ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Очень маловероятно, — сказал Савелий. — Насколько я помню, этот порошок воздействовал на Кивелиди несколько месяцев.

— Знаете, Сергей, меня преследует одна довольно странная мысль — а не мог наш любезный и гостеприимный хозяин, господин Широши, подменить предназначенный Велихову телефон?

Савелий с недоумением посмотрел на Позина.

— Зачем?

— Не возражайте с ходу! Послушайте мои соображения: некая, пусть даже безумная, логика в них есть.

— Я весь внимание.

— Во-первых, вы помните, как резко отрицательно отзывался Широши о Велихове?

— Да. Что-то вроде «я не понимаю, почему он еще на свободе».

— Именно! Во-вторых, сам Широши — тип баснословно богатый, но в высшей степени темный. Я наводил справки у своих информированных американских приятелей. Так вот, с Широши крупные американские компании если и ведут какие-то дела, то крайне осторожно. Ничего достоверно предосудительного мне сообщить не могли, но слухи ходят разные. В-третьих, Широши от меня лично узнал, что я после нашего обеда отправляюсь к Велихову. Вот он и мог легко подменить аппарат. В ресторане было тепло, я помню. А вы свою куртку не снимали?

— Куртку я, по-моему, не снимал.

— Но и это не так важно. Прошлой осенью, во время думской предвыборной кампании, я был в Красноярске. После трудового рабочего дня мы с коллегой и парой милых местных барышень пошли в ресторан. Там по залу бродил какой-то мужик, здоровый такой, бородатый, ну тип этакого деревенского балагура, шутил вовсю, анекдоты рассказывал, подсаживался к разным столикам, где его угощали…

— А угощали многие, — усмехнулся Савелий, уже догадываясь, к чему клонит собеседник.

— Конечно. Подсел он и к нашему, рассказал пару каких-то глупых историй. Дамы наши отправились в туалет, а мне надо было позвонить. Только я поднялся, как встал с места и наш балагур. Он как-то неловко обнял меня за плечи и сказал: «А ты, москвич, видать очень хороший парень!» Я инстинктивно стряхнул его руку со своего плеча, потом сходил позвонил, а когда собрался расплатиться за ужин, бумажника в кармане не было. Простыл и след моего балагура. Денег там, правда, было немного, — Позин усмехнулся, — в принципе за такое изысканное артистическое мастерство можно было бы заплатить и дороже…

— Похоже, ваш красноярский балагур был и в самом деле классный щипач, то есть карманный вор, — поддержал разговор Савелий, — но как-то Широши совсем не похож на вора-карманника.

— А этот жуткий карлик, с которым Широши общался на непонятном языке?

— А что карлик?

— Карлик мог подменить телефон у вас в кармане.

— Дорогой Александр, у вас какая-то мания, какой-то навязчивый комплекс вины, природа которого мне не очень понятна.

— Вы правы, я все эти дни не могу заснуть без снотворного, — как-то по-детски пожаловался Позин. — Что же мне делать?

— Постараюсь вас от этого комплекса избавить. Во-первых, ваше логическое построение со злодеем Широши не выдерживает критики хотя бы потому, что Широши никак не мог знать, что у меня в кармане телефон, который я привез для передачи Велихову.

— Да-а-а, — протянул Позин, — пожалуй, вы правы. А подменять ваш личный мобильник Широши не имело никакого смысла — он ведь вас совсем не знает.

С этой естественной для Позина мыслью Савелий позволил себе не согласиться, но своих возражений вслух выражать не стал. Широши как раз излишне хорошо был осведомлен и о самом Савелии, и о его делах. Проблема эта требовала самого серьезного осмысления, но сейчас задача была одна — успокоить Позина.

— Так что Широши в качестве потенциального убийцы полностью отпадает, хотя допускаю, что у него могли быть какие-то свои тайные причины ненавидеть Велихова.

— Вот видите, — тут же подхватил Позин.

Савелию было немного стыдно оттого, что Позин, очевидно, целиком и полностью исключал любые подозрения в отношении своего нового знакомого Сергея Мануйлова.

