ЛитМир - Электронная Библиотека

Увы, если Селесте и удастся уцелеть в игре, которая начинается, в конце ее ждет еще один удар, когда она обнаружит, что Трокмортон завел с ней роман с единственной целью – разлучить ее с Эллери.

Селеста вздохнула во сне и закинула руку за голову. Трокмортон осторожно протянул свою руку и занес ее надо лбом спящей. Ему захотелось поправить упавшую на него прядь – так же, как он сделал это у кроватки Пенелопы. Но на сей раз рука повисла в воздухе. Трокмортон понимал, что прикоснуться к Селесте его толкает не забота, а затаенная страсть. Именно она тянула его к Селесте сильнее, чем чувство долга, которое Трокмортон так тщательно лелеял в своем сердце.

Грудь Селесты поднималась и опадала в такт дыханию, прикрытая тонкой сорочкой из простого полотна, а поверх нее еще была натянута простыня. Но и сквозь ткань Трокмортон легко мог представить грудь Селесты во всей ее красе, словно видел наяву гладкую матовую кожу, облегающую упругие полушария, увенчанные сосками – нежно-розовыми, едва заметными. Будь Трокмортон художником, он мог бы нарисовать по памяти обнаженную Селесту, но, увы, способностей к рисованию у него было еще меньше, чем к языкам.

«Что со мной происходит? – думал Трокмортон. – Это ведь Эллери всегда сгорал от страсти и соблазнял всех девушек, которых встречал в своей жизни. Эллери, но только не я. Мне никогда и в голову не приходило влюбиться, сходить с ума по женщине. Тем более если мы знакомы всего два дня. Если у нас нет общих интересов. И все же…»

Не сметь!

Да… Но ведь он не собирается делать ничего дурного. Стоит, смотрит, даже не притрагивается.

Он наклонился и откинул локон со щеки Селесты.

Желать и не сметь. Отослать ее в Париж немедленно он не может, иначе не захлопнется ловушка, задуманная им для поимки Стэнхоупа. Но и оставлять ее надолго в Блайд-холле тоже нельзя, Селесту лучше держать подальше от Эллери. А если при этом Трокмортону суждено испытывать лишь угрызения совести и неутоленную страсть – что ж, значит, ничего лучшего он не заслуживает.

Глава 12

Прохладный ветерок ворошил локоны Селесты. Стоял хмурый, пахнущий дождем полдень. На дальнем конце лужайки выстроились в ряд мишени.

– Ставлю двадцать фунтов на то, что она попадет точно в яблочко.

– Отлично, дружище, только учти, ты не первый ставишь на этот выстрел.

Селеста повернула голову и взглянула через плечо на стоявших позади нее полковника Хелтона и лорда Эрроувуда. Трокмортон, наблюдавший со стороны за этой сценкой, подумал о том, что Селесте удалось найти верный способ остаться для всех загадкой и тем самым не причинить вреда репутации Эллери. При этом она по-прежнему оставалась в центре внимания, и многие из джентльменов предпочли охоте необычное соревнование, в котором Селеста на голову опережала всех соперников.

Селеста приложила к плечу приклад винтовки, прицелилась и выстрелила.

Пуля попала прямо в глаз изображенному на мишени быку.

Лорд Тауншенд, последний из оставшихся соперников Селесты, в отчаянии бросил свою винтовку на землю. Турнир закончился.

Раздались бурные аплодисменты, и джентльмены – в первую очередь те, что помоложе, – наперебой бросились поздравлять Селесту с победой, очарованные ее стрельбой, привлеченные красотой девушки и взволнованные тайной, которая ее окружала. Все было замечательно. Граф де Росселин не раз говорил ей, что красота ослепляет, но пользоваться ею нужно с умом. Селесте казалось, что сейчас она показала себя достойной ученицей графа и не напрасно приняла участие в сегодняшнем турнире.

– У кого вы учились стрелять, мисс Милфорд? – удивленно спросила Селесту леди Филберта.

– У джентльменов, которые не любят охотиться.

– Отлично! – крякнул от удовольствия полковник Хелтон.

– И у леди, которые умеют постоять за себя, – закончила Селеста.

– Как грубо! – поморщился лорд Эрроувуд.

