ЛитМир - Электронная Библиотека

Другая часть его лица находилась в тени, отчего синий глаз казался черным и выражал дьявольскую решительность.

С одной стороны – красота, свет. С другой – гнев, боль, темная сторона его души. Глядя на его лицо, Джейн видела картину, которую она напишет.

– Нет! – его рука, подобно клинку, решительно разрезала воздух. – Перестаньте так смотреть на меня. Вы не будете меня рисовать.

Ошеломленная Джейн попыталась отступить, спрятаться от его проницательного взгляда, но он не выпустил ее. Вместо этого он встряхнул ее руку и сказал:

– Что за самоуверенность, которая позволяет вам считать, что вы единственная, кто может видеть?

– Потому, что я единственная, кто видит, – вспыхнула она.

– Нет, – его губы сжались в злобной улыбке. – Нет. Клянусь, я отучу тебя принимать меня за идиота и дам тебе причину любить то, что у тебя есть в Англии.

Повернувшись, он потащил Джейн за собой. И хотя она яростно отбивалась, несмотря на ее рост и силу, Блэкберн был все-таки сильнее. Дело уже было не в эскизе, что-то большее руководило ими. Он взглянул на нее и понял, о чем она думает, и это было дерзкое нарушение ее личной свободы.

Она пыталась вырваться, надеясь убежать на пляж, но увидела, что за ними наблюдают, встревоженно и удивленно перешептываясь. Отчаявшись, Джейн помахала рукой племяннице. Но Адорна в ответ лишь вскинула руку и подпрыгнула на месте, словно ее тетя отправлялась в долгожданное путешествие.

По мере того как дикорастущая трава сменялась ухоженным газоном, расстояние между пляжем, компанией и Джейн увеличивалось. Она остановилась. Осока на краю тропинки зацепилась за кожаные туфли Джейн, и лишь благодаря Блэкберну, крепко обхватившему ее руку, девушка не упала на землю. Остановившись, Блэкберн спокойно посмотрел на нее. – Кричи, если хочешь.

Джейн набрала в легкие воздуха. Открыла рот. И поняла, что годы лишений и хорошие манеры оставили в ней свой отпечаток. Она медленно выпустила воздух и сказала:

– Я не кричу.

– Это я уже заметил, – его голос выдавал скрытое торжество. Взяв ее под руку, крепко сжимая папку, Блэкберн направился к ближайшей садовой тропинке. Джейн чувствовала, как сухожилия его руки напрягаются, чтобы держать ее, и как натягиваются мышцы бедра, пока он быстро вел ее вперед. Запах его лимонного мыла смешивался с бризом. Первое из встреченных ими качающихся от ветра деревьев накрыло их своей тенью. Джейн чувствовала, что какая-то неведомая сила поглотила, обезоружила и стремительно несет ее навстречу неизбежному, и она не могла этому противостоять.

Трава уступила место гравию. С обеих сторон тропинки росли высокие выстриженные кусты, усеянные цветами. Какая-то ветка зацепилась за чепец и наполовину стянула его с головы Джейн.

– Подождите! – Она попыталась остановиться, чтобы спасти головной убор. Чепец ей одолжила Виолетта.

Но Блэкберн прошипел:

– Ты и твои шляпы – просто катастрофа! – Одной рукой он развязал ленты и швырнул чепец на землю.

– Вы не можете этого сделать! – воскликнула Джейн.

Он проигнорировал ее слова с пренебрежением человека, который уже совершил преступление. Сжимая ее, словно железными клещами, он увлекал Джейн вперед.

Деревья все еще держали их в тени, а зелень вокруг стала гуще. Одна тропинка вилась по направлению к беседке. Другая вела прямо к открытому газону и широким ступеням дома.

Блэкберн продолжал быстро тащить ее в одном ему известном направлении. В свое время Джейн хорошо изучила Монтаг Хаус, национальный музей искусств. Но сейчас она чувствовала, что при попытке отличить одни насаждения от других у нее начинает кружиться голова. Девушка поняла, что они блуждают по лабиринту высоких аккуратно выстриженных кустарников, словно между живыми изгородями. И если бы ей вдруг удалось вырваться, она бы часами блуждала здесь под серым от туч небом.

Однако, взглянув на упрямый подбородок Блэкберна и холодный блеск в его глазах, Джейн решила все же попытать счастья и выбраться отсюда.

