ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Делалось это все в расчете на затуманивание мозгов россиян перед выборами: только после массированной психологической обработки тайный Орден мог рассчитывать на то, что нужные ему люди благополучно станут депутатами. Но…

Тима Рота поймали за руку, когда он, приехав в один из городов российской глубинки, попытался подкупить местного председателя счетной комиссии. Тот оказался мужиком принципиальным и рассказал о подходах к нему назойливого иностранца местным сотрудникам ФСБ. Была разработана целая операция, и передачу взятки чиновнику благополучно зафиксировали на видеопленку, после чего Тиму пришлось с позором спешно ретироваться в Москву.

Там он еще немного подергался в разные стороны, пытаясь найти могучих покровителей в Госдуме или в кругу президентской администрации, но его обложили так плотно, что скоро он понял всю тщетность своих попыток. Тим Рот занервничал, стал совершать одну ошибку за другой. А ФСБ, накопив достаточно материала, убедительно настояла на том, чтобы МИД объявил этого европейского дипломата-космополита персоной нон грата. Тиму Роту пришлось покинуть Россию через неделю после представления соответствующей ноты послу.

Уже доставленные в Россию деньги Ордена Великим Магистратом было решено заморозить до президентских выборов, а в борьбе за места в Думе опереться на возглавляемую Джанашвили коалицию «Вся власть», которую Нуга собрал из чиновников-коррупционеров, подобранных на всех уровнях власти. Для пополнения и укрепления своих рядов Джанашвили использовал все возможные и невозможные средства: от подкупа до использования компромата и даже запугивания. Конечно, Лысый Нуга сознавал, что его коалиция не будет сплоченной и прочной, но он к этому и не стремился. Ему требовалось только одно: пройти в депутаты Госдумы, а там воплощать стратегические планы тайного Ордена и тешить свои личные амбиции.

Узнав о неудаче людей Бахрушина на даче Малютина и о том, кто осмелился им помешать, Джанашвили приказал не считать ни денег, ни людей, но срочно найти и наказать этого малого.

— Наказать или убрать? — невозмутимо поинтересовался Бахрушин.

— Мне все равно! — истерически закричал Джанашвили. — Я хочу одного: чтобы этот хренов бойскаут больше никогда не лез в мои дела и мне не мешал! Ты понял? — Вопрос Нугзара начальнику его охраны завершился визгливой нотой.

— Он должен умереть, сдохнуть, и как можно быстрее! У меня нет времени, чтобы отвлекаться еще и на такую ерунду. Если ты не способен выполнить это простейшее задание, то зачем ты тогда вообще мне нужен? Да я найду десяток, сотню получше, чем ты!

— Шеф, обещаю вам, что все будет в порядке, — почти не реагируя на вопли Нуги, спокойно заверял Палыч, разговаривая с ним, как обычно психиатр беседует со своим возбужденным пациентом: спокойно и уверенно. — Мы уже примерно знаем, где живет этот человек, мои парни засекли его машину; сейчас наши люди в милиции выясняют, кто он и что из себя представляет. Вопрос его ликвидации будет решен за несколько дней…

— Даю тебе неделю! Не справишься — пеняй на себя! — угрожающе добавил Нуга.

Тем временем Савелий мотался по всей Москве, собирая поредевшие ряды соратников Амирана-Мартали на последний бой с Джанашвили. Используя имевшийся у него номер телефона Варднадзе, он вышел на Мишку-Зуба и быстро нашел с ним общий язык на почве симпатии и привязанности к безвременно погибшему Амирану.

Объяснив Мишке-Зубу, что активно помогал Амирану-Мартали в его борьбе с Нугой, и получив от Михаила полную поддержку в виде имен и рекомендаций, Савелий последовательно встречался со всеми, кто тем или иным образом считал себя членом команды Амирана-Мартали или поддерживал его.

По словам Андрея Ростовского, положение Джанашвили в криминальном мире было, как никогда, шатким. Савелий задумал воспользоваться этим: без поддержки криминальных авторитетов Нугзар не смог бы руководить и половиной своего бизнеса.

Как раз в эти дни и науськал свою свору на Савелия начальник охраны Джанашвили Бахрушин.

