ЛитМир - Электронная Библиотека

Патриотизм патриотизмом, а деньги деньгами…

Карта Чако, не без стараний дона Хуана пестрящая обозначениями троп, ручьев, ложбин, индейских селений и имеющая посередине то самое белое пятно (именно в центре пятна, в девственно чистой terra incognita, по предположениям гидрологов и местных вождей, сельва спрятала головную боль парагвайских штабистов), осталась на столе в кабинете – военный министр отложил общение с ней до утра.

Когда машина министра, урча, неторопливо добралась до главной парагвайской гостиницы, веселье на террасе «Гран Отель-дель-Парагвайя» завершилось. Молодежь оттанцевала свое: в парке перед отелем звенели, переплетаясь, голоса кокеток и их юных спутников, но песенка сегодняшнего танго была спета. Оркестранты промокали пот носовыми платками и заботливо, словно младенцев в коляски, укладывали в чехлы инструменты. Официанты, не скрывая усталости, освобождали на террасе столики от оплывших свечей. Отяжелевшие любители каньи собирались на выход, редкие парочки были слишком увлечены собой, и появление на террасе щеголеватого господина с тростью привлекло внимание лишь устроившегося за крайним столиком гостиничного постояльца.

Господин с тростью и постоялец кивнули друг другу. Не успел вошедший придвинуть к себе плетеный стул, как оставшиеся огни погасли, открывая взорам полуночников одну из самых главных достопримечательностей парагвайской столицы – тропическую ночь. Музыка окончательно стихла, однако свято место пусто не бывает – на дежурство заступили целые хоры звенящих насекомых. Неистовство местных цикад, способное заглушить даже самые громкие разговоры, оказалось на руку двум встретившимся джентльменам.

– Вновь не вижу на вашем столике мате, мистер Бьюи. – Риарт прислонил к столешнице трость и, повертев шляпу, положил ее себе на колени. – А ведь это, увы, то немногое, чем может похвастаться моя родина.

– Не переживайте за свою родину! Просто всему на свете я предпочитаю индийский чай, – откликнулся представитель почтенной британской фирмы «Шелл Ойл». – Знаете, когда мне довелось работать в Глазго, нам доставляли его прямиком из Калькутты в особых вощеных ящичках, перевязанных бечевкой. Он изумителен! Стоило только распахнуть крышку, распространялся непередаваемый аромат.

– В таком случае сойдемся на чем-нибудь нейтральном. Коньяк? Виски? Канья?

– Я заказал кофе, но его не торопятся принести, – пожаловался англичанин.

– Тогда воспользуемся моментом, прежде чем нам помешает какой-нибудь полусонный мальчишка с давно остывшим кофейником.

– С превеликим удовольствием! Итак, с чего начнем?

– Разумеется, с новостей.

– Извольте. Насколько мне известно, наши милые конкуренты, судя по всему, закусили удила: они уже в открытую подначивают своих подопечных, – заметил мистер Бьюи, доставая из нагрудного кармана пиджака две обернутые в упаковочную бумагу сигары, одна из которых тотчас была предложена собеседнику (впрочем, дон Луис отказался от угощения). Крошечный факел спички на секунду высветил лицо англичанина, вытянутое, как у лошади, с крупным носом, нависшим над верхней губой. – Дело касается не только геологоразведочных партий. «Стандарт Ойл» активно вербует в боливийскую армию чилийцев, немцев и даже чехов.

– У меня такое чувство, что здесь толчется весь мир, – устало посетовал Риарт.

– Он всегда толчется там, где пахнет деньгами, – ответствовал мистер Бьюи. – Вас это не должно удивлять.

– Меня удивляет другое, – не сдержался министр. – А именно: ваша уверенность в том, что сельва принесет дивиденды.

– Не скрою, можем и прогадать, – невозмутимо кивнул англичанин. – Однако, судя по прогнозам весьма уважаемых в научном мире специалистов, вероятность того, что Чако преподнесет приятный сюрприз, весьма велика. Иначе с чего бы любезным соседям Республики Парагвай водить дружбу с бывшими кайзеровскими генералами и загребать целыми партиями винтовки, пулеметы и горные орудия?

