ЛитМир - Электронная Библиотека

– Расскажи о своей таинственной незнакомке, – сказал Трокмортон, пытаясь расправить свой галстук.

Эллери закатил глаза к потолку и начал нараспев:

– У нее волосы цвета меда, с золотистым отливом. Ее белоснежные зубы похожи на жемчужное ожерелье. Совершенством своей фигуры она превосходит статуи Венеры, высеченные из мрамора. У нее маленькие руки, тонкие пальцы, а ее молочно-белую, гладкую кожу можно сравнить с…

– Мрамором?

– Да! Да! – радостно отозвался Эллери, сверкнув белоснежной улыбкой.

– Разумеется. – Трокмортон раскатал рукава рубашки и принялся вставлять в них запонки. – А ее соски, я полагаю, похожи на бутоны нераспустившейся розы.

Эллери нахмурил брови. Как и все Трокмортоны, он не терпел насмешек и не прощал их никому, даже старшему брату.

– Я не знаю, какие у нее соски.

– И то слава богу, – искренне порадовался Трокмортон.

– Пока не знаю, – веско добавил Эллери. Возможно, Эллери на самом деле был умнее, чем предполагал Трокмортон, однако ему все равно было не понять, почему его помолвка с Патрицией и индийскими чайными плантациями ее отца была так важна для семьи Трокмортон, иначе он не стал бы столько времени болтать о какой-то незнакомке с хорошими зубами и сосками, похожими на розовые бутоны.

– О-хо-хо. – Эллери направился к серванту и щедрой рукой налил себе бренди в хрустальный бокал. – Как мне знакомо это выражение твоего лица. Оно означает: «Я – Трокмортон и потому должен держать в узде свои чувства».

– Да? Странно. На самом деле я думал о том, как это здорово, что ты нашел для меня прелестную молодую леди.

Эллери поперхнулся, едва не выронил рюмку и с удивлением посмотрел на брата.

– Не сходи с ума. Это моя девушка, хотя, мне думается, тебе в самом деле не повредило бы еще раз жениться. После смерти Джоанны ты слегка одичал, а так, глядишь, снова стал бы человеком. Тот, кто регулярно лазит пальцем в банку с вареньем, мрачным не бывает.

Все это Трокмортон слышал от Эллери уже не раз и потому ответил быстро и резко:

– О своем пальце я сам как-нибудь позабочусь, а ты лучше о себе подумай.

– Но ты-то подумал обо мне, когда затевал эту чертову помолвку, – ядовито заметил Эллери и выпил бренди одним глотком.

– Ты выудил из семейной кассы уже достаточно, пора теперь самому на жизнь зарабатывать.

– И теперь ты гонишь меня под венец, чтобы я отработал свои долги? – На лице Эллери появилась откровенно презрительная усмешка. Настолько выразительная, что невольно возникало подозрение в том, что Эллери долго репетировал ее перед зеркалом. – Жених! Вот та роль, в которой я могу наконец опередить своего несравненного старшего брата.

И, не дожидаясь реакции Трокмортона, Эллери поспешно спросил:

– Так ты поможешь мне узнать ее имя? «Крепко же она его скрутила», – подумал Трокмортон, а вслух ответил:

– А почему ты сам не спросил, как ее зовут?

– Она не захотела сказать, – неохотно ответил Эллери, крутя в пальцах опустевший бокал.

– Не захотела сказать тебе, – удивился Трокмортон.

– Я встретил ее на станции, куда приехал затем, чтобы подобрать лорда и леди Фезерстон…

– В каком часу это было?

– В начале пятого.

– Они приехали в два.

– Тогда понятно, почему их не было на станции, – небрежно пожал плечами Эллери, не встретивший вовремя своих крестных. – Ну ничего, они меня простят.

«Простят, – молча согласился с ним Трокмортон. – Тебе все прощают. Всегда».

– И там, на станции, стояла она, – продолжил Эллери. – Такая красивая, с прекрасной фигурой…

– И белыми как жемчуг зубами.

– Зубы я рассмотрел потом. А тогда она только что сошла с поезда и смотрела по сторонам – такая потерянная и одинокая…

– Очень трогательно.

– А вот когда я подошел и спросил, не могу ли ей чем-нибудь помочь, она улыбнулась… О боже, как она улыбнулась! А затем ответила: «Привет, Эллери!»

Последние слова явно озадачили Трокмортона.

– Выходит, она знает тебя, – сказал он.

