ЛитМир - Электронная Библиотека

– Какого?..

Патриция посмотрела на него, перегнувшись через край кровати.

– Это было прекрасно. Но пока довольно.

Довольно? Всего несколько поцелуев, и этого ей довольно? Должно быть, он совсем разучился обращаться с женщинами. Перед глазами Эллери оказался расстегнутый край ночной рубашки Патриции, в котором виднелась ее грудь. Щеки Патриции раскраснелись, отчего ее лицо стало еще прекраснее.

Эллери склонил голову набок и принялся решать новую загадку – почему это вдруг Патриция из серенькой уточки превратилась в настоящую красавицу?

«Да потому что я люблю ее», – прогремело в голове Эллери, и он задохнулся от этой мысли еще сильнее, чем от падения на пол.

Он лег на спину, а Патриция сползла ближе к краю кровати и потрогала его за грудь.

– Ты жив, Эллери?

Он поймал ее пальцы и поцеловал.

– Я чувствую себя хорошо, просто великолепно.

– Не ударился, когда я скинула тебя с кровати?

– Совсем напротив.

– А головой ты не ударился? – насторожилась Патриция.

– Смотря в каком смысле.

Патриция освободила свои пальцы и скрылась в глубине кровати.

Эллери зажмурил глаза и представил себя счастливым мужем.

– Эллери.

Он открыл глаза. Патриция вновь свесилась с кровати, уронив почти до пола свои растрепавшиеся темные локоны.

– Да, моя дорогая?

– Тебе нравится Селеста?

Этот вопрос нужно было обойти как можно осторожнее.

– Она очень красивая, милая, но мне нет до нее дела. Меня интересуешь только ты.

– Это хорошо, потому что Трокмортон влюблен в Селесту.

«Не сошла ли она, часом, с ума? – подумал Эллери. – Впрочем, нет, не похоже».

Просто она рассмотрела то, что он и сам должен был бы увидеть, если бы только не стремился с таким упорством идти наперекор судьбе.

Он улыбнулся Патриции. Именно эта женщина; как ни странно, оказалась судьбой Эллери – прекрасной судьбой.

– Трокмортон влюблен в Селесту? Ну и черт с ним!

– Не богохульствуй, – предупредила его Патриция и снова исчезла за краем кровати.

Эллери почувствовал неудобство. Он сидел возле кровати Патриции, словно пес, с которым она недавно его сравнила.

– Ты собираешься выйти за меня? – Спросил Эллери, карабкаясь назад на кровать.

Ответа не последовало.

– Ты нужна мне, Патриция. Я пропаду без тебя, без твоей красоты, мудрости и доброты.

Она посмотрела на него сверху, сидя на матрасе, подогнув под себя одну ногу. Ночная рубашка задралась, открывая взору Эллери крепкую лодыжку. Затем Патриция приподняла ногу и уперлась босой ступней в грудь Эллери.

– Мне не нужен мужчина, который может пропасть без меня. Я хочу видеть тебя таким, каким всегда себе представляла, – сильным, умным, честным. Поэтому вопрос ставится иначе – готовы ли вы, Эллери Трокмортон, стать человеком, за которого я согласилась бы выйти замуж?

Подол ночной рубашки задрался почти до самого бедра. Еще немного, и глазам Эллери открылись бы райские врата. Он облизнул пересохшие губы и пробормотал:

– Если ты…

– Ты понял мой вопрос? – перебила его Патриция.

– Отчасти, – сделал новую попытку Эллери. – Да, я могу быть сильным, умным и честным. Это все?

Патриция кивнула головой.

– Ты уверена? Ничего не станешь добавлять задним числом?

Она отвела ногу.

Он перехватил ее и вновь прижал к своей груди.

– Без тебя моя жизнь потеряет смысл, – быстро сказал Эллери.

Патриция сидела, глубоко задумавшись.

– Если хочешь, я уеду из дома и докажу, что могу быть именно таким человеком, – сказал Эллери. – Но лучше, если бы мы уехали вместе.

– В путешествие?

На этот раз ему удалось прочитать мысли Патриции.

– После медового месяца возьмем Кики и поедем по свету.

– Хмм…

– Что ты скажешь о Центральной Азии?

– Очень заманчиво.

– Я люблю тебя, – с отчаянием сказал он.

– Полагаю, ты говорил это всем своим женщинам, – строго заметила Патриция.

– Ну… да. Но теперь я люблю только тебя.

