ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кристина Додд

Темное прощлое

1.

Лондон.

Лето 1847 года

– Дело не только в твоем прошлом, Саманта. Люди нанимают гувернантку вовсе не для того, чтобы она разоблачила в глазах всего света их самые ужасные пороки. – Адорна Бакнел говорила тихим, чуть хрипловатым голосом, и на первый взгляд могло показаться, что она вовсе не сердится на девушку, снова, уже в который раз, со скандалом потерявшую место. Но Саманта слишком хорошо знала свою покровительницу, чтобы поверить в это.

Девушка стояла перед столом леди Бакнел, расправив плечи и высоко подняв голову, как учила ее Адорна, и старалась изо всех сил изобразить раскаяние.

Кабинет начальницы Академии гувернанток был отделан в голубых тонах, и обитые шелком стены служили отличным фоном для изысканной красоты его хозяйки.

– Я ведь предупреждала тебя, как надо вести себя с мистером Уордлоу. Говорила, что этот человек – настоящий тиран, считающий, что женщина должна знать свое место и не сметь раскрывать рта. Ты заверила меня, что сумеешь с ним справиться.

Саманта с трудом боролась с желанием переступить с ноги на ногу самым неподобающим для юной леди образом.

– Да, мэм.

– Но не прошло и двух месяцев, как ты вернулась в Академию, оставшись без работы и без рекомендаций. К тому же можно не сомневаться, что мстительный мистер Уордлоу непременно расскажет о твоем небезупречном прошлом тем немногим представителям лондонского света, кто еще не осведомлен о нем.

Подперев подбородок руками, Адорна внимательно посмотрела на Саманту.

– Итак, что ты скажешь в свое оправдание на этот раз?

Саманта судорожно пыталась сообразить, что же такое сказать Адорне, чтобы смягчить ее гнев. Фантазии ей было не занимать, но девушка дала себе слово никогда не лгать в тот же самый день, когда решила покончить с воровством.

– Этот человек тиранит собственного сына, – тихо произнесла Саманта. – Мальчик не хочет изучать право. Норман заикается с детства, а когда отец начал передразнивать его перед всей семьей, мое сердце не выдержало. Мне хотелось… – Кровь бросилась Саманте в голову при одном воспоминании о том ужасном дне. – Мне захотелось как следует проучить мистера Уордлоу.

– И тогда ты рассказала его жене, что у него есть любовница, а любовницу убедила порвать с ним? Чем же это помогло юному Норману?

– Всеми деньгами семьи распоряжается отец миссис Уордлоу. Миледи взяла сына и переехала к отцу. Ей надо было поступить так много лет назад, но эта женщина слишком горда, чтобы признать, что совершила ошибку, выбирая мужа. Не сомневаюсь: дедушка Нормана позаботится о том, чтобы его внук мог выбрать себе занятие по душе. Мальчик очень талантлив. Он наверняка станет ученым и сделает какое-нибудь удивительное открытие.

– А как же любовница?

Саманта улыбнулась:

– Она – моя подруга. Малышка с радостью порвала со старым негодяем, чтобы начать охоту на юного лорда Пенвина. Разве можно упустить такой шанс?

– И как она познакомилась с лордом Пенвином?

– С моей помощью, леди Бакнел.

– Почему-то я так и подумала, – со вздохом заметила Адорна.

Саманта почувствовала, что на нее больше не сердятся, и продолжала:

– Мне очень жаль, миледи, что я потеряла место и навлекла позор на Академию, – каждое слово было чистой правдой. – Но мне вовсе не жаль, что я помогла юному Норману.

– Что ж, я тоже рада, что ты помогла ему. Но ведь есть более тонкие способы добиться своего.

– Я знаю, я знаю, что это так, – с жаром произнесла девушка. – Я все время повторяю себе то, чему вы меня учили. Но иногда… иногда я выхожу из себя и делаю глупости. А потом жалею об этом, но уже поздно, ничего уже нельзя исправить.

Саманте была невыносима мысль о том, что она не оправдала надежд Адорны – уже в который раз.

– Садись, Саманта, – Адорна указала на стоящий рядом с девушкой стул, обитый голубым бархатом.

Саманта опустилась на краешек стула.

