ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Может быть, твой отец? — Роузи промолчала, — Фактически я просто тянул время, прежде чем в первый раз дать тебе в руки книгу, опасаясь, что ты решишь, что не нуждаешься во мне больше, и наши чудесные часы учения закончатся.

— В самом деле? — улыбнулась Роузи.

— Честное слово, я получал от них огромное удовольствие. — Тони тоже улыбнулся. — А ты?

Роузи посмотрела на него сквозь полуопущенные Ресницы.

— И я.

Это робкое признание заставило сильнее биться его сердце, и Тони чуть было не прижал ее к себе. Ему хотелось протянуть к ней руки, заключить в крепкие объятия и убедиться, что она действительно рядом с ним, что она дышит, что нежная кожа излучает ласковое тепло, а губы — настоящие врата рая.

— Тони, ты уверен, что хочешь читать сегодня? — Она слегка наклонила голову, словно котенок, не совсем уверенный в ласковом настроении хозяина.

— Э-э… Читать?

— Ты кажешься слишком далеким от всего этого.

Очнувшись от опасного течения своих мыслей, Тони постарался упрятать их в самые дальние уголки сознания.

— Нет, что ты! Напротив!

— Тони? — Ее ресницы снова вздрогнули.

— Мы будем читать, — твердо ответил он и помог ей открыть книгу. — Это «Великая Библия» Кранмера, изданная сразу после того, как наш обожаемый король Генрих объявил себя главой англиканской церкви. Посмотри только, какие прекрасные картинки. Когда я учился читать, эта книга служила мне азбукой — мне подарила ее женщина, которую я звал «мамой». Она всегда говорила, что если я вдруг не смогу разобрать слова, то должен просто посмотреть на картинки и отдохнуть.

— Ты не можешь разбирать слова? — поразилась Роузи.

— Сейчас — могу. — Он удержал ее от перелистывания страницы. — Но когда учился читать, то не мог. Мой домашний наставник часто жаловался, что я трудный ученик. Мне все время хотелось быть вместе с отцом и братом, кататься с ними верхом. Когда я смотрю на твое прилежание, мне становится стыдно.

Роузи все-таки открыла книгу там, где она была открыта сначала. Тони созерцал девушку с таким же вниманием, как она сейчас книгу. Казалось, за все время их знакомства Роузи еще никогда не выглядела такой прекрасной.

— Смотри, — она согнулась над страницей, — вот буква и слово «и».

— Правильно, — одобрил Тони.

— А это — слово «ты», а это — «время». — Роузи замешкалась, выискивая слово полегче, и наконец победно произнесла: — «Край».

Тони вздохнул с притворным отчаянием.

— Ты решила со своими способностями посмеяться надо мной? Неужели ты не можешь читать фразы целиком?

Перевернув несколько страниц, Роуэи нашла место, которое ей понравилось.

— Смотри, это песня. Она нам должна понравиться.

— Песня? — Вытянув шею, Тони попытался понять, где именно остановился взгляд Роузи. — Послушай, почему бы тебе не пересесть так, чтобы мне была видна книга?

Сегодня днем смерть пронеслась совсем рядом, а вечером Тони страстно желал близости этой девушки. Оказавшись чрезвычайно покладистой, она без лишних слов пересела к нему на колени, и Тони сразу ощутил теплоту ее тела и уже не мог думать ни о какой книге — всепоглощающая волна желания охватила его.

Как же он любил ее! Как хотел прижать ее еще ближе, чтобы ощутить всем телом ее ласковую плоть!

— Это называется «Песнь песней…». — Она запнулась и наконец выговорила сложное слово: — «Со-ло-мона».

Тони вздрогнул. Ей попалась на глаза «Песнь песней»? Он всегда получал огромное удовольствие от этой главы и восхищался этим библейским героем. Но позволить читать это Роузи вслух… Нет, это невозможно!

— «Позволь ему поцеловать меня в уста — для тебя эта любовь крепче вина…» — Она остановилась и уставилась в бегущие строчки, потом перевела взгляд на Тони. — Правильно?

— Совершенно верно. Продолжай дальше. — В голосе Тони было явное одобрение.

Роузи перевернула страницу.

— «Он привел меня на…»

— На пиршество, — пришел на помощь Тони.

— «…на пиршество, и в его глазах была…» — Роузи снова запнулась, но совсем не потому, что не могла прочесть.

— Итак, была? Что была?

