ЛитМир - Электронная Библиотека

Ему давно стало ясно, что идет целенаправленная война с Ассоциацией «Герат». Понимал он и то, что Жарковский не тот полководец, кто начал эту войну. Кому-то «афганцы» действительно очень сильно наступили на любимую мозоль. Кроме того, судя по решительным, но осторожным действиям, эти «кто-то» не добиваются полного уничтожения или развала Ассоциации, нет, им явно хочется заставить «Герат» работать на себя: слишком лакомым кусочком является эта фирма.

У Олега были обширные связи во всех структурах власти, начиная от милиции и кончая правительством России, но все его попытки отыскать того, кто стоит за организацией этой травли, оканчивались ничем. Либо этот «кто-то» был настоящим профессионалом своего дела и умело маскировался, либо он был настолько мощной фигурой, что на него никто и подумать не смел.

Черт бы побрал этого невидимку! От бессилия Олег хрястнул кулаком по столу. Где же тот был, когда он только начал создавать Ассоциацию? Когда он и его малочисленная тогда команда, с огромным трудом выбив себе полуподвальное помещение на Пироговке засучив рукава несколько недель пахали как черти, пытаясь хотя бы немного привести помещение в божеский вид. Вынесли тонны мусора, посбивали себе руки в кровь, латая полы, иногда падали от усталости и головокружения, нанюхавшись паров от едких красок.

Вместе с Олегом тогда их было всего пять человек, но они все-таки справились, и наконец их первое помещение было готово. Они вложили в него столько труда, сил, энергии и любви, что Олег издал приказ, по которому не только им самим, но и посетителям приходилось снимать обувь, чтобы пройти внутрь их первого офиса.

Олег не без ностальгической грусти вспомнил их первый заработок, с которого и начался подъем. Они впервые оказались в плюсе: до этого все уходило на оплату долгов. В тот день, расплатившись наконец с долгами, они обнаружили, что у их фирмы образовался актив в двенадцать рублей семьдесят пять копеек.

Сколько радости было на их лицах. Они троекратно прокричали «ура» и единогласно постановили пустить эти «святые» деньги на празднование радостного события. Купили две бутылки водки, три буханки черного хлеба и батон «докторской» колбасы. Мебели не хватало, и они, не сговариваясь, уселись прямо на полу в кружок и достойно отметили свою первую победу, провозглашая большие и маленькие, но очень важные для них, тосты. Было весело и шумно.

Тишина воцарилась лишь единожды, да и то на минуту, когда пришло время третьего тоста, который считается у «афганцев» святым и пьется всегда стоя. Этот тост никогда не пропускался ни в одной компании, неважно, что праздновали — Новый год, день рождения или поминки. Кто-то громко объявлял: «Третий тост!» — и все без исключения вставали, держа в руках наполненные емкости, и тостующий говорил примерно так, глядя при этом в никуда: «Друзья, вы лежите в земле, а мы остались в живых. Мы помним о вас и никогда не сделаем то, за что вам было бы стыдно. Спите спокойно. Пусть земля будет вам пухом!» После чего разбрызгивал несколько капель, как бы делясь с усопшими, и все молча, не чокаясь, выпивали до дна.

В такие моменты у всех присутствующих были очень серьезные и просветленные лица, и неважно, воевал ты или нет, были или нет у тебя погибшие друзья. Важно то, что у тебя на сердце, что в твоей душе и как ты, наконец, относишься к своим предкам.

Из воспоминаний о прошлом в настоящее Олега вернул резкий звонок телефона, который знали только близкие друзья и особо важные люди.

— Привет, братела! — услышал он знакомый голос.

— Андрюша! — обрадовался Олег. — Вернулся? Давно приехал? Как отдохнул? Объявлялся ли мой знакомый? — Он буквально засыпал приятеля вопросами.

— Стоп, стоп, — взмолился Ростовский, — не части так. Начну по порядку: вернулся сегодня, отдохнул отлично, с Серегой виделся.

— Он один был? — осторожно спросил Вишневецкий.

— Нет, не один, с Денисом и Михаилом, а с ними еще один «приятель».

— Как все прошло?

— Думаю, сегодня все и узнаем, они чуть позже вылетели. — Андрей сделал небольшую паузу, потом поинтересовался: — Судя по всему, ты ничего не знаешь?

— О чем?

— О моем сыне.

