ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- Гм! Ему, однако, платят за это развлеченье. Три шиллинга за сотню, как я слышал?

- У Клайма есть деньги, - сказала она, краснея. - Но ему нравится немножко зарабатывать.

- Ну и отлично. Спокойной ночи! - И капитан поехал дальше.

Расставшись с дедушкой, Юстасия машинально продолжала идти в намеченном направлении, но уже не думала ни о своей свекрови, ни о Клайме. Уайлдив! Вот кого судьба, невзирая на все его жалобы на нее, вырвала из темной доли и вновь позволила ему купаться в лучах солнца. Одиннадцать тысяч фунтов! На взгляд эгдонцев, он стал богачом. И в глазах Юстасии это была приличная сумма - достаточная, чтобы удовлетворить те ее желанья, которые Клайм в строгую минуту заклеймил как суетные и любострастные. Она не любила денег, но любила то, что деньги могли дать, и вся новая обстановка, которую она воображала вокруг Уайлдива, делала его по-новому интересным. Она вспомнила, как хорошо он был одет сегодня утром, - видно, надел свой новый дорогой костюм, не боясь порвать его о терны и шиповник. А потом она припомнила и то, как он с ней разговаривал.

- Ах, понимаю, понимаю, - сказала она. - Как ему хотелось, чтобы я сейчас была его, чтобы дать мне все, чего я ни пожелаю!

Она припоминала разные мелкие черточки, в то время ею почти не замеченные, - как он посмотрел, как он сказал, - и видела теперь, насколько все это было подсказано тем, что он уже знал о повороте в своей судьбе. "Будь он злопамятным, он с торжеством рассказал бы мне о своей удаче, а он, напротив, ни словом о ней не упомянул из уважения к моему несчастью, только давал понять, что по-прежнему любит меня, как стоящую выше его".

Молчание Уайлдива в это утро о том, что с ним случилось, как раз и было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на такую женщину. Эти тонкие штрихи хорошего вкуса были его козырной картой в игре с представительницами противоположного пола. Особенность Уайлдива состояла в том, что сегодня он мог быть придирчив, вспыльчив, даже зол с женщиной, а завтра так обаятельно любезен, что вчерашнее пренебрежение уже не казалось ей неучтивостью или вчерашняя грубость - оскорблением, напротив того, вчерашние придирки воспринимались как деликатное внимание, а поругание ее женской чести как избыток рыцарства. Этот человек, на чьи влюбленные взгляды Юстасия утром не обращала внимания, чьи добрые пожелания она едва дала себе труд выслушать, которого она выпроводила из дому через черный ход, вечером предстал перед ней уже совсем в другом свете - как владелец одиннадцати тысяч фунтов, человек с солидным профессиональным образованием, проходивший свой стаж в Бедмуте в конторе гражданских инженеров.

Юстасия до того погрузилась в размышления об успехах Уайлдива, что забыла, насколько лично ей ближе успехи и неудачи Клайма, и вместо того, чтобы идти ему навстречу, присела на камень. Ее пробудил от задумчивости голос за спиной, и, повернув голову, она увидела своего прежнего возлюбленного и нынешнего счастливого наследника - он незаметно подошел к ней сзади.

Она осталась сидеть, но по легкому трепету в ее лице человек, так хорошо ее знавший, как Уайлдив, не мог не понять, что она только что думала о нем.

- Как вы тут очутились? - проговорила она своим ясным, тихим голосом. Я думала, вы уже давно дома.

- Из вашего сада я прямо пошел в деревню, а теперь возвращаюсь, вот и все. А вы куда направляетесь, смею спросить?

Она махнула рукой в сторону Блумс-Энда.

- Я вышла встретить мужа. Боюсь, не навлекла ли я на себя большие неприятности, пока вы были со мной.

- Каким образом?

- Тем, что не впустила миссис Ибрайт.

- Надеюсь, мое посещение вам не напортило?

- Нисколько. Это не ваша вина, - спокойно отвечала она.

К этому времени она встала, и они машинально пошли рядом по дороге; пройдя две или три минуты молча, Юстасия проговорила:

- Я, кажется, должна вас поздравить?

- С чем? Ах да, мои одиннадцать тысяч фунтов, вы это имеете в виду? Ну что ж, раз уж мне не досталось кое-что другое, так приходится и этим быть довольным.

- Как-то вы уж очень к этому равнодушны. Почему вы мне утром не сказали? - спросила она обиженным тоном. - Я совершенно случайно узнала.