– И чтобы больше не пить, – сказала Патриция.

– Ни капли, – легкомысленно пообещал Эллери.

– И никаких женщин, кроме меня.

– Никаких. Ни одной. Клянусь.

– Иначе у тебя не будет больше детей.

«Как это понимать? Она не станет спать со мной, если у меня появится другая женщина? Или возьмет в руки острый нож и…»

– Никогда в жизни даже не взгляну на другую женщину, кроме тебя, – поспешил заверить свою невесту Эллери.

– Эллери, – осуждающе протянула Патриция.

– Постараюсь не смотреть, – поправился он. Патриция глубоко вздохнула и торжественно произнесла:

– Хорошо. Я выйду за тебя замуж. У Эллери перехватило дыхание.

– Спасибо, – выдохнул он. – Это большая честь для меня.

Он сказал это совершенно искренне, охотно вверяя свою судьбу в руки этой женщины, зная, что рядом с ней у него не возникнет никаких житейских проблем. Неизвестно, будет ли он при этом по-настоящему счастлив, но…

Но он любит эту женщину!

А сейчас…

Эллери нежно погладил ногу Патриции – от лодыжки до колена – и сказал:

– Ты не могла бы немного переменить позу?

– Вот так? – Она убрала левую ногу с груди Эллери, но только затем, чтобы забросить ее ему на плечо, а правое колено выставила перед собой.

Аи да Патриция! Эллери и предположить не мог, что она окажется такой… игривой!

Теперь оставалось лишь уложить Патрицию на спину.

– Чуть ближе, – прошептал Эллери. – Просто чуть…

– Не можешь дотянуться? – спросила Патриция.

– Д-да… – Его пальцы хватали воздух и ничего, кроме… воздуха.

Патриция резко подобрала ноги и скрылась под одеялом.

– Ничего другого не будет, – сказала она. – Во всяком случае, до брачной ночи.

Глава 27

Из столовой доносился нестройный гул голосов. Никто не кричал, не ссорился, и Трокмортон подумал о том, что все идет по-прежнему и жизнь продолжается.

Подойдя к двери, он остановился, чтобы успокоиться, но это ему, увы, не удалось. Любой разговор – между Эллери и лордом Лонгшо, или между Эллери и Патрицией, или между матерью и леди Лонгшо – не должен, казалось бы, касаться Трокмортона, но он догадывался, он знал, что так или иначе все они судачат именно о нем и о Селесте.

Они, вне всякого сомнения, потрясены тем, что случилось между ним и этой невинной девушкой. Наверняка обсуждают каждый его новый шаг. Осуждают поведение Трокмортона, нарушившего все законы приличия. Трокмортон так и слышал лорда Лонгшо, который недовольным тоном осведомляется о том, все ли в этой семье такие сумасшедшие, как Гаррик.

– Доброе утро, Эрни, – сказал Трокмортон слуге, стоявшему возле двери столовой.

– Доброе утро, мистер Трокмортон, – ответил тот с плохо скрытым отвращением.

Вот этого Трокмортон и опасался. Теперь ясно, что все слуги возненавидели его.

– Но я же предлагал ей выйти замуж, – пробормотал он.

Он вошел в столовую. Все они были здесь – лорд Лонгшо с мрачным, как на похоронах, лицом, леди Лонгшо, затянутая в корсет, мать, усердно играющая роль гостеприимной хозяйки, Эллери с налитыми кровью глазами и Патриция. Она сидела немного поодаль от остальных и улыбалась… О чем, интересно знать?

При виде Трокмортона все дружно уставились на него и замолчали.

Трокмортон решил нанести удар первым – он привык всегда брать быка за рога.

– Я полагаю, – начал он в полной тишине, – что мы должны официально заявить о разрыве отношений между нашими семьями. Нужно будет дать объявление в «Тайме» о том, что помолвка между Эллери и леди Патрицией аннулируется. Это позволит нам избежать лишних слухов.

Трокмортон оглядел ошеломленные лица собравшихся и важно уселся на свое законное место во главе стола, украшенного георгинами какого-то невероятного, ярко-желтого цвета.

Завтрак ему подала сама повариха – обычный завтрак, состоявший из яичницы, бекона, булочек и кофе. Если бы Трокмортон не был так поглощен своими мыслями, присутствие Эстер в столовой должно было насторожить его, но он не придал этому никакого значения, поддел вилкой большой кусок яичницы и отправил его в рот.

62
{"b":"7255","o":1}