ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что ты имел в виду, когда говорил про шпионов? – грозно спросил Трокмортон.

Но Эллери ничуть не испугался его тона.

– А что ты имел в виду, когда говорил о мерах, которые принял для того, чтобы отвлечь от меня Селесту?

– Сначала ты ответь! – прорычал Трокмортон. Он не позволит Эллери увести разговор в сторону, тем более что тот затронул слишком важный вопрос!

– Я так верил тебе, брат! – сказал Эллери. – Ты обещал позаботиться о Селесте, а на самом деле решил сам приударить за ней.

Все-таки Эллери удалось сменить тему.

– Кто тебе об этом сказал? – спросил Трокмортон.

– Да все гости только об этом и говорили, когда разъезжались. Лорд и леди Фезерстон застукали вас с Селестой рано утром. Она была растрепана и по-прежнему в бальном платье. А ты в это время сидел на диване и шнуровал башмаки. – Эллери отлепился от шкафа и двинулся на брата. Таким разгневанным Гаррик его еще никогда не видел.

Трокмортон поднял руки и попятился за стол – ему не хотелось вступать в драку с Эллери.

– Итак, мой честный, правильный, добродетельный братец соблазнил дочку садовника, – процедил Эллери.

– Я обещал на ней жениться.

– И считаешь, что этого достаточно? – пророкотал Эллери. – Болван! А теперь эта чудесная девушка несчастна по твоей вине!

– Леди Патриция тоже несчастна, но уже по твоей вине.

Однако уловка Трокмортона не сработала.

– Я сам разберусь с леди Патрицией, – отрезал Эллери. – Мы же говорим с тобой о Селесте.

– Полагаешь, тебе удастся поладить с леди Патрицией?

– Как и тебе – поладить с Селестой.

– Думаю, леди Патриция была вне себя, когда узнала о Кики.

– М-да. – Эллери резко сменил направление, в два шага оказался возле шкафчика и налил себе полный стакан виски.

Трокмортон едва сдержал проклятия, вертевшиеся у него на языке. Эллери опять запил.

– Не пей, – как можно спокойнее и убедительнее попросил Трокмортон. – Леди Патриция никогда не выйдет замуж за пьяницу.

– А я и не собираюсь на ней жениться. Надоела мне она со своими ахами да вздохами. Все равно мы с ней не пара. – Эллери сделал большой глоток, вздрогнул и потряс головой. – Так что лучше расстаться сразу. Кстати, ты сам можешь жениться на Патриции, если захочешь. А я… я хочу стать шпионом, как и все мои родственники.

– Э-э… шпионом? – переспросил Трокмортон, выгадывая время.

– Да, шпионом, – усмехнулся Эллери. – Ты спрашивал, как я об этом узнал? Но помилуй, таинственные всадники, приезжающие и уезжающие в любое время суток, охрана на каждом углу Блайд-холла, женщины, лопочущие на разных языках… Это на меня никто не обращает внимания, но сам-то я все вижу и подмечаю!

Трокмортон всегда считал себя умнее всех, но вот поди ж ты! Всего за какой-то час двое совершенно разных людей сумели доказать ему обратное.

– Об этом известно еще кому-нибудь?

– Хочешь спросить, не разболтал ли я твою тайну? – Эллери сделал еще один глоток и поднял бокал, словно салютуя Трокмортону. – Нет, братец, никому не разболтал. Даже по пьянке.

– Скажи… это действительно очень заметно… то, чем я занимаюсь?

– Нет. Все люди, как правило, видят только то, что хотят увидеть, и поэтому вся эта возня может сойти для них за твою деловую деятельность. Но я-то другое дело, Гаррик, я-то здесь живу!

Ответить на это Трокмортону было нечего, а Эллери тем временем продолжал:

– Я всю жизнь ждал, когда же меня позовут. Ведь в эти игры сначала играли папа и мама, а затем ты. Но никто не приглашал меня поиграть вместе с собой, а ведь это было бы так просто. Тебе достаточно было сказать: «Присоединяйся к нам, Эллери». Да, согласен, в торговле и прочих делах я не силен, но шпион из меня получился бы очень даже не плохой.

– Ты сам не понимаешь, о чем говоришь!

– Я говорю… на четырех языках, Гаррик, и если нужно, могу выучить еще несколько. А самое главное – все меня считают никчемным бездельником, пустышкой. Да ты и сам знаешь, о чем говорят у меня за спиной.