- Я хотел сказать, - ответил Уайлдив, - но потом - ну, я буду говорить откровенно - я раздумал, когда понял, Юстасия, что ваша звезда не высоко стоит на небе. Вид вашего мужа, когда он лежал, измученный тяжелой работой, заставил меня почувствовать, что хвалиться перед вами моей удачей было бы неуместно. А все же, - пока вы там стояли рядом с ним, у меня было и другое чувство - что он во многих отношениях богаче меня. На это Юстасия сказала с затаенным лукавством:

- А поменялись бы вы с ним - вам меня, ему ваше богатство?

- И задумываться бы не стал, - ответил Уайлдив.

- Так как мы уже начали воображать то, что невозможно и нелепо, то, может быть, переменим тему?

- Хорошо. Я расскажу вам о своих планах на будущее, если вам не скучно слушать. Девять тысяч фунтов я сразу вложу в надежные бумаги, одну тысячу оставлю наличными, а на остальную тысячу буду год путешествовать.

- Путешествовать? Как хорошо! Куда вы поедете?

- Отсюда в Париж и проведу там зиму и весну. Потом в Италию, Грецию, Палестину - до наступления жаркой погоды. На лето уеду в Америку, а оттуда это еще не решено, но, возможно, проеду в Австралию и затем вокруг Индии. К тому времени мне, вероятно, надоест кочевать. Тогда я должно быть, вернусь в Париж и буду там жить, сколько позволят средства.

- В Париж, - повторила она голосом тихим, как вздох. Она никогда не говорила Уайлдиву о парижских мечтах, которые заронил в нее Клайм своими рассказами, но вот Уайлдив идет с ней рядом, и он нечаянно стал властен осуществить все ее мечты. - Вы считаете, Париж такой интересный город? добавила она.

- Да. По-моему, это средоточие всего прекрасного, что есть на земле.

- И по-моему тоже! И Томазин с вами поедет?

- Если захочет. Она, может быть, предпочтет остаться дома.

- Значит, вы будете повсюду ездить, а я сидеть здесь!

- Очевидно так. Но мы знаем, кто в этом, виноват.

- Я вас не виню, - быстро сказала она......

- Да-а? А мне показалось, вините. Но если вам когда-нибудь захочется обвинить меня, вспомните о том вечере у Дождевого кургана, когда вы обещали прийти и не пришли. Вместо, того вы прислали письмо, и когда я его читал, сердце у меня так болело, как, надеюсь, ваше никогда не будет болеть. Это и была точка расхождения. Я тогда слишком поторопился... Но она хорошая женщина, и я больше ничего не скажу.

- Я знаю, тогда вина была моя, - сказала Юстасия. - Но это не всегда так было... Мое несчастье в том, что я слишком порывиста в своих чувствах. Ах, Дэймон, не укоряй меня больше, не могу я это вынести.

С милю или больше они шли молча, потом Юстасия вдруг спросила:

- Разве вам сюда по дороге, мистер Уайлдив?

- Сегодня вечером мне всюду по дороге. Я провожу вас до того холма, откуда виден Блумс-Энд, - сейчас поздно, не годится вам идти одной.

- Не беспокойтесь обо мне. Никто не заставлял меня выходить из дому. А вам лучше бы все-таки меня дальше не провожать. Мало ли что могут подумать, если нас увидят.

- Хорошо, тогда я вас здесь покину. - Он неожиданно взял ее руку и поцеловал - в первый раз после ее свадьбы. - Что это светится - вон на холме? - добавил он, как бы для того, чтобы скрыть эту ласку.

Она поглядела и увидела впереди мерцающий свет, исходивший, по-видимому, из открытой стороны стоящей невдалеке лачуги. Эта лачуга, которую Юстасия привыкла видеть пустой, теперь как будто была обитаема.

- Раз уж вы так далеко зашли, - сказала Юстасия, - то, может, проводите меня мимо этой хижины? Я рассчитывала где-нибудь здесь встретить Клайма, но его все нет, так я пойду побыстрее, чтобы захватить его еще в Блумс-Энде.

Они прошли еще немного вперед, и когда приблизились к этой трехстенной и крытой дерном лачуге, при свете костра и фонаря, прилаженного внутри, ясно стала видна женщина, распростертая на подстилке из папоротника, и кучка поселян, мужчин и женщин, стоящих вокруг нее. Юстасия не узнала миссис Ибрайт в распростертой женщине и Клайма в одном из стоящих мужчин, пока не подошла совсем близко. Тогда она быстро тронула Уайлдива за плечо и сделала ему знак отойти в тень, подальше от открытой стороны навеса.

73
{"b":"7291","o":1}