ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как прожить вместе всю жизнь: секреты прочного брака
BIANCA
Время-судья
Счастливый год. Еженедельные практики, которые помогут наполнить жизнь радостью
Связанные судьбой
Авернское озеро
Оторва, или Двойные неприятности для рыжей
Квази
Ключ к сердцу Майи

Бодро поднявшись на ноги, Савелий пошел взглянуть на Мушмакаева. Конечно, он не будет совсем заживлять его рану, и не только потому, что жалко тратить свою силу и энергию на подонка. Однако поддерживать в нем жизнь необходимо, чтобы довезти до Москвы. Он просто исключит возможность заражения крови и уймет боль, чтобы его стенания не привлекли внимание посторонних людей во время пути.

Он пришел вовремя: Мушмакаев только что потерял сознание.

— Ты что, капитан, и ему хочешь снять боль? — недовольно спросил Денис, когда Савелий склонился над пленным.

— Ты что, забыл? Мы же должны доставить его в Москву. И доставить живым.

— Доживет, осталось каких-то четыре-пять часов. Может и помучиться, — язвительно пробурчал Денис.

— Тебе что, нужны лишние взгляды посторонних? — поддержал Гадаев.

— И правда… — растерянно покачал головой Денис. — Ну извини, не подумал.

— Ну, пожалуйста, — в тон ему уронил Михаил.

Наклонившись над Мушмакаевьм, Савелий притронулся к его лбу и мысленно приказал: «Ты сейчас придешь в сознание и никакой боли не почувствуешь. Ты постараешься быть спокойным, и твоя рана перестанет кровоточить. А теперь я уберу руку, ты откроешь глаза и попросишь воды». Не отрывая ото лба руку, Савелий решил подшутить и хитро взглянул на Дениса:

— Налей, пожалуйста, воды из графина.

— Лоб смочить?

— Нет, он пить хочет, — невозмутимо ответил он.

Денис удивленно посмотрел на Савелия, а Михаил неожиданно прыснул, не выдержав его гримасы. Денис перевел взгляд на него, покачал укоризненно головой, подошел к столу, налил в стакан воды и вернулся к ним. Савелий отнял руку. Раненый тут же открыл глаза и с недоумением поглядел на Савелия.

— Я могу попросить воды? — вежливо произнес он.

На этот раз Михаил просто зашелся от хохота.

— Что смешного в моей просьбе? — обиделся Мушмакаев.

— Ничего смешного, — заметил Денис и протянул ему стакан, — это не тебя касается. Ну, как, сильно рана саднит?

— Нет, даже не чувствую, даже странно. — Он вдруг снова недоуменно взглянул на Савелия, но ничего не сказал.

— Ну что, готовы ехать? — спросил вошедший в комнату Ростовский.

— Мы-то готовы, а как же рама? — напомнил Савелий.

— Все в порядке, договорился, пока мы съездим, сосед ее починит. Удивиться хотите? — с усмешкой спросил Ростовский.

— Не слишком ли много сюрпризов в меню на сегодня? — съязвил Гадаев.

— Последний сюрприз, мне кажется, поднимет вам настроение. — Он явно разжигал их любопытство.

— Тогда удивляй, — согласился Савелий.

— Пошли!

Подойдя к кухонному окну, они ахнули, а Денис даже присвистнул от удивления.

— Мама родная, а где же достопочтенные трупы? — растерянно спросил он, взглянув на хозяина квартиры, словно требуя ответа именно от него.

— Пять минут назад подъехал какой-то фургон, из него выскочили несколько парней в полумасках, побросали трупы в машину и молниеносно исчезли. Как вы думаете, кто они были?

— А чего тут думать? — спокойно рассудил Савелий. — Болгарская спецслужба, которая была задействована на подхвате.

— А почему не поддержали при атаке на нас?

— Наверное, те и не просили, думали, втроем справятся, — предположил Денис.

— Возможно, хотя, скорее всего, сами болгары не захотели вмешиваться в чужие разборки, — возразил Савелий.

Он оказался не очень далек от истины. Отказавшись принимать участие в активных действиях, болгары обещали капитану Селезневу, своему русскому коллеге, после операции провести так называемую зачистку места происшествия, постараться, чтобы все было сделано тайно и правда, не дай Бог, не просочилась в средства массовой информации. В случае утечки единственное, что они решили сообщить, гласило: «Произошла кровавая разборка из-за раздела территории криминальными структурами».

