ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пёс по имени Мани
Мег. Первобытные воды
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
С жизнью наедине
Лик Черной Пальмиры
Двадцать три
Украина це Россия
Гимназия неблагородных девиц
Администратор Instagram. Руководство по заработку
A
A

Георгий уже лежал на носилках: соседи по рынку успели вызвать «скорую».

— Не волнуйся, мальчик, все будет хорошо… — успокоил слабым голосом дед внука, — возьми пояс с деньгами — у тебя он сохраннее будет — и продай все, что осталось. Прошу тебя!

— Нет, я лучше с тобой, в больницу! — воскликнул встревоженный Амиран.

— Не надо, в Москве доктора хорошие, меня быстро на ноги поставят. А ты сделай так, как я тебя прошу. Послушайся старшего.

— Ну, хорошо, — нехотя согласился Амиран, — но я все равно буду к тебе в больницу приходить!

— Я рад буду видеть тебя, внучек… — беззвучным голосом сказал старый Георгий и закрыл глаза, ослабев от большой потери крови.

Старика увезли. Амиран попросил соседей по рынку присмотреть за товаром и поехал в больницу, куда отвезли деда. Он не находил себе места до тех пор, пока тому не сделали операцию.

К радости внука, ранение Георгия оказалось нетяжелым. Амиран впервые почувствовал себя ответственным человеком: доверенные ему деньги и обязанности быстро заставили его выкинуть все юношеские глупости из головы и ощутить себя не только сильным молодым парнем, но и тем, на кого вполне можно положиться в трудную минуту. Он почти поверил в то, что сумеет выполнить обещание, данное деду.

… От себя автор хочет заметить, что не каждому в молодости судьба выдает подобные авансы и не все, кому она их дала, пользуются в полной мере предоставленной им возможностью. Автору кажется, что это удается сделать только тем, у кого с самого детства заложен внутри крепкий нравственный стержень, кто чувствует под собой могучие родовые корни, кто добр и смел…

Судьбе было угодно, чтобы Амиран остался в Москве. Такая уж карта выпала этому грузинскому пареньку…

На следующее утро после ранения почтенного Георгия Амиран пришел на рынок с твердым намерением не доставлять деду огорчений, но, встав за прилавок, неожиданно почувствовал такой стыд и тоску, что готов был провалиться сквозь землю.

«Господи, видел бы меня сейчас дядя Гоча!» — с ужасом промелькнуло в его голове.

Он уже готов был дать деру, но в этот момент к его прилавку подошел невзрачный с виду мужик: аккуратная, но вовсе не модная одежда; замшевая кепочка, закрывающая лоб; средний рост; лет под сорок… Лишь дорогой золотой перстень-печатка на правой руке да пристальный умный взгляд серо-голубых глаз говорили о том, что их владелец — человек не совсем обычный.

Амирану уже довелось однажды видеть его. Дедушка Георгий как-то раз дернул внука за рукав и, осторожно кивнув на проходящего неподалеку невысокого поджарого мужчину, сказал:

— Смотри, это Витя Камский — главный на этом рынке…

И вот теперь тот самый мужик стоял перед Амираном и молча созерцал его растерянный вид. Перехватив его взгляд, Амиран еще больше смутился.

— Знаешь меня? — спросил мужик в кепке.

— Да. Ты — Витя Камский. Это твой рынок.

— Тут ты прав. Рынок и вправду мой, — усмехнулся Витя. — Поэтому я, по всем понятиям, твой должник: мои ребятки лопухнулись, когда на твоего деда наехала какая-то шваль, а ты молодцом оказался, маху не дал! Держи! — Витя протянул Амирану конверт.

Амиран взял тонкий конверт и заглянул в него. Там лежало несколько сотенных купюр, по тем временам это были большие деньги.

— За что? — спросил удивленный Амиран.

— Это мой долг, за деда, за твою помощь. Витя Камский долги всегда платит. Бери, парень, все по-честному.

Амиран смущенно сунул конверт в карман.

— И вот еще что… Ты мне нравишься. Давай ко мне в бригаду не обижу. Мои ребята не жалуются, Да?

Он оглянулся на своих помощников. Те ответно улыбнулись.

— Соглашайся, паря, у нас весело! — сказал один из них. — Будешь сыт, пьян и нос в табаке!

Амирана не надо было долго уламывать. Перспектива остаться в Москве обрадовала его. И правда, ну что ему светило в их пыльном и сонном Кутаиси?

