ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тяжело. Я хотела, чтобы Бетти вышла за Гарта. Даже если бы венчание было тайное, все равно все прочие дела сильно упростились бы.

— И все равно Гейл должна повиноваться матери, — сказал Ранд.

В разговор вступила тетя Адела.

— Ребенок совсем одичал, от рук отбился бегает без присмотра полдня. Ее гувернантка не знает, где она, а я вам говорю, что ни одной барышне не следует предоставлять столь безоглядную вольность, тем более если речь идет о дочери герцога.

— Да на вид с ней вроде все в порядке, но вот только, замечаю я, она в последнее время то сидит задумавшись, уставившись в пустоту, то плачет. Потому она и пропадает, мне так кажется, — сказала леди Эмми. — Прячется, когда совсем уж затоскует по отцу.

— Теперь здесь мы с Силван, — сказал Ранд. — Поможем. Силван все знает про горе и утраты.

Силван только поглядела на него, но он как раз принимал бокал с бренди у тети Аделы и не обратил внимания на ее взгляд. Что он знает про это?

Подталкивая его к креслу, тетя Адела спросила:

— Не желаете ли присесть, ваша милость?

— Нет, спасибо, тетя. — Ранд потер поясницу. — Насиделся за трое суток. Больше не хочется.

Тетя осторожно поинтересовалась:

— А Джеймса в Лондоне ты видел? Ранд виновато вертел в пальцах бокал.

— Я собирался, но как-то времени совсем не оказалось.

— Не было времени повидаться с кузеном, которого ты не видел уже шесть недель?

Ранд на это ее замечание только ухмыльнулся.

— По-моему, он еще не оправился от радости, что наконец вырвался из поместья.

Тетя Адела насупилась.

— Ты к нему несправедлив. И плохо ему тут не было.

— Плохо ему, тетя Адела, здесь не было, он не грустил. Но и хорошо тоже не было. И в Лондон, во всяком случае, он не развлекаться уехать хотел. — Ранд, вздохнув, отвернулся к окну. — Не стоило Гарту держать его здесь.

— А я была рада, что он его не отпускал, — негромко сказала тетя Адела. — Но я, конечно, только себялюбивая старуха, которой хочется. Чтобы ее сынок был рядом.

— В Лондоне ему лучше, — сказал Ранд. — Он там счастливее. Мы о нем еще услышим. И скоро. Вот увидите.

На входе послышался какой-то шум, и Ранд Умолк. Дверь отворилась, и вошел отец Доналд. С пальто у него капало, он сбросил его, отвесил чопорный поклон в сторону Ранда и Силван.

— Как хорошо, что вы, ваша милость, и вы, ваша милость, вернулись! Хоть вы утешите нас, а мы так нуждаемся в утешении в столь неблагополучный день.

— Я надеюсь, что мы сможем что-нибудь сделать для пострадавших. — Ранд пожал руку священнику. — Но существенные перемены, к сожалению, вне пределов моих скромных сил.

Леди Эмми улыбнулась.

— А, может, Силван еще раз принесет нам удачу. Как-никак, в предыдущий свой приезд она сумела исцелить болящего.

— Что за неудачный выбор слов, леди Эмми! — Викарий был поражен таким кощунством. — Господь Бог исцелил немощи его милости.

— О, разумеется. — Тетя Адела попыталась сгладить неловкость и умерить потрясение священника. — Леди Эмми хотела лишь сказать, что Силван явилась орудием исцеления в руке Божией.

— Любопытная теория, леди Адела, — его преподобие Доналд натянуто улыбнулся Силван.

— Какая там теория, — сказал Ранд. — Если бы Силван не верила в меня, я бы так и остался безвольной тряпкой, дохлым рыбьим хвостом.

— Это уж ты чересчур, — не согласилась тетя Адела.

Подойдя к Силван, он взял ее руку и с утонченной почтительностью поднес ее ладонь К своим губам.

— Нисколько.

— Молодоженам простительно откровенное выражение своих чувствований, не правда ли? — Духовное лицо потупило очи долу. — Это и в самом деле очаровательно, леди Эмми, но я надеюсь, что вы простите меня за мою бесцеремонность — дело в том, что моя обувь вся в грязи и мне пришлось оставить ее у порога. Не мог же я пренебречь своим долгом и не приветствовать прибытие его милости. Кстати, и жену свою мне надо забрать.

