ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Nutella. Как создать обожаемый бренд
Врач без комплексов
Руководитель проектов. Все навыки, необходимые для работы
В тени баньяна
Миллион вялых роз
Элиза и ее монстры
Искусство жить просто. Как избавиться от лишнего и обогатить свою жизнь
Письма на чердак
Кронпринц мятежной галактики 2. СКАЙЛАЙН
A
A

Коммунисты в Думе всполошились: скоропалительный уход Малютина со своего поста путал им все карты. Было неизвестно, кто придет на его место и будет ли этот человек столь же принципиален и последователен, как Малютин. Поэтому вокруг отставки руководителя следственной группы закрутился настоящий водоворот.

Ведя свою подковерную борьбу с администрацией Президента и группировкой, стоящей за его спиной — кстати, тем же Велиховым, — думские коммунисты, прикрываясь заботой о народе, на самом деле смыкались, сами того, быть может, и не ведая, с не менее мощной, чем президентская команда, финансово-промышленной группировкой, которая давно хотела оттеснить президентских фаворитов от государственной кормушки.

На беду простых людей, ситуация в стране зашла настолько далеко, что всеми финансами в России распоряжались три-четыре центральные банковские и промышленные группы и несколько региональных, масштабом поменьше. Никто уже точно не мог сказать, по каким правилам действовали эти группы: по официальным или по теневым уложениям, похожим скорее на те, что должны преследоваться Уголовным кодексом…

Немногочисленные честные люди, такие, как Малютин, оказавшись по воле случая в государственных структурах, пытались переломить ситуацию на пользу стране и в интересах бедствующего народа, но силы были явно неравными, и хищники, то и дело загрызая друг друга, по-прежнему оставались у руля.

Нугзар Джанашвили, представляя одну из наиболее преступных финансово-промышленных группировок, с восторгом наблюдал за тем, как развиваются события: в таком бедламе, который возник после решения Малютина покинуть свой пост, можно было спокойно ловить крупную рыбу.

Единственное, что его не устраивало, — в результате ухода Сергея Петровича силу набирали те, кто фактически являлись его конкурентами. Оказалось, что Нугзару тоже невыгоден уход Малютина со своего поста. Ему был нужен свой прирученный имеющимся на него компроматом следователь, а не абстрактный новый человек, подходы к которому еще только предстояло искать…

Нисколько не жалея о том, что, подкинув кассету Малютину, он собственноручно выпустил джинна из бутылки, Нугзар Джанашвили все-таки решил, что надо будет надавить на важных людей. Он поручил своему референту Виктору Мирскому — тот был виртуозом этого дела — дать взятки, кому нужно, и эти люди стали играть за Нугу: делать все, чтобы отговорить Малютина от его решения.

В конце концов давление, оказываемое на Сергея Петровича, принесло свои плоды. Малютин решил, что данная ситуация действительно не самое подходящее время для ухода с работы и только сыграет на руку всякого рода проходимцам и преступникам.

Несмотря на то что ему теперь постоянно приходилось думать о кассете с компроматом на него, Малютин надеялся, что, оставаясь на своем посту, принесет стране больше пользы.

О своей личной судьбе он предпочитал не думать.

«Чему быть — того не миновать. Авось пронесет…» — Сергей Петрович теперь часто повторял эти слова, на другое ему надеяться и не приходилось.

Стремясь отвлечься от чувства стыда и ожидания предстоящего возможного всеобщего позора, Малютин с головой окунулся в работу. Дел было невпроворот: за ту неделю, что длилась история с его так и не случившейся отставкой, на его служебном столе накопилось столько документов, что у Сергея Петровича времени не только что на сон, но и на еду едва-едва хватало. Тщательно продумав план дальнейших действий, он снова ринулся в борьбу с коррупцией, и на этот раз его действия стали более решительными, он перестал оглядываться назад…

V. Амиран привыкает к новой жизни

Амиран-Мартали, появившись в Москве, не сразу пошел к своему бывшему партнеру Джанику. Да если бы и захотел пойти, то еще не факт, что Варднадзе удалось бы его увидеть; не просто сейчас до Джанашвили было достучаться, большим человеком стал, «государственным», более того, его в это время в России не было, за границей находился, якобы в командировке (а на самом-то деле на недельку решил оторваться, косточки погреть у теплых морей за государственный счет, девчонку смазливую за места жаркие пощупать).;.