— А что с ним случилось? — с тревогой в голосе спросил Олег.

— На днях Саша был похищен.

— Да ты что? — воскликнул он. — Кто? Где? Почему сразу не сказал мне? Сколько людей нужно? Ты говори, не стесняйся, сколько потребуется, столько и будет. Уже знаешь, что хотят похитители?

— Господи, ты случаем не пулеметчиком воевал? Вопросами сыпешь, как из пулемета. Успокойся, с Сашком все в порядке, уже вернули. Я специально сказал ребятишкам, чтобы тебя не беспокоили, у тебя и своих забот хватает.

— О чем ты говоришь? — обиженно произнес Олег. — Какие заботы, если жизнь твоего пацана в опасности? Ты, конечно, выяснил, что за ублюдки пошли на это?

— Ты удивишься, но выкрасть пацана приказал этот гад Жарковский.

— Ты шутишь?

— Какие здесь могут быть шутки?

— Зачем это ему надо было?

— А затем, что эта мразь была уверена, что ты на все пойдешь ради моего сына.

— А что, он вообще-то был прав. Выходит, на тебя тоже наезжали? — задумчиво проговорил Олег.

— Что, не отстают?

— Не то слово! Не успеешь одних отмазать, другие угрожают, третьи… Ты даже не представляешь, как я устал. — В голосе Олега было столько горечи, что Андрею стало его жалко.

— Может, тебе уехать отдохнуть, забыться?

— Если откровенно, мне не раз приходила такая мысль. Помнишь, я говорил тебе, что хочу отойти от непосредственного управления «Гератом» и остаться только на общем руководстве всеми фирмами «Герата»?

— Конечно помню, думал, что это у тебя блажь, несерьезно, ну, ляпнул в сердцах, бывает…

— Я уже начал готовить себе замену и постепенно ввожу его в курс дела.

— Я его знаю?

— Наверняка видел на каком-нибудь общем сборе, это Равиль Альмяшов, мы с ним в Афгане в одной роте воевали.

— Ну и что представляет из себя твой Равиль?

— Нормальный парень, поднаберется опыта — потянет. Да и я вроде не собираюсь полностью от дел отходить.

— А может, это и есть тот самый случай? — предположил Андрей.

— О чем ты?

— Оставь его за себя на недельку-другую и свали куданибудь подальше, а он пусть поруководит, опыта понабирается.

— Боюсь, не совсем подходящий момент: врагов развелось слишком много, скушают.

— А друзья на что? Не дадим парня в обиду!

— Не сомневаюсь, Андрюша, спасибо за поддержку.

— А зачем еще нужны друзья, если не затем, чтобы прийти на помощь в трудную минуту?

— Честно говоря, я и сам подумывал развеяться; тесть всю плешь проел — когда да когда навестишь. Резко старик сдал. Как похоронил жену, так все болячки и полезли. Да и Лада переживает… Все, решено: завтра и поеду к бульбашам! — решительно сказал Вишневецкий.

— Правильно. Он где живет?

— В Минске.

— В Минске? Ништяк, по ходу навестишь одного моего дружбана. Когда отвальную делать будешь?

— Конечно сегодня, подгребай ко мне часов в восемь вечера. Только ты помнишь, что я завязал с алкоголем?

— А кому сейчас легко? — рассмеялся Андрей. — Будешь минералкой накачиваться.

— Ты все смеешься, а я теперь так классно себя чувствую, как давно не чувствовал.

— Верю, верю. Вот посмотрю, посмотрю на тебя и тоже возьму и брошу.

— А что, это будет здорово.

— Точно, потом курить бросим, баб трахать… — с иронией продолжил Ростовский.

— Ну уж нет! — с пафосом возразил Олег.

— То-то же! А то мне измена покатила: не хочет ли мой дружбан в монастырь податься?

— Ты наговоришь, пожалуй. Слушай, Андрюша, может быть все-таки скажешь, как все прошло?

— Ты о «приятеле» Сереги? Все о'кей! Пытались, правда, наезд учинить, но удалось отмахаться.

— Насколько серьезно?

— Серьезнее некуда: три «тюльпана»…

— Ничего себе «отмахаться»! — присвистнул Вишневецкий. — Без последствий?

— Вроде да…

— Ну и слава Богу! Вечером нагрузишь поподробнее.

53
{"b":"7245","o":1}