Селеста решила загладить рану, нанесенную самолюбию лорда, и негромко добавила, тронув его за рукав:

– Между прочим, против такого мастера, как вы, ни у одной леди нет ни малейшего шанса.

Лорд Эрроувуд охотно принял ее слова за чистую монету.

К великой радости леди Филберты, Селеста обставила лорда Эрроувуда еще в первом раунде, но при этом так виновато и смущенно заморгала ресницами, что проигравший не только не обиделся, но, напротив, первым принялся смеяться. Тем временем маленькими группами, по двое-трое, начали тянуться с охоты те, кто предпочел мишеням настоящих птиц и живых зайцев.

Селеста тем временем раскланялась со своими недавними соперниками, большинство из которых, если разобраться, были просто милыми молодыми людьми, если не принимать во внимание, конечно, их высокое происхождение. Селеста знала, что выиграла не только турнир, – она сумела покорить сердца этих джентльменов.

– Браво! – крикнула Селесте Патриция.

Селеста забылась настолько, что машинально улыбнулась в ответ, хотя с самого первого дня вид Патриции вызывал у нее тревогу. Пожалуй, эта девушка, несмотря ни на что, была скорее симпатична Селесте, чем неприятна.

Леди Филберта, продолжая аплодировать, подошла к Селесте:

– Прекрасный спектакль, мисс Милфорд. И все же скажите, где вы научились так стрелять.

– В России.

Леди Филберта обняла Селесту, а та подумала о том, как удивительно легко восприняла ее появление старая хозяйка Блайд-холла. Селеста была далека от мысли, что леди Филберте может понравиться какая-то дочь садовника, гоняющаяся за ее сыном, но вела она себя пока что безупречно. А может быть, Селеста придумывает сложности, которых нет на самом деле?

Повысив голос так, чтобы ее было слышно по всей лужайке, Селеста пояснила:

– Когда я вместе с послом и его женой приехала в Россию, то открыла для себя страну, где обитают не только волки и медведи, но и не менее опасные двуногие хищники.

И она принялась рассказывать о разбойниках, беглых каторжниках и революционерах, которыми кишела Россия. Ее слушали затаив дыхание, не сводя с нее глаз.

Внезапно она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Это был Трокмортон. Он только что вернулся с охоты и стоял сейчас позади всех – заляпанный по уши грязью, с растрепанными волосами. Глаза Трокмортона, глубоко запавшие, были обведены синевой, а в уголках рта появились глубокие складки.

Селеста удивленно подняла брови, словно желая спросить, чем вызвано столь пристальное внимание Трокмортона к ее скромной персоне, и добавила:

– Россия – страна сумасшедших.

– Слушайте, слушайте! – воскликнул другой человек, выступая из толпы. – Прекрасно сказано, мисс Милфорд! Опять в яблочко!

И Селеста с ужасом обнаружила, что этот человек нe кто иной, как Эллери.

Да, это был Эллери, хотя узнать его сейчас, с новой короткой стрижкой, было непросто. Но, даже лишившись своих пышных волос, он был намного красивее стоявшего рядом с ним старшего брата.

– Ты… в порядке? – воскликнула Селеста.

– Хромаю немного, – улыбнулся ей в ответ Эллери, сверкнув белоснежными зубами, и добавил, поднимая перевязанную руку: – Да вот еще руку повредил. Стали делать ремонт в спальне, рядом с детской. Там работала одна горничная… клеила обои. Стремянка поехала, горничная закричала, я прибежал на крик, и… вот. Если бы не я, горничная могла бы разбиться.

Гости, из тех, кто помоложе, окружили Эллери и стали засыпать его вопросами, и никто не заметил скептической усмешки, пробежавшей по губам Селесты.

– Ты спас горничную? – замирая от счастья и страха, спросила Патриция.

– Кто-то же должен был прийти ей на помощь, – небрежно ответил Эллери, едва взглянув на свою невесту.

– Но вы сами могли убиться, – воскликнула какая-то молодая девушка из гостей.

Эллери одарил и ее короткой улыбкой, ответив со скрытым достоинством:

– В такие минуты не думают о себе. – С этими словами Эллери похромал к дому, и следом за ним потянулась целая толпа. – Но довольно обо мне. Лучше расскажите, что интересного было здесь, пока меня не было.

27
{"b":"7255","o":1}