— «Любовь».

Слово упало в тишину, словно жемчужина в бокал терпкого вина. Очевидно, Роузи ожидала, как отреагирует Тони.

— Ты прочитала все без ошибок… — только и мог вымолвить Райклиф.

— «Подай мне кубок, поднеси сочный плод; я не вынесу страдания любви…» — Повернув голову к Тони — теперь он видел ее точеный профиль, — Роузи посмотрела на него краем глаза. — Наверное, правильно будет «я не вынесу страдания и любви»?

— Я не вынесу, — подтвердил Тони.

Роузи повернулась к нему лицом — глаза ее сверкали, словно угольки в камине.

— Я имела в виду…

Тони улыбнулся.

— Читай дальше.

— «…Твоя любовь пьянит сильнее вина, твой тонкий аромат лучше всех благовоний! О, моя супруга, твои губы словно соты, источающие мед и молоко…»

Роузи остановилась и, когда Тони наклонился, чтобы помочь, снова повернулась лицом так, что их губы находились совсем рядом. Нет, напомнил он себе, до ее губ значительно дальше, чем кажется. Очень далеко. Если он попытается сблизиться, то водоворот желания поглотит его, а он уже убедился, что слишком слаб перед искушением.

— Это напоминает мне тебя…

— Что ты имеешь в виду? — не понял Тони.

— Когда ты говоришь, твой язык тоже источает мед. Порой ты говоришь совершенно удивительные вещи. — Она взглянула в его глаза. — Например, когда объяснял мне, какое значение имеют поцелуи для влюбленных. Что, целуясь, они сливаются воедино.

— Неужели я говорил так?

— Говорил. И у тебя получалось — вот как сейчас. — Расстояние, которое Тони желал представить большим, сократилось в мгновение ока, — он почувствовал, как горячие мягкие губы прижались к его рту.

Это было проявление бесконечного доверия, и Тони решил как зеницу ока хранить это чувство. Ему казалось, что он балансирует на самом краю пропасти. И как только на своих губах Тони ощутил трепещущий язык Роузи, земля закачалась, и он полетел вниз.

Из последних сил, пытаясь замедлить этот головокружительный полет, Тони отдернул голову, но Роузи, крепко сжав его голову, поцеловала снова. Тони готов был поклясться, что Роузи повторяла все движения, которым научилась от него самого, воспроизводя их с величайшей точностью. Поймав ритм движений его языка, Роузи опустила руку и в том же ритме стала гладить его восставшую плоть.

Как, черт побери, ее рука оказалась там?

— Послушай, мы не должны делать это! — Он отдернул голову и во все глаза уставился на нее.

Поняв, что Тони пытается вырваться из ее объятий, Роузи медленно открыла глаза, улыбнулась и сказала с самым невинным видом:

— Я только хотела выразить восхищение твоим сегодняшним героизмом.

— Лучше читай дальше! — Тони боялся, что не выдержит этой сладкой пытки.

Подняв с пола упавшую книгу, Роузи снова открыла ее на середине.

— Где же я остановилась? Совсем не помню. — Она легонько постучала пальцем по нижней губе.

Глядя на это, Тони не мог удержаться от того, чтобы не представить, как трепетно могли бы ласкать его и эти губы, и этот палец… Он научил ее целоваться, и Роузи оказалась способной ученицей. Что ей стоит научиться и ласкам?

— «Твой стан гибок, словно пальма, а груди — как виноградные гроздья…» — Прикрыв глаза, Тони представлял одну из этих нежных гроздей то в своей руке, то около губ. — «… Моя возлюбленная! Как бушует во мне огонь страсти!» — Да, так оно и есть. Стоит Роузи случайно задеть его, как тело напрягалось помимо его воли. Тони не мог представить, что будет, если она прижмется к нему еще сильнее.

— «Мы зайдем в этот виноградник, и я подарю тебе любовь…»

Заниматься с Роузи любовью весной, на природе… Что за волшебная сказка! Теплое солнце греет спину, и он прижимает к земле ее горячее податливое тело, и земля под ними содрогается в экстазе, когда он сажает свое семя.

— Мне нравится это. — Ему тоже. Она прочитала: «Позволь мне видеть твое лицо, позволь мне слышать твой голос — ты прекрасна». Тони, ты тоже прекрасен, и от звуков твоего голоса по спине у меня бегут мурашки.

49
{"b":"7259","o":1}