ЛитМир - Электронная Библиотека

– Тебя задела доброта Селесты по отношению к леди Патриции?

– Не нравится мне, когда мои люди выходят из-под контроля, – ответил Гаррик, внимательно рассматривая свой палец. – Сначала Стэнхоуп, который оказался русским шпионом, затем Пенелопа, которая связала свою няню, и наконец Селеста, прелестная Селеста… Ты обратила внимание, как все на нее смотрели, когда она приехала?

– Пенелопа связала свою няню? – усмехнулась леди Филберта. Слава богу, а то несчастная девочка стала казаться слишком взрослой для своих лет. – Это хорошо.

– Доказано! Я же говорю – доказано! Вот увидишь, леди Патриция так и поступит, сначала потанцует с другим, а затем нарочно заденет Эллери грудью.

– Я ничего не понимаю.

– Дело в том, мама, что я сам лазил ей под юбку.

Леди Филберта продолжала свои попытки понять хоть что-то из бессвязного бреда Гаррика.

– Сам лазил под юбку? К кому? К Патриции?

– Да нет же, к Селесте! Она была испугана и в то же время… – Глаза Гаррика мечтательно закатились. Он покрутил в пальцах ручку, погладил пером себя по щеке и продолжил: – Она была такая нежная, страстная… И даже прекраснее, чем я себе представлял. Она очень рассердила меня. – Он сфокусировал глаза в одну точку, посмотрел на мать и резко спросил: – Почему, черт побери, от людей ждешь одного, а они покупают совсем иначе?

– Потому что они обладают свободой воли. – и нежно честно признать, что перемены, происходившие с Гарриком, переполняли радостью материнское сердце леди Филберты, и если бы не ее ревматизм, она, наверное, пустилась бы в пляс.

– Почему я не знал об этом раньше? – страдальчески поморщился Гаррик.

– Очень часто мы просто неправильно понимаем людей.

Просто в жизни Гаррика с самого детства что-то не сложилось, хотя леди Филберта не могла сказать точно, с какого момента все это началось. В три года Гаррик прогнал из дома грязную бродячую кошку, и отец был доволен им. В восемь он уже умел держать себя в руках, никогда не раздражаться и получал за это похвалы от матери. А потом уехал из дома и вернулся из Индии двадцатилетним спокойным, уравновешенным, уверенным в себе джентльменом, привыкшим мыслить логично и цепким в делах.

Не слишком ли поздно она поняла, что сдержанность сына все дальше уводит его от простых человеческих чувств и эмоций, превращает его в бездушный автомат? Но, значит, живы были и его страсть, и его темперамент. Они просто таились где-то в дальнем уголке души, и вот сейчас, пробудившись, превратили Гаррика в возбужденного мальчишку-школьника.

– Мы не можем использовать Селесту, – вновь заговорил Гаррик. – Я дам ей охрану до самого Парижа. Так она и помолвку Эллери не расстроит, и меня… Мама, оказывается, я люблю женщин!

– Слава тебе, господи, за такое утешение на старости лет!

Леди Филберта и в самом деле давно уже боялась, что Гаррику не дано быть нормальным человеком. Но оказалось, так мало было нужно, чтобы вернуть его к жизни.

Всего лишь появления маленькой Селесты в платье, зашнурованном спереди зелеными лентами.

– Только мне не нравится, что женщина может заставить меня потерять контроль над собой… – Он упал в кресло и обхватил голову ладонями. – Она уезжает. Завтра же!

Дочку садовника леди Филберта не пожелала бы в жены ни одному из своих сыновей. Да, она была хорошенькой девушкой, даже очень милой, но… из простых. Д разве можно представить, чтобы на венчании в церкви гостями жениха были леди и джентльмены из высшего общества, а со стороны невесты – садовники, горничные и повара?

Леди Филберта, глубоко вздохнула. Небольшой роман не повредит репутации Гаррика, и если Селеста в состоянии вывести его из вечной спячки, что ж, в таком случае леди Филберта готова сама привести в спальню старшего сына эту девчонку, предварительно обмотав ее лентами с ног до головы.

– Дорогой, я хорошо понимаю твои чувства, – она действительно понимала, ведь ей когда-то и самой пришлось искать путь к сердцу ее старого мрачного мужа, – но мы не имеем права забывать о своей миссии. Стэнхоуп нанес вред нашей организации, но мы еще не знаем, как это было сделано.

– Селеста должна уехать.

