот роковой день Савелий с нетерпением дождался восьми часов вечера и позвонил Велихову из телефона-автомата.

— Алло, Велихов у телефона, — услышал Савелий знакомый голос, — кто это?

— Это твоя смерть! — очень тихо выдохнул Савелий.

— Кто это? Что за шутки? — Аркадий Романович даже не взволновался, уверенный, что кто-то из знакомых решил пошутить, а он не узнает голоса.

— Это не шутки, Велихов, это самая сермяжная правда!

— Да кто это, черт побери! — Он еще не ощутил опасности, но злость уже пришла к нему, и радушное его настроение как ветром сдуло.

— Ты помнишь Олега Вишневецкого? — вкрадчивым голосом спросил Савелий.

— Почему я должен помнить какого-то Вишневского? — Велихов все еще пытался сохранять спокойствие, но его выдавал дрожащий голос и неуклюжая попытка исковеркать фамилию Олега.

— Вишневецкого! — поправил Савелий. — Вишневецкого Олега, которого ты приказал убить!

— Кто это смеет так нагло клеветать на меня?

— Не клевещет, мразь, а выносит тебе приговор! — Савелий с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на мат.

— Какой еще приговор? Ты, случайно, не сумасшедший?

— С тобой говорит Бешеный! — как можно спокойнее ответил Савелий. — Надеюсь, помнишь меня?

— Бешеный? И что тебе нужно? — Велихов, поняв, что звонит его личный враг, тут же собрался и говорил почти спокойно, даже с некоторым вызовом: что может Бешеный ему сделать по телефону, матом покрыть, так и он это может.

— Я звоню тебе для того, чтобы вынести тебе приговор…

— Очень интересно! Даже забавно, — Велихов мерзко захихикал, — валяй, Бешеный, очень внимательно тебя слушаю!

— За смерть Олега Вишневецкого, за смерть невинных жертв, которых ты приказал уничтожить, за разоренных людей, доведенных тобой до нищеты, а некоторых и до самоубийства, я правом, данным мне Великим Космосом, приговариваю тебя, Велихов Аркадий Романович, к смертной казни…

— Как торжественно, почти как в самодеятельном спектакле! -хихикнул собеседник.

— …приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — не обращая никакого внимания на реплику собеседника, продолжил Савелий.

— А последнее слово? — куражась, спросил Велихов.

— Обойдешься!

— И сколько же мне осталось жить? — Велихов явно издевался.

— Приговор привести в исполнение немедленно! — ответил Савелий и произнес пароль: — Ад тебя ждет, гнида!

— Ад? — успел произнести Велихов, и в тот же момент ему показалось, что в его мозг впились сотни тонких иголок, от которых уже никак не избавиться.

К счастью для него, смерть пришла мгновенно, и Велихов не испытал никаких мучений…

— Этого мы никогда не узнаем, — повторил Савелий.

— Нет, я не разговор имел в виду. Конечно, я давно не читаю всяких там боевиков и шпионских романов, где персонажи гибнут от ядовитой иголки во время телефонного разговора, впившейся в ухо жертвы. Но помните смерть известного бизнесмена Ивана Кивелиди от какого-то ядовитого порошка, который насыпали в телефонную трубку?

38
{"b":"7243","o":1}