Бешеный возвращался из Люберец, где общался с одним из знакомых Мишки-Зуба. Неожиданно правое предплечье Бешеного словно обожгло. Удивленно обнажив его, Савелий обнаружил странное свечение удлиненного ромба — знака своего Посвящения. Точно такое же свечение было у него, когда он встретился с Христо Граничем. Но если тогда это свечение принесло ему внутреннее ощущение радости и покоя, то сейчас у него появилось чувство тревоги и настороженности. То ли это Христо подает ему знак опасности, то ли Учитель.

Бешеный инстинктивно оглянулся, и именно в этот момент его машину на полном ходу резко подрезала черная «БМВ», в которой Савелий заметил четырех здоровенных бугаев. Говорков увидел, как парень, сидящий рядом с шофером, передергивает затвор своего десантного «Калашникова», и понял, что сейчас ему предстоит бой с явно превосходящими силами противника.

Он глянул в зеркальце заднего вида: так и есть — на хвосте у него сидел еще один автомобиль, джип «Чероки», с бойцовского вида ребятами, а слева сзади еще и «Жигули».

— Обложили, сволочи!

Савелий достал своего «стечкина» и повел машину одной рукой. Идущая перед ним «БМВ» начала притормаживать с явным намерением прижать его «Жигули» к обочине. Задняя машина чуть ли не впритык шла следом, не давая Савелию свободы для маневра.

«Если ждать, когда они долбанут по мне из автоматов, будет уже поздно, — подумал Савелий, — подожгут машину, и тогда мне действительно конец придет… — Не теряя присутствия духа, он пропел: — И никто не узнает, где могилка моя! Нет, хлопотно это! Надо начинать первому, иначе не уцелеть. Вон их сколько, и каждый наверняка при оружии».

Савелий перехватил пистолет в левую руку, высунул ее в окно и дал несколько выстрелов по колесам идущей впереди «БМВ». Левая задняя покрышка иномарки гулко лопнула, машину стало заносить к разделительной полосе. Савелий вывернул руль вправо и по краю дороги рванул вперед, до упора выжав педаль газа. За ним, прикрывая его от преследователей, поднялось целое облако пыли, взлетевшей с обочины. Вслед его машине понеслись запоздалые автоматные очереди. Савелий пригнулся — и вовремя: заднее стекло его «жигуленка» с форсированным двигателем разлетелось, пробитое одновременно несколькими пулями. Они вжикнули над его головой, оставив в переднем стекле четыре круглых отверстия с трещинками по краям.

Бешеный понимал, что ему ли в коем случае сейчас нельзя въезжать в Москву: на первом же перекрестке он будет вынужден остановиться, и преследователи, не жалея патронов, на месте расстреляют его в упор. -А куда ехать, нужно было решать, и решать срочно. Савелий торопливо набрал номер мобильного телефона Андрея Ростовского.

— Привет, братишка! — обрадовался тот. — Как ты?

— В порядке, Андрюшка, только прижали меня немножко… — зло усмехнулся Бешеный.

— Кто? Где? Сколько их? — Встревоженный Ростовский задавал вопросы короткие и точные.

— Уверен, люди Нугзара, возвращаюсь из Люберец, человек десять-пятнадцать с автоматами! — четко ответил Бешеный.

— Срочно рви в сторону Щелково: я рядом! Держись, братишка! Сейчас мы этих ублюдков кошмарить будем!.. — с задором прорычал Ростовский и отключился.

Бешеный резко свернул направо и помчал по Кольцевой в сторону Щелково.

Сзади все еще висел на хвосте «жигуль» киллеров. Надо было что-то предпринимать: неизвестно, когда подоспеет помощь Ростовского. А эта погоня не могла длиться вечно: у Бешеного нормально отстреливаться возможностей было весьма негусто, тогда как у сидящих в «Жигулях» были несомненные преимущества: автомат — хорошая штука именно в подобной ситуации.

Видя, что преследователи приближаются к нему на расстояние прицельного выстрела, Савелий резко дал по тормозам и свернул направо, на уходящую в мелкий подлесок грунтовку. Пройдя по ней несколько десятков метров, Савелий снова тормознул, одновременно круто выворачивая руль, — и его машину развернуло на сто восемьдесят градусов. Теперь «Жигули» киллеров оказались прямо перед ним.

66
{"b":"7244","o":1}