Бесстрастный наблюдатель, посланный болгарской спецслужбой, сообщил, что «встреча закончилась и есть мусор, который нужно срочно убрать». Специалисты были наготове, тут же выехали на место происшествия, моментально собрали трупы, оружие и отвезли все к себе: оружие сдали на оружейный склад, трупы — в морг, документы — начальству. Обнаружив паспорт на имя Селезнева, руководитель управления, с которым напрямую связывался непосредственный начальник Богомолова с просьбой об оказании помощи, схватился за голову, но что-либо предпринимать было поздно. Единственное, что он мог сделать, это сообщить о случившемся в Москву. Когда его соединили, он виновато начал разговор:

— Привет для тебя, коллежка! — У него был сильный акцент, и потому нелегко было понять, что он хотел сказать.

— И я тебя приветствую, коллега! Как здоровье? Как дети? — Российский начальник произнес дежурные фразы, словно специально заученные накануне.

— Здраве-то ничего… — протянул болгарин.

— Что-то случилось? — сразу перебил москвич.

— Только едно… ваши люди у меня…

— Арестованы?

— Никак нет, генерал! Они… так сказать, немного мертвы…

— Мертвы? Трое?

— Так! Трое!

— А другие? — с надеждой спросил генерал.

— Другие нет, только три. Извини, что так случилось. Что с ними делать?

— Завтра за ними приедут мои люди, — тяжело вздохнув, ответил тот.

— Подробности знаешь? В засаду попали?

— Нет, засада нет. Я не видел сам, но мой человек говорит, что бой очень честный, но не равен.

— Тех что, больше было?

— Нет, мысл-та в другом: твои стреляли, другие нет…

— Вот как? Странно… Ладно, спасибо за помощь.

— Ничто! До чуване!

С огромным трудом сдерживая ярость, чтобы не швырнуть трубку, генерал процедил «до свидания», резко положил трубку на место и только потом дал волю своим чувствам:

— Надо же! Так легко расправиться с лучшими моими мальчиками! Как он сказал: «Бой честный, но не равен»; мои стреляли, а те нет. Тогда почему погибли мои, а не те? Что там за «лучший специалист», гад гребаный? Нет, это так нельзя оставить! Завтра все службы ФСБ по углам ржать будут и пальцем показывать, что какой-то недоумок разделался с моими вооруженными мальчиками голыми руками!

Раздраженно схватив трубку, генерал быстро набрал номер.

— Слушаю вас, — раздался характерный хриплый голос.

— Капитан, это Мамонов.

— Извините, генерал, но пока нечем порадовать, объект словно в воду канул.

— Гнилые сведения! — со злостью обрезал генерал. — Селезнев отыскал его в Болгарии.

— Значит, нам возвращаться?

— И как можно скорее! Будешь в Москве перехватывать ЕГО.

— Так вы ж сказали, что Селезнев…

— Да, сказал, что он отыскал его, но не сказал, что он ВЫПОЛНИЛ задание!

— Вы хотите сказать, что группа Селезнева…

— Да, именно это и хочу сказать! — рыкнул Мамонов. — «Тройной смеси» больше нет, черт бы вас всех побрал! Действуй!

— Есть, това… — Не дослушав, генерал бросил трубку и вышел из-за стола.

Он вновь замельтешил по кабинету, пытаясь успокоиться, чтобы не сорвать на ком-то злость. Взбалмошный характер Мамонова знали все, кто с ним работал хотя бы месяц. Он мог завестись с пол-оборота, и тут уж горе тому, кто попадался под горячую руку, пощады не жди. Зная это, каждый, кому нужно было идти к нему на прием, первым делом звонил его самому доверенному помощнику, проработавшему с ним более пяти лет, и спрашивал о настроении «босса». Если узнавали, что «штормит», предпочитали переждать, даже в ущерб делу. Особо ушлым не нужно было даже справляться о настроении. Стоило заглянуть в приемную и увидеть: если она пуста, то выбор сводился к одному из двух вариантов — либо Мамонова нет на месте, либо он «бушует».

Нечто похожее случилось и на этот раз. Когда раздался звонок из Болгарии, у генерала был посетитель, с которым они только-только начали беседу, и хозяин кабинета, попросив гостя подождать в приемной, стал разговаривать по телефону. Раздавшийся за дверьми его кабинета всплеск эмоций моментально вымыл всех посетителей из приемной, и когда «орудийная канонада» пошла на убыль и воцарилась тишина, из селектора прозвучал начальственный успокоившийся баритон:

42
{"b":"7245","o":1}