ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Оставь их себе! — Хью резким движением запахнулся в мантию и решительно направился к двери, пообещав себе не произносить больше ни слова. Но передумал и вернулся. — Скажи мне только одно. — Он поднял вверх указательный палец. — Ты действительно любила меня в юности?

Бросив негодующий взгляд на этот торжественно воздетый палец, она посмотрела Хью в лицо, и ее губы тронула улыбка.

— Да, любила.

— Тогда, черт побери, постарайся полюбить меня снова!

* * *

— Миледи что-то не нравится? — робко спросила Неда, показывавшая новой хозяйке кухню.

— Нет-нет, здесь все замечательно! Это одна из лучших кухонь, которые мне доводилось видеть, — рассеянно ответила Эдлин, обводя хмурым взглядом большой очаг, сверкавшую чистотой посуду и главного повара. — Просто я, к своей досаде, совершенно забыла, какими тупоголовыми упрямцами бывают мужчины, — неожиданно добавила она.

Дюжий повар посмотрел на нее с испугом.

— По-моему, это очень трудно забыть. Особенно если напоминание всегда перед глазами. Вы ведь имеете в виду… какого-то конкретного мужчину? — спросила Неда.

По дипломатичной паузе, которую сделала жена домоправителя, Эдлин догадалась, что повар принял ее замечание на свой счет.

— Ваша кухня поистине великолепна, — натянуто улыбаясь, сказала она ему, чтобы сгладить неловкость.

Тот вздохнул с облегчением.

— Говоря о тупоголовых упрямцах, я имела в виду прежде всего мужей, — пояснила Эдлин Неде, с которой вдруг стала весьма откровенна.

— В честь вашего прибытия повар распорядился зажарить целого быка! — сообщила та, легонько подтолкнув хозяйку вперед, не решаясь пока пускаться в рассуждения на предложенную тему. — У вас будут пожелания относительно прочих блюд?

Что будут подавать к столу во время предстоящего пиршества, совершенно не заботило Эдлин: она имела случай убедиться, что готовили здесь отменно. Однако кухонная челядь уже выстроилась для церемонии приветствия и явно ждала похвалы от графини. Эдлин немного смутилась: ей и раньше доводилось участвовать в подобных «смотринах», но ни разу под руководством такого знатока этикета, как Неда. Когда новая хозяйка, стараясь запомнить каждое имя, поприветствовала всех до последнего поваренка, они с Недой направились через двор к коровнику.

— Вы навсегда завоевали их сердца, миледи, они будут служить вам с радостью, — заверила ее Неда.

Но Эдлин не терпелось вернуться к прерванному разговору.

— Дело в том, — сказала она, — что до брака с графом Роксфордом я целый год жила в аббатстве среди монахов. Там я совершенно забыла о мужском норове.

— Понимаю! — ответила Неда, запахиваясь в плащ, потому что пошел дождь. — Как не забыть! Я не встречала ни одного монаха, которого можно было бы назвать нормальным мужчиной!

— Нормальным? — Эдлин не любила этого слова. — Но они самые что ни на есть нормальные мужчины!

— О, они, конечно, почтенные, святые люди, — поспешно добавила Неда, — они преданно служат. Богу, но…

Тут она открыла дверь коровника, и навстречу им бросилась одна из доярок.

— Здравствуй, Джудит. Это наша новая хозяйка. Она пришла взглянуть на коров.

Эдлин вовсе не хотела глядеть на коров. Ей не терпелось продолжить разговор с домоправительницей о монахах, но вместо этого ей пришлось гладить отменно выглядевших животных и заглядывать в деревянные ведра, восхищаясь их чистотой.

— Ты что-то собиралась рассказать о монахах? — напомнила она, едва они с Недой вышли за порог.

— Ох, я совсем не хотела вас обидеть, миледи. Уверена, вы знакомы со многими весьма достойными монахами. У меня дядя и брат тоже в монахах, я очень их люблю и уважаю.

— Но все же? — настаивала Эдлин. — Что тебя не устраивает?

— Да можно сказать, что они для меня потеряны. Они живы-здоровы, хоть и многое выстрадали, чтобы стать ближе к Богу. Они хорошо исполняют свой долг, но для меня в их жизни больше нет места. — Она задумчиво смотрела куда-то в дальний угол двора. Дождевая вода, стекая с соломенной крыши коровника, лилась им под ноги, и Неда отступила назад, прислонившись к стене.

— Не то чтобы это задевало мое самолюбие, нет, просто я помню, насколько мы с братом были близки в детстве. Я скучаю по нему.