Прошло шесть лет с тех пор, как Адорна подобрала ее на улице и дала шанс начать жизнь сначала. Первые три года Саманта ловила каждое слово леди Бакнел, копировала каждый жест, надеясь перенять изысканные манеры и неповторимый шарм. Но теперь, когда ей исполнилось двадцать два, Саманта вынуждена была признать, что высокая девушка с наружностью валькирии и необузданным темпераментом никогда не сможет сравниться с деликатной, безукоризненно воспитанной Адорной. Однако время, проведенное рядом с леди Бакнел, и привычка изучать свою покровительницу привели Саманту к одной мысли: за изысканной внешностью белокурой красавицы скрывался поистине живой ум, вовсе не чуждый хитрости и изворотливости.

Что ж, Саманта не ошиблась, леди Бакнел уже не сердилась на свою воспитанницу. Самое страшное позади. Но теперь придется пожинать плоды своих поступков. Ее ожидают весьма неприятные последствия.

Впрочем, Саманта с детства привыкла противостоять неприятностям. И этому научила ее вовсе не Адорна. Эти уроки преподал ей отец, чуть ли не с того дня, как Саманта научилась ходить, учивший ее залезать в чужие карманы, не забывая при этом очаровательно улыбаться своим жертвам.

– Когда мистер Уордлоу приходил жаловаться на тебя, я заметила синяк у него под глазом, – продолжала Адорна.

Саманта невольно подняла руку, сжимая ее в кулак.

– Именно об этом я и подумала, – улыбнулась леди Бакнел. – Он напал на тебя?

– Попытался. После того, как его жена покинула дом. – Схватка их была короткой и яростной. Рука Саманты, которую вывернул этот негодяй, до сих пор немного ныла. Но Саманта ни за что не согласилась бы признаться даже Адорне, что воспоминания об этом до сих пор повергают ее в трепет, и она даже просыпается по ночам с отчаянно бьющимся сердцем, очнувшись от мучающего ее кошмара. – Этот мужчина – мелкий паршивец и…

– Он выше шести футов ростом, – напомнила ей Адорна. – Вряд ли можно назвать его мелким.

– Я имею в виду не его рост, а его душу, миледи.

– Хм. Что ж, вынуждена с тобой согласиться. Но это не мешает ему быть уважаемым в Лондоне судьей.

– Уважаемым?

– Пока что это так. Но вскоре я позабочусь о том, чтобы весь Лондон узнал о его истинной сущности.

– Вы так добры, миледи. – Саманта сложила руки на коленях, старясь изо всех сил казаться степенной и скромной. Впрочем, как всегда, без особого успеха.

– Однако, – продолжала леди Бакнел, – в нашем обществе преобладают люди, уверенные в том, что женщина должна чтить святость семейных уз и нести безропотно свой крест, каким бы негодяем ни оказался ее муж.

– И это в основном мужчины, – заметила Саманта.

– В основном да, – согласилась Адорна. – Тебе будет трудно найти место еще и потому, что ты – молодая, красивая женщина.

– Спасибо, миледи. В этом есть и ваша заслуга.

Адорна научила Саманту подчеркивать выгодные детали своей внешности. Саманта носила длинные белокурые волосы заплетенными в две косы и уложенными в узел на затылке. Мужчины были без ума от ее огромных карих глаз, и Саманта запомнила раз и навсегда, что глаза хороши для флирта, но не стоит показывать окружающим светящийся в них живой ум. У нее были полные губы – слишком полные, как казалось Саманте, но Адорна объяснила ей, что мужчины будут стремиться поцеловать эти самые губы. И оказалась, как всегда, права.

Саманта казалась, пожалуй, чересчур худой, но было что-то такое в ее гладких сильных плечах, худощавом теле, в ее походке, что неизменно привлекало внимание противоположного пола. Гораздо чаще, чем ей хотелось бы. В детстве Саманта насмотрелась без прикрас на то, что представляют собой отношения мужчин и женщин, прекрасно знала, как устроено человеческое тело, и ничто из того, что она знала, не привлекало ее. Ничего подобного ни за что не случится в ее жизни!

И тут Адорне не удалось переубедить ее, хотя она не раз пыталась это сделать.

1
{"b":"7263","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Щегол
Дом напротив
Я оставлю свет включенным
Возвращение в Эдем
Чудо-Женщина. Вестница войны
Девушка, которая лгала
Линейный крейсер «Худ». Лицо британского флота
Штурм и буря
Острые предметы