– Заметьте, мистер Бьюи, они загребают, как вы выразились, все это из британских арсеналов. Плохое начало для доверительных отношений. Тем более, как я понимаю, у руководства фирмы есть кое-какие рычаги в парламенте.

Англичанин засмеялся. Огонек его сигары походил на подмигивающий глазок.

– Увы, слухи о могуществе «Шелл Ойл» несколько преувеличены, – вздохнул он, насладившись медленной затяжкой. – Мы не можем влиять на решения «Виккерс». Однако политика – вещь весьма причудливая. Насколько мне известно, ваше ведомство совсем недавно закупило тридцать два крупнокалиберных американских пулемета «Браунинг».

– Цифры несопоставимы, – заметил Риарт. – Хотя вынужден признать: политика – штука чрезвычайно противоречивая.

– Вот видите! Выгода никуда не денется. На выгоде, как на фундаменте, держится человечество. Уберите ее – и все строение цивилизации рухнет.

Глазок сигары на мгновение прикрыл свое веко, затем сверкнул, и невидимое в темноте облачко дыма вновь дотянулось до Риарта.

– Я не собираюсь цитировать Маркса, оставим это большевикам, но этот бухгалтер во многом был прав, – продолжил Бьюи. – Мир таков, что в нем не осталось места для национальной гордости, если, конечно, она не подкреплена надежной банковской системой или, на худой конец, дюжиной до зубов вооруженных дивизий.

Кофе все-таки был доставлен. Насчет местного гарсона министр оказался прав: присланный из недр ресторанной кухни с последним на сегодня заказом парнишка очнулся от дремы только тогда, когда в его протянутую руку легло несколько песо.

Покончив с чашечкой за три глотка, англичанин вновь не смог отказать себе в удовольствии сделать затяжку. Риарт ждал, когда он заговорит. И дождался.

– Надеюсь, вы в курсе, что число бравых немецких унтеров в боливийской армии уже перевалило за двести человек? Дорогой дон Луис, у вас нет выбора. Вам ни в коем случае нельзя опоздать на пиршество, хотя бы потому, что нефть – это не просто черная жижа, которую по контрактам – и кстати, весьма выгодным для вас контрактам – будут выгребать из недр дюжие молодцы в оранжевых куртках. Простите, но мне кажется, вы даже не отдаете себе отчета в том, насколько важен предварительный договор с нами для страны, которая пока – подчеркиваю, пока – может похвастаться лишь мате. Не обижайтесь, но вы, военные, по традиции заскорузлые консерваторы: привыкли скакать на лошадях. Это, кстати, касается и нашего генералитета, – засмеялся англичанин. – Итак, нефть – не только экзотические для местных аборигенов автомобили, которые чудом еще не развалились от ужасающих дорог. Нефть – не только аэропланы и танки. Не только канонерки. Не только возможность бить противника в небе, на земле и на реках, отстаивая свою независимость. Это – квинтэссенция современности. Ее магистерий. И от вас зависит, будете ли вы им обладать и, следовательно, войдете в двадцатый век независимым государством, или останетесь за бортом. Смею вас заверить, отсидеться не удастся. В противном случае страну сожрут, и сожрут безжалостно – поверьте, я знаю, о чем говорю. Ваш бедный, несчастный Парагвай боливийцы закидают бомбами и раздавят все теми же танковыми гусеницами.

– Все в руках Божьих, – ответил облеченный государственной властью католик.

– Знаете, многие любят тешить себя историей о взаимоотношениях Голиафа с Давидом, – засмеялся Бьюи. – Поверьте, не тот случай. Оставим библейские притчи священникам. Как говаривал Наполеон, в реальной политике важно только количество батальонов, помноженное на превосходство в артиллерии. Кстати, вы правильно сделали, что пригласили русских. Они старые знакомые с немцами по недавней войне. Представляю, как у них чешутся руки…

Луис Риарт, промолчав, наблюдал за тенями, мелькающими на противоположной стороне улицы. Город продолжал бодрствовать. Цокали экипажи. Цикады были неутомимы. В парке еще раздавался смех. Планеты и звезды, рассыпавшиеся по всему небу, свидетельствовали о величии мироздания, на которое озабоченный парагвайскими недрами представитель «Шелл Ойл» даже и не пытался взглянуть. Англичанин в очередной раз пыхнул сигарой.

5
{"b":"726341","o":1}