— Хорошо, я согласен, — кивнул Амиран, — только… — он замялся, — с товаром что делать? Я обещал деду помочь все продать…

— Молодец, что обещал, — улыбнулся Витя Камский. — Однако вижу, что от торговли у тебя изжога внутри, не так ли? — Он весело рассмеялся, заметив, что попал в точку. — Это не проблема. Ну-ка, ребята, сгоняйте к Резо, пусть возьмет остатки Георгия себе. Скажите, я лично прошу…

Парни удалились. Минут через пятнадцать они вернулись. За ними перекатывался похожий на большущий бочонок сам Резо — местный оптовик. Едва взглянув на товар, он прикинул на глаз, сколько его, согласно кивнул, отсчитал деньги ошарашенному Амирану и, махнув рукой грузчикам, пошел назад, на свое обычное место у ворот рынка.

Резо выкупил шкурки по розничной цене, что означало одно: ему от этой сделки не будет никакого навара. Это было данью большого почтения к Вите Камскому. Амиран еще больше зауважал местного короля, который с такой легкостью избавил его от тошнотворного стояния за прилавком.

Об Эльвире Амиран легко позабыл: по Москве красивые девушки бегали косяками, и многие из них были не прочь разделить постель с крутыми ребятами…

Дальше все было, как это обычно бывает. Конечно, когда через несколько недель дедушка Георгий окреп, встал на ноги и засобирался домой, он не был особо доволен решением Амирана остаться в Москве, но уже ничего не мог поделать, да и о Вахтанге вспомнил. Он уехал, а Амиран остался при Вите Камском, который на долгие годы заменил ему не только старого Георгия, но и дядю Гочу.

Сначала Амиран был простым боевиком в бригаде, державшей рынок. Но, видя сметливость и быстрый ум Амирана, Витя потихоньку стал поручать ему самостоятельные дела, и Амиран через пару лет, несмотря на молодость, стал бригадиром. Он вращался в среде подпольных «цеховиков», обеспечивая им со своей бригадой охрану как от органов правопорядка, так и от залетных вымогателей с криминальным уклоном. Кроме того, заводя знакомство с богемными проститутками, он выуживал у них сведения о богатых клиентах и «бомбил» их квартиры.

Мало-помалу авторитет Амирана рос, за ним уже прочно закрепилась кличка Мартали. Грузинское слово «мартали» имеет много значений: честный, справедливый, прямолинейный, верный, то есть человек слова.

Свое прозвище Амиран получил из-за того, что недолюбливал любого рода документы — расписки, счета, договора — и обычно все свои дела вел под честное слово. Амиран ни разу в жизни своего слова не нарушил, все это отлично знали, и конечно же этот факт только укреплял его авторитет. С легкой руки какого-то земляка, впервые назвавшего Амирана «мартали», это слово так прочно прилипло к нему, что зачастую заменяло ему собственное имя.

В середине восьмидесятых, на заре перестройки, Амиран, с подачи Вити Камского и при активной поддержке своего дяди — Гочи-Курды, на одной из регулярно проводившихся сходок был коронован на «Вора в законе» и за ним официально было закреплено «погоняло», то есть прозвище, Мартали. У него к тому времени был настолько большой авторитет, что его коронованию не помешало даже то, что Амиран, по сути, не сидел в местах заключения — хотя, конечно же, ему было за что туда угодить, при такой деятельности криминальные грешки за ним водились, и немалые. Но Амиран-Мартали умел выстраивать свои дела так, чтобы ни к нему, ни к его помощникам у милиции никаких претензий и зацепок не возникало.

К тому злополучному году, когда он попал в Бутырку, Амиран-Мартали крепко держал под собой гостиничный комплекс в Измайлово и несколько крупных кооперативов, которые, как грибы, начали повсюду появляться с приходом к власти Горбачева. Поскольку деньги как таковые его всегда интересовали мало

— на жизнь ему хватало вполне, — все деловые расчеты вел у него Нугзар Джанашвили, юркий деляга с рано наметившейся лысиной, огромной страстью к любому виду наличности и необузданной тягой к роскоши.

Многие за глаза звали Джанашвили «жмотом» или «лысым», но при очном общении обращались к нему по кличке Нуга или, как Амиран, уменьшительно-дружески называли Джаник.

5
{"b":"7244","o":1}