– И не только меня, но и тебя тоже. Она спросила, как ты, и я ответил, что как всегда – пресный и унылый.

– Спасибо тебе на добром слове.

– А она рассмеялась и ответила: «Разумеется».

– И ей тоже спасибо.

«Приятно, конечно, быть известной всей стране личностью, – подумал Трокмортон, – однако еще большее утешение – надеяться на то, что эта известность не перекинулась пока из Англии в Европу».

– Еще она спросила про маму. Потом про жеребца Тегути – хотела узнать его родословную. И про Джаниллу спросила, а когда я ответил, что наш старый нес умер, на глазах у нее появились слезы. – Эллери глубоко вздохнул. – Носовой платочек у нее батистовый, кружевной и надушен хорошими духами.

Тут Эллери, великий знаток всего, что связано с женщинами, прищурившись, вперил взгляд в потолок и уверенно добавил:

– Цитрус, корица и, я полагаю, иланг-иланг.

– Да, на такое только ты у нас способен, – Проворчал Трокмортон, одергивая свой старомодный сюртук. – Но постой, если она знает тебя, то почему же ты ее не знаешь?

Эллери с рассеянным видом вновь наполнил свою рюмку из графинчика.

– Сам не понимаю, как я мог забыть такую необыкновенную женщину.

– Да, на тебя это совсем не похоже, – согласился Трокмортон.

Еще не было случая, чтобы Эллери не вспомнил хорошенькую женщину, если видел ее хотя бы однажды.

– Не похоже, – уныло отозвался Эллери и вновь приложился к рюмке, правда, уже не с такой жадностью, как прежде. – Забыть такую женщину? Невероятно. Я обожаю ее.

– Назови лучше женщину, которую ты не обожаешь, – сухо вставил Трокмортон.

– А когда я упомянул о своей помолвке, у нее на глазах снова заблестели слезы.

Кем бы ни была эта женщина, ясно, что она заинтересовала Эллери слишком глубоко и серьезно.

– И ты, разумеется, решил ее утешить?

Эллери приложил руку к сердцу и мечтательно ответил:

– Всего один поцелуй, невинный поцелуй в щечку, и на лице у нее вновь засияла улыбка.

– Обнажая жемчужные зубы.

– У тебя хорошая память, это может нам пригодиться.

Трокмортон с трудом подавил желание заскрежетать своими собственными ровными белыми зубами.

– Итак, она здесь.

– Да, я сам ее привез. – Эллери отставил на поднос недопитый бокал, подошел к Трокмортону и подергал за воротник. – Прикажи твоему слуге тщательнее следить за одеждой. Плохо поглажено.

Эллери, разумеется, был прав, но…

– Все равно на меня никто не взглянет, – сказал Трокмортон. – Ведь это ты у нас жених, а не я.

– Лучше не напоминай, – страдальчески поморщился Эллери и пристально посмотрел на графинчик с бренди.

Трокмортон не собирался лишний раз напоминать брату о трагическом событии – его помолвке с Патрицией Иллингтон. Напротив, сейчас нужно было действовать не только быстро, но и осторожно. Впрочем, осторожность была врожденной чертой Гаррика, а принимать решения на лету его научила сама жизнь, и без этих качеств он никогда не смог бы стать главой империи Трокмортонов… Да и своего нынешнего влияния в британском правительстве тоже не имел бы. А сейчас он должен найти способ отвести нависшую опасность.

– Гаррик, ведь ты не хочешь, чтобы я был несчастен? – театрально возопил Эллери, словно герольд, возвещающий о прибытии высокого гостя.

– Я тружусь не покладая рук, чтобы ты был счастлив, – осторожно ответил Трокмортон.

Эллери не знал ничего о том, чем на самом деле занимается его старший брат, а тот, в свою очередь, не стремился заполнить этот пробел. Трокмортона вполне устраивало, что его считают неповоротливым тугодумом. Но стоит только прямодушному, бесхитростному Эллери узнать об истинных целях Трокмортона, и он непременно захочет помочь, а тогда уж наверняка жди беды.

– Что-нибудь не так? – спросил Эллери. – Ты как-то осунулся.

– Нет, ничего. Просто задумался над тем, что ты сделал со своей таинственной красавицей после того, как привез ее сюда?

– Что сделал? Потерял! Высадил ее у крыльца, отогнал на конюшню свою коляску, вернулся, и…

3
{"b":"7255","o":1}