— Ерунда какая, ваше преподобие, вы еще извиняетесь, — сказала леди Эмми. — Входите, садитесь и грейте ваши ноги — камин горит. Скоро принесут чай, а вы нам расскажете новости. Осталось хоть что-то от урожая?

Его преподобие Доналд стал устраиваться рядом со своей супругой.

— Я не высовывалась, — дрожащим голосом поспешила заявить Кловер.

У нее был такой виноватый вид, что Силван едва не застонала, но викарий отечески похлопал жену по руке. — Ладно, ладно. — Вытянув руки к огню, он сказал:

— Десница Божия выкосила широкую полосу, прошедшую через самое сердце Малкинхампстеда и здешних людей. Так тяжело видеть столько пришедших в уныние и сокрушившихся сердцем мужчин и женщин.

— Полагаю, многим придется перебраться в город. — Тетя Адела налила себе хересу. — Я тоскую по старым добрым временам, когда они с голоду умирали, но им и в голову не приходило куда-то уезжать.

— Это ты чушь говоришь, Адела, и ты это знаешь, — сказала леди Эмми.

Тетя Адела залпом проглотила свой херес.

— Я знаю.

На миг настала глубокая, всеобъемлющая тишина, ознаменовавшая собой событие исторического значения — тетя Адела согласилась с леди Эмми. У леди Эмми был такой вид, словно она аршин проглотила, а Ранд заговорщически переглянулся с Силван, и они улыбнулись друг другу.

— Нищие всегда будут с нами, — сказал священнослужитель. — Им просто должно покориться своей участи, смириться с нею.

— Но почему они должны смиряться с участью, если, стоит им только немного захотеть, они сумеют изменить ее на лучшую? — спросил Ранд.

Викарий выслушал сие святотатство с постной миной.

— Ваша милость, я знаю, что есть придерживающиеся подобных воззрений, но это и нехорошо, и не отвечает тому суждению, которого по традиции держится церковь.

— Мир меняется, ваша преподобие, — сказал Ранд.

— Истина Божия — вечна, ваша милость. Силван всегда было невыносимо слушать, как люди Божий коверкают слово Божие в угоду собственным убеждениям и верованиям, да еще пользуются своим высоким положением для, снискания власти и уважения. И, не выдержав, она жарко заспорила:

— Если бы мы только традиции держались, то мой отец никогда бы не выбился в люди. А он, несмотря на свое низкое происхождение, сумел занять в обществе достойное место.

Ранд кивнул.

— Какое счастье! Иначе ты никогда бы не попала в высший свет, не отправилась бы в Ватерлоо, не научилась бы навыкам медсестры и, следовательно, не приехала бы в Клэрмонт-курт и не вышла бы за меня замуж.

Рад хитро поглядывал на нее, И улыбка у него была такой самодовольной, что Силван захотелось сбить с него спесь, и она ехидно бросила:

— За это благодари Господа Бога — и моего отца.

Ее язвительность нимало не умерила веселья на лице Ранда, а леди Эмми сказала:

— Милая, вы с Рандом сейчас — ну, точь-в-точь, как мой дорогой супруг со мною.

* * *

Милый, ты же знаешь, что мне вовсе не хочется быть такой матерью, Которая вмешивается в дела своих детей.

Отвернувшись от залитого солнцем окна в своей бывшей спальне, Ранд пустыми глазами глядел на леди Эмми. Она стояла в дверном проеме словно в раме портрета, и встревоженно глядела на него. Что-то слишком часто она изображала такую озабоченность на своем лице с тех пор, как он вернулся домой вместе с Силван, а прошло с тех пор меньше месяца. До сих пор Ранд удачно избегал всяких разговоров, но теперь, он чувствовал, уклониться не удастся — Дорогой?

— Да, мама?

Леди Эмми сделала несколько неуверенных шажков вперед.

— Я тебе мать и не могу не беспокоиться. Как у тебя с Силван? Все ли ладно?

От неожиданности он даже заморгал, потом оперся на подоконник и знаком попросил ее присесть, указав на единственный стул, остававшийся в комнате, которую решено было обставить по-новому.

— А почему ты об этом спрашиваешь? Теребя кружевную косынку на шее, леди Эмми пристроилась на краешке сиденья.

— Силван такая подавленная.

Она не сказала ему ничего такого, о чем бы он и сам не знал, но Ранд попытался разыграть недоумение.

73
{"b":"7254","o":1}