— Давайте посмотрим на эту историю с другой стороны, — словно размышляя вслух, продолжил Бешеный. — Представьте себе ситуацию: вы ведете машину, соблюдая все правила и не превышая скорости. И вдруг — перебегающий дорогу в неположенном месте человек, вы — по тормозам, но ваша машина его все равно сбивает, и он умирает, не приходя в сознание. Расследование показывает, что в своей гибели виноват исключительно сам незадачливый пешеход, но интеллигентного человека все равно будут терзать угрызения совести, не так ли?

— Совершенно верно! — со вздохом кивнул Позин.

— А вот если вам сообщат, что под вашу машину попал матерый преступник, за которым тянется кровавый след многочисленных жертв, вы бы чувствовали себя виноватым? А может, невольным орудием справедливого возмездия или Судьбы?

— Наверное, вы правы. Как здорово вы мне все объяснили. Так, по-вашему, я не убийца?

— Считаю, что вас ни при каких условиях убийцей считать нельзя!

Позин был бесконечно благодарен этому спокойному, рассудительному человеку, который так все четко разложил по полочкам и снял тяжелый камень с его души, потому что Позин при всем его демонстративном цинизме и натуре игрока никогда не смотрел смерти в лицо и крайне опасался всего, что с ней было связано.

— Вы мне необыкновенно помогли. А теперь, могу ли я рассчитывать выпить с вами на брудершафт?

— Конечно! — немного удивился необычности этого порыва Савелий.

Они выпили, машинально чмокнули друг друга в щеки, посмотрели друг на друга, и вдруг оба неожиданно рассмеялись. Им обоим стало как-то легко и тепло.

— Я страшно рад, что с тобой познакомился, Сергей, — сказал Позин, — у меня таких друзей, как ты, никогда не было.

— Да ну, ладно, что ты выдумываешь, Саша, — Бешеный и правда немного смутился, — я самый обычный человек.

Савелий вдруг подумал, что они с Позиным хорошо дополняют друг друга. Александр великолепно знает то, от чего бесконечно далек Говорков, — от интриг в коридорах власти, так называемых политических технологий и светской жизни московской тусовки. Савелий же обладает, с одной стороны, знанием жизни самых обычных людей, а с другой — благодаря Учителю — Высшим Космическим знанием. Теперь Бешеный чувствовал в себе еще большую ответственность за Позина, который ему открылся и доверился. Они договорились обязательно повидаться в Нью-Йорке, а в Москве в декабре Бешеный обещал пригласить Позина к себе на Фрунзенскую и познакомить с молодой женой.

Через пару дней после встречи с Позиным, все свое время проведя с Розочкой и маленьким Савушкой, Савелий совершенно обдуманно отправился на Маис опять в полном одиночестве.

Он не стал дожидаться, пока генерал Джеймс соберет группу подрывников и геологов и, преодолев сопротивление всевозможных бюрократических инстанций, получит все необходимые допуски — требовалась санкция соответствующего комитета Конгресса США, после чего Государственный департамент должен был обратиться в Министерство иностранных дел Никарагуа, поскольку группа американских специалистов должна была действовать официально, с разрешения властей Никарагуа.

Майклу Савелий объяснил свое нетерпение тем, что хочет попытаться выяснить у местных жителей, сотрудничавших с таинственной лабораторией, какие-нибудь детали и подробности, которые облегчат им всем дальнейшую работу. Майкл, естественно, ничего не заподозрил.

На самом деле Савелий даже из того немногого, что рассказал ему Широши, сделал вывод, что он должен обязательно опередить и Широши, и американцев и сделать все мыслимое и немыслимое, чтобы результаты работы наших ученых не достались никому чужому, а благополучно вернулись на родину. Савелию была понятна необычайная ценность исследований, и он, как истинный патриот России, не мог представить себе иного развития событий.

Естественно, Савелий поделился с Богомоловым информацией, которую получил от Широши. Но Богомолов ничего конкретного об этой лаборатории не знал и обещал по возвращении в Москву навести справки о загадочной лаборатории, и о таинственном Широши, и о кубинце Рауле.

39
{"b":"7243","o":1}