— Но если бы твой брат стал рыцарем, вам тоже пришлось бы расстаться. К тому же его почти наверняка уже убили бы, — возразила Эдлин решительно.

— На все воля Божья! — Неда спрятала руки в рукава. — Если бы он остался жив, то приезжал бы хоть изредка. Я могла бы обнять его, как в детстве. Он завел бы семью, и даже после его смерти его дети напоминали бы мне о нем. Нет, что вы, я не жалуюсь, но все же так было бы не в пример лучше.

Посреди двора в грязной луже возились двое крестьянских ребятишек, по виду не старше сыновей Эдлин. Если бы она строго-настрого не запретила Аллену и Паркену играть во дворе, то приняла бы этих мальчишек за своих сыновей. Один из них подобрал палку и взмахнул ею словно мечом, другой тоже схватил какой-то обломок, и закипела битва двух юных рыцарей.

У Эдлин сжалось сердце. Нет, она не желала, чтобы ее сыновья стали рыцарями. Пусть уж лучше постригутся в монахи, по крайней мере останутся живы. Но что ею двигало: эгоизм или материнская любовь? Стремление обеспечить наилучшее будущее детям или боязнь потерять их?

Если Неда права, то придет день, когда любовь к Богу навсегда вытеснит из сердец мальчиков любовь к матери. И лицо Аллена уже не будет вспыхивать от радости при виде нее, и Пар-кен перестанет льнуть к ней по обыкновению, молча прося материнской ласки…

— Нам пора, миледи. Надо спешить, иначе мы не успеем обойти весь замок и оставшиеся без вашего внимания слуги решат, что вы ими пренебрегли и чем-то недовольны, а те, которых вы повидали, задерут нос. Начнется ненужное соперничество.

Неда первой шагнула во двор, и они пошли среди островков мокрой травы и многочисленных луж, внимательно глядя под ноги, чтобы не запачкаться.

— Что до мужей, то они и впрямь умом не блещут. Ваш, например…

Похоже, Неда была не очень лестного мнения о Хью, и Эдлин решила, что эта женщина ей, пожалуй, нравится.

— Что ты о нем думаешь?

— Ничего плохого, разумеется. Не хуже, чем другие мужчины. — Неда сделала еще несколько шагов, и тут ее прорвало: — Ну посудите сами, разве женщина на его месте решилась бы выставить вон управляющего, обремененного семьей, даже не поинтересовавшись, готовы ли они служить новым хозяевам?! И это при том, что поместье содержится в образцовом порядке!

— Ты абсолютно права! — с готовностью согласилась Эдлин.

— Бердетт предупреждал меня, что так и будет, но я сомневалась. Сказала: если новый лорд умный человек (а, по слухам, так оно и есть), он, конечно, оставит нас при себе или по крайней мере даст шанс доказать свою преданность.

— Что же ответил Бердетт?

Неда остановилась посреди двора.

— Он просто поднял меня на смех! После тридцати лет совместной жизни обозвал дурой! Но разве так уж глупо было предположить, что хозяин оставит нас ради своей же пользы?

— Именно это я и пыталась втолковать Хью!

— Но он не хотел слушать, не так ли? Мужчинам не до разумных оценок, у них одно на уме: кто кому присягнул на верность. Эта путаница — единственное, чему они придают значение. А еще называют неразумными нас, женщин!

— Мне пришлось буквально умолять Хью оставить вас здесь, — заметила Эдлин. Неда нравилась ей все больше.

— О, как я вам благодарна, миледи! — воскликнула жена управляющего, схватив ее за руку. — Не знаю, что бы мы без вас делали! Я, правда, поцеловала сапог вашему мужу, но я-то знаю, кому на самом деле обязана своим счастьем! Клянусь, мы вас никогда не подведем!

— Я вам верю. — Эдлин ободряюще пожала Неде руку. — Но Хью боится, что вы продолжаете хранить верность прежнему хозяину, Эдмунду Пембриджу.

Хью и впрямь говорил о Пембридже с такой ненавистью, что Эдлин начала опасаться даже за собственную безопасность. Вдруг муж узнает о том, что она знакома с его злейшим врагом? Зачем было лгать, что Пембридж не посещал дом Робина, когда Хью об этом спрашивал? Она вполне могла бы сказать правду, но тогда Хью принялся бы расспрашивать ее о Пембридже и пришлось бы сказать, что он был ближайшим другом Робина.

62
{"b":"7261","o":1}