– Селеста – наша единственная возможность докопаться до истины.

– Завтра же, – глухо ответил Трокмротон, опустив голову на грудь. – И чем дальше, тем лучше.

– Нам до сих пор ничего не известно о сообщниках Стэнхоупа. Гаррик, гости разъедутся через два Дня. У тебя есть всего эти два дня для того, чтобы покончить с предателем. – Гаррик продолжал отрицательно качать головой, и тогда леди Филберта вытащила из рукава один из последних козырей, карту, разыгрывать которую позволено только матерям. – Дорогой, пока я сама занималась делами, таких провалов, как со Стэнхоупом, у нас не было и быть не могло. Я думаю, что ты обязан был заметить признаки предательства со стороны своего секретаря. А значит, вина за провал полностью ложится на тебя.

– Мы найдем какой-нибудь другой способ решить эту проблему, мама, – ответил Трокмортон, медленно поднимая голову и поворачиваясь к леди Филберте.

Щелкнула дверная ручка, и в комнату просунулась голова Дафти.

– Леди Филберта, мистер Трокмортон. Мне неловко прерывать ваш разговор, но прибыл человек с донесением. Это очень серьезно, речь идет о взрыве.

* * *

Трокмортон открыл дверь детской и вдохнул запах камфары и ромашки, лакированных лошадок и детских воспоминаний. Он всегда любил детскую. Она напоминала ему счастливые годы: родителей, которые его обожали, учителя, терпеливо отвечавшего на все вопросы, и маленького брата, повсюду бегавшего за ним, словно хвостик.

Он не хотел обманывать себя. Сегодняшние события потрясли весь сложившийся уклад жизни, заставили его утратить контроль над собой и своими поступками. Он делал – боже, что он делал с Селестой! Прежде он не позволял себе такого даже в самых потаенных мечтах. Но когда он почти сумел убедить себя в том, что поступил так ради спасения Селесты и самого себя, чтобы не сойти с ума от наваждения, охватившего его, пришло это ужасное сообщение о взрыве. Двое англичан, один из которых был его агентом, а второй – потенциальным предателем, погибли в Крыму при взрыве бомбы.

Случайное совпадение? Нет, конечно.

Теперь нужно будет заняться доставкой тел в Англию, ведь ни один человек не должен лежать в чужой земле. Но, быть может, Маклину удалось выжить? Нет, это было бы чудом.

Итак, Селеста должна будет остаться и, сама того не подозревая, исполнить свой долг перед родиной, а Трокмортону придется обуздать свои чувства и вернуться в обычное, прежнее состояние.

Помочь ему в этом должны детские воспоминания, знакомые предметы и запахи. Этот деревянный, отполированный мастикой пол, блестящий в лучах заходящего солнца. Эти красные с синим занавески с крупным узором. Полка со стоящими на ней книгами – потрепанными и совсем новенькими.

Его дочь.

При виде Пенелопы лицо Трокмортона просветлело, и все проблемы временно отодвинулись на второй план.

Скрипнуло кресло-качалка, в котором сидела миссис Браун с вязанием в руках. Полная пожилая женщина улыбнулась, увидев Трокмортона, и приветливо кивнула ему. Пенелопа сидела спиной к Трокмортону, склонившись над книгой, и еще не заметила появления отца. Трокмортон присмотрелся к потрепанному томику в руках Пенелопы.

«Робинзон Крузо».

На прошлой неделе, перед самым приездом гостей, он читал вслух эту книгу для девочек. Для обеих девочек.

Трокмортон окинул детскую взглядом и тревожно спросил миссис Браун:

– А где Кики?

– Не знаю. Спряталась куда-то, она очень хорошо умеет прятаться. – И миссис Браун, подмигнув, кивнула на большой шкаф для игрушек с резными дверцами-жалюзи.

На полках шкафа бок о бок с куклами Пенелопы стояли старые, облупленные оловянные солдатики и плюшевые звери – слабость Кики. Отличное место, чтобы прятаться. В детстве он сам не раз прятался в этом шкафу. Трокмортон успокоился. Девочки в безопасности, да и сам он начеку. Теперь нельзя лишь допустить, чтобы черное предательство Стэнхоупа каким-то образом отразилось на Пенелопе и Кики. От этого негодяя можно ожидать чего угодно. Предав организацию, он не остановится и перед тем, чтобы выкрасть невинных детей.

39
{"b":"7255","o":1}