– Я не думал…

– Просто потому, что тоже считал меня дурачком. Но на самом деле я не такой глупый, как кажется. Например, в прошлом году я не менее шести раз засекал Стэнхоупа, когда тот отправлял письма. Со своим слугой, ну ты знаешь его, такой… никакой.

У Трокмортона отвисла челюсть.

– Ты… знаешь, что Стэнхоуп… отправлял… письма?

– Да перестань ты заикаться, Гаррик. Можно подумать, ты сам этого не знал.

– Только на этой неделе догадался.

Эллери поиграл бровями, подошел к шкафчику и налил виски в два бокала.

– Выпьем? – спросил он.

Трокмортон покорно принял протянутый бокал, а Эллери добил брата, небрежно заметив:

– Я полагал, что ты используешь Стэнхоупа в качестве двойного агента, а то давно бы сказал.

Трокмортон старался вспомнить слугу Стэнхоупа. Да, Эллери прав, он был… никакой. Среднего роста, среднего веса, темные волосы, водянистые голубые глаза. Обычный англичанин, таких здесь девять из десяти. И этот серенький мышонок прямо под носом Трокмортона передавал письма от Стэнхоупа к русским и от русских к Стэнхоупу!

Эллери схватил Трокмортона за плечо – тот покачнулся, расплескивая виски на свой драгоценный персидский ковер.

– Если бы я был в деле, мы бы давно уже поймали этого приятеля.

– Ты должен был прийти ко мне.

– Нет, это ты должен был прийти ко мне. – Для большей убедительности Эллери ткнул себя пальцем в грудь. – Еще не поздно, Гаррик, возьми меня сейчас. Я хочу работать у тебя шпионом.

Трокмортон посмотрел на Эллери. Светловолосый, изящный, неотразимо привлекательный. Но выдержит ли он, если его схватят и начнут пытать? А русские это умеют…

Нет, приносить подобные жертвы на алтарь отечества Трокмортон не в состоянии.

– Не могу, – ответил он. – На сегодня я вне игры.

– Тогда сведи меня с кем-нибудь, кто остался на поле, – предложил Эллери.

– Я хочу, чтобы ты был жив и здоров, – покачал головой Трокмортон. – И мама этого хочет. Все. Нет, и не проси.

Эллери отпрянул назад, словно слова брата больно ударили его. Потом улыбнулся, взял в руки бутылку и прижал ее к своей груди.

– В таком случае я сам найду дорогу в ад, – сказал он.

* * *

«Все катится к чертям», – подумала леди Филберта.

Она тяжело брела по садовой дорожке, скрипя по гравию своей тростью. Эллери запил. Патриция сама не своя от злости. Трокмортон соблазнил девушку, которую собирался прогнать из дома. А Селеста… С ней леди Филберта хотела поговорить сама. Кроме того, ей нужно узнать, почему Трокмортон сидит в своем кабинете, и заодно сообщить ему о том, что пропал слуга Стэнхоупа.

До леди Филберты дошли смутные слухи о том, что Селеста якобы отвергла предложение выйти замуж за Гаррика. Слышала она и о том, как рано утром лорд и леди Фезерстон застали их обоих в оранжерее – сияющую от счастья Селесту и унылого Гаррика. Узнав об этом, леди Филберта была готова забыть про свой радикулит и пуститься в пляс. Но она не стала звать музыкантов, а взяла вместо этого трость и пошла в дальний угол сада. Здесь она и нашла Милфордов – отца и дочь. Оба они стояли на коленях и пололи сорняки.

Бедная Селеста. Сначала она просто скользнула взглядом по леди Филберте, но когда узнала ее, то низко опустила голову и принялась полоть еще усерднее.

Леди Филберта не стала ругать Селесту и просто сказала:

– Какое полезное занятие. Когда я была моложе и у меня не было этого проклятого радикулита, я любила полоть сорняки на заднем дворе. Вы помните, как это было, Милфорд?

– Да, мадам. Конечно, помню, мадам, – ответил он, поспешно поднимаясь на ноги.

– Запах травы прочищает мозги и укрепляет тело. Ты согласна со мной, Селеста?

Милфорд легонько толкнул дочь ногой, и Селеста медленно поднялась, вытирая испачканные в грязи руки.

– Да, мадам.

– Милфорд, позволите мне ненадолго увести вашу дочь?

Он молча кивнул. Они так давно были знакомы с леди Филбертой, что той не составило труда прочитать то, что было написано в его взгляде: «Не причиняйте больше боли моей девочке».

58
{"b":"7255","o":1}