Для начала Варднадзе навестил давних корешей — Серегу-Трехпалого и Мишку-Зуба. Они были единственными, кто все еще оставался в той самой группировке, которую когда-то, в начале восьмидесятых годов, создал Амиран-Мартали. Собственно говоря, и единственные, кто сумел выжить после «чисток» Джанашвили. Да и то уцелели они лишь благодаря близости с криминальными лидерами города: Нугзар и рад был бы избавиться и от них, да за свою жизнь побаивался. Потому и держал с ними вооруженный нейтралитет, во-первых, из-за страха, а во-вторых, по возвращении Амирана-Мартали надеялся прикрыть ими все свои грехи. Вот, мол, этих же двоих, самых толковых и верных, оставил у себя…

Серега был бригадиром у пары десятков крутых бойцов, которые давали «крышу» нескольким крупным фирмам на северо-востоке столицы. Ранее бригада эта была под началом Амирана-Мартали, но после его ареста автоматически вошла в круг интересов Джанашвили и фактически работала под его наблюдением.

Трехпалым Сергея прозвали за отсутствие — почти как у Ельцина — двух передних фаланг на правой руке: оттяпал как-то по сильной заводке в лагере, очень уж работать не хотелось. Но отсутствие пальцев жить Сереге не мешало, не работягой же он был, не «мужиком» каким; сколько себя помнил Серега, все время силой своей да злобой промышлял. Тем не менее и дружить умел. Амирана-Мартали Серега уважал не только как дельного пахана, но и как настоящего мужчину. За годы отсидки Амирана-Мартали Серега успел и сам три с лишним года отбарабанить на зоне, где имел авторитет и уважение своих сокамерников…

Вышел Сергей на волю и снова за старое взялся, Нугзар помог. При первом же упоминании об Ами-ране-Мартали Трехпалый почувствовал некую враждебность, исходившую от Джанашвили, да и Мишка-Зуб многое порассказал ему, а потому и задумали они притаиться до времени, запоминая все, чтобы когда-нибудь предъявить полный счет. А Амирана-Мартали Серега-Трехпалый с Мишкой-Зубом помнили и твердо были уверены: придет Амиран — он с ними будет, а не с Нугзаром.

Мишка-Зуб поднялся покруче Сереги-Трехпалого. У него была под началом большая фирма, занимавшаяся производством безалкогольных напитков — газировки, соков, кваса. Это был один из легальных бизнесов, когда-то созданных Нугзаром на «теневые» деньги, доставшиеся ему в наследство от Амирана.

Погоняло свое Михаил заимел, когда в один из ментовских шухеров выбили ему омоновцы передний зуб. Хорошо еще только зубом отделался: некоторым повезло много меньше — кто в реанимации оказался, а кто и вообще на покой в мир иной отошел. Вставил себе Мишка золотую коронку. Протезист попался ему хороший, золото было высшей пробы — зуб при улыбке сиял и был виден издалека. Михаил гордился своей фиксой и даже в самые тяжелые для себя времена коронку уберег.

По всем «понятиям» с возвращением Амирана-Мартали фирма Михаила должна была перейти к нему в полное подчинение.

Мишка-Зуб при встрече так и заявил Амирану:

— Ну что, братан, принимай хозяйство! Дела идут неплохо, народ не жалуется. Ты, Амиранчик, еще мне спасибо скажешь за то, каким я этот бизнес до тебя довел…

— Нет, Мишань, я пока не при делах. Дай осмотреться, к жизни новой прикинуться. А то наворочу с кондачка-то, расхлебывай потом. Ты лучше пока пристрой меня на постой куда-нибудь.

— Да ты что?! У меня жить будешь! А если у меня не понравится, купим квартиру: общак полный, такому человеку, незападло по полной отстегнуть.

Амиран-Мартали согласился на предложение старого дружка пожить первое время у Мишки-Зуба: надо же было, чтобы кто-то ввел его в курс нынешней стремительной и не очень пока понятной для него жизни.

Началась обычная, как это бывает, свистопляска: рестораны, сауны, дружбаны, девчонки… Со знаменитым Амираном-Мартали многие хотели бы посидеть в кабаке, побазарить за жизнь. Так что по ночам Амиран-Мартали колобродил, а днем отсыпался в большущей семикомнатной хате Зуба. После обеда, который — даже если Михаила не было — готовила домработница, сорокалетняя тихая женщина Ирина, доводившаяся дальней родственницей Мишке-Зубу, Амиран-Мартали обычно был предоставлен самому себе. Эти несколько часов его никто не беспокоил, иногда он проводил их в прогулках по местам, когда-то ему дорогим и памятным, по которым он ностальгически скучал в зоне.

18
{"b":"7244","o":1}