Но у нее не было ни единого шанса. Тропинка извивалась и петляла, уводя их все дальше и дальше, навстречу какому-то неизвестному ей безумию. Она пыталась отдышаться, утомленная быстрым темпом и петляющей дорогой, но Блэкберну, казалось, не было до этого никакого дела. Перед ним была цель, и сколько бы это ни заняло времени, – Джейн подумала, что они будут идти вечно – он достигнет ее.

Повернув за угол, который ничем не отличался от остальных, Блэкберн радостно вскрикнул. Они оказались в душистом теплом центре лабиринта. Ухоженная трава покрывала выпуклые холмики земли. С одной стороны росло маленькое декоративное дерево. Вдоль тропинки была укреплена железная решетка. Ее обвивало множество роз, источавших дурманящий аромат, – румяно-розовых, непорочно-белых и солнечно-желтых. Окружающие кустарники пропускали сюда лишь легкий ветерок, а насыщенный запах цветов был просто искусительным. Здесь находился журчащий источник с неторопливо струящейся водой, в которой со щебетом купались и чистили перышки небольшие птицы.

Это место могло бы стать чудом для счастливых любовников – и лорд Блэкберн вел ее именно сюда.

Несомненно, он и раньше приводил сюда женщин.

Стараясь вырваться из рук маркиза, Джейн ткнула его в ребра. Блэкберн согнулся пополам и выронил альбом. Джейн пыталась высвободиться, и перед тем, как лорд снова устремился к ней, поймала на себе его красный от ярости взгляд. Блэкберн сделал движение в ее сторону, но она схватила его руку и потянула вперед. Затем отпустила; послышался шлепок тела, падающего навстречу живой стене из розовых шипов.

Птицы пронзительно закричали и разлетелись. Не глядя на то, что натворила, Джейн подобрала юбки и побежала. Она уже повернула за угол, когда услышала, как Блэкберн взвыл от боли:

– Мои глаза!

Его глаза. Его прекрасные глаза цвета ночного неба. Выколоты шипами?

Она сделала еще пару шагов. Неправда. Это невозможно. Он блефует. Он пытается заманить ее в ловушку.

И хотя Блэкберн ничего больше не говорил, Джейн слышала, как он отмахивается от веток розы, ломает их, страдальчески стонет, слишком жалобно и слишком громко.

Джейн оправила юбки и быстро пошла прочь. Блэкберн – бог. Ничто не может повредить ему.

Она замедлила шаг. Но он человек. Война уже оставила на его лице шрам. Неужели колючки открыли его рану рядом с глазом?

Проклиная себя за глупость, она подкралась и заглянула за угол изгороди.

Он стоял к девушке спиной. Одной рукой Блэкберн сражался с цепляющимися за него шипами. Другую держал у лица. Джейн подошла ближе, стараясь идти по траве, а не по гравию, чтобы приглушить шаги, держась сбоку и зная, что чем ближе она приближается к нему, тем дальше уходит от безопасности.

Блэкберн убрал руку с лица, и Джейн заметила ржаво-красные пятна на его щеках и тонкую алую струйку, стекающую со лба.

– Лорд Блэкберн! Позвольте помочь вам. – Она поспешила к нему.

Джейн была всего в трех шагах от него, когда маркиз резко протянул руку и схватил ее. Его пальцы замкнулись на ее запястье, еще ноющем от предыдущего заключения. Лицо его было непроницаемым, когда он посмотрел на нее.

– Чтобы завоевать розу, нужно сразиться с ее шипами. Вырываясь, Джейн нечаянно ударилась о решетку. Шипы проткнули ее ладонь. Девушка вскрикнула. Блэкберн снова поймал ее, удерживая от новой раны при тщетной попытке вырваться.

– Стой смирно, – сказал он. Одну за другой он вытащил вонзившиеся в ее руку колючки. На ее глаза навернулись слезы боли – или унижения, что так легко попалась.

Но кровь все еще стекала с длинной царапины на его подбородке, пачкая накрахмаленный воротник. Лоб тоже был расцарапан, колючки проткнули его кожу сквозь одежду, отчего на ней появились красные пятна.

Какой они были парой в этот момент – в синяках и пятнах крови от борьбы с розами, друг с другом, со всем миром. По щеке Джейн пробежала слеза, и она поспешно вытерла ее свободной рукой.

32
{"b":"7260","o":1}