ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Здесь тихо и глухо, несмотря на простор. Вы не чувствуете незримого присутствия опасности, а, Вольф из Россенхеля?

Я чувствовал.

– Оставьте сомнения, кир Антисфен. Впрочем, не поздно еще повернуть назад, – ответил я не без лукавства.

– Нет. Соблазн проникнуть туда слишком велик. Пожалуй, я рискну.

– Подумайте хорошенько. В конце концов, не пройдет и нескольких недель, как к Толоссе подтянут войска Империи. Ее все равно возьмут, осадой или штурмом – неважно. Мятежников усмирят, Бретоном займется инквизиция, город станет безопасным, вы сможете приехать туда с минимальным риском и исследовать ценные остатки интереснейшей, но уже разгромленной к тому времени ереси…

– Я не намерен ждать.

– Тогда – вперед! И да улыбнется удача нам обоим.

Мы подгребли вплотную к стене; я три раза ударил кулаком в дубовые доски дверцы, закрывающей лаз и, едва лишь она открылась, четко и громко повторил слова подслушанного пароля:

– Мене, такел, такел, фарес.

Пасмурного вида неразговорчивый стражник молча отвел острие протазана от моей незащищенной доспехом груди. Мы с румийцем с трудом втащили лодку в проход и волокли ее до тех пор, пока не попали в просторное помещение с земляным полом. Там мы бросили свою посудину. Угрюмый страж посветил факелом напоследок и, не задавая лишних вопросов, вернулся на пост.

Мы были свободны и находились в стенах Толоссы.

Глава IX

Дорогой Магдалены

Людвиг фон Фирхоф. Побережье неподалеку от Толоссы, Церенская Империя.

Чайки вились над заливом, оглашая пространство резкими, пронзительными выкриками. Иссохшая земля звенела под ногами, однако пелена облаков приглушила свет солнца, обещая к вечеру штормовой дождь. Фон Фирхоф остановил серого иноходца, спешился и вынул из сумки кристалл. Кипарисовая роща скрывала советника от внимательного взгляда колдуньи, но не могла обмануть талисман – прозрачные грани тревожно опалесцировали. Агент императора всмотрелся в таинственную и холодную глубину камня. Кристалл показал ему пустынный берег, силуэт островной крепости и сидящую женскую фигурку у полосы прибоя.

«Ну что ж», – подумал Людвиг, – «я почти на месте». Он присел на валун, погрузившись в терпеливое ожидание и время от времени поглядывая на кристалл. Колдунья, издали похожая на настороженную ундину, не шевелилась, словно ее, как статую, изваяли из камня. Бывший инквизитор задумался, перебирая в памяти события прошлого.

С Клаусом Бретоном, нынешним мятежником и ересиархом Толоссы, Людвиг фон Фирхоф познакомился шесть лет назад, в Эбертале. Совсем молодой тогда священник настойчиво искал встречи с государем Церена. Фон Фирхоф внимательно выслушал его и пообещал передать прошение Бретона императору – речь шла об урезании светских доходов Церкви, реформе Трибунала и ограничении его полномочий. Гаген выслушал советника без особого энтузиазма – его отношения с примасом Империи и так переживали не лучшую свою пору. Увлечение белой магией, царившее при дворе Гагена, вызывало сдержанное неудовольствие ревнителей чистоты веры.

– Нет хуже негодяя, чем искренний мечтатель о неразумном. – заявил раздраженный император. – Друг мой, позаботься о том, чтобы такие проекты больше не доходили до моих глаз и ушей.

– Этот Бретон чтит в вас великого человека, способного на реформы. Вы не хотите выслушать его?

– Не испытываю ни малейшего желания.

Людвиг постарался облечь в вежливую форму категорический отказ, но Клаус, кажется, понял все. Скорее всего, его упорство в деле объяснялось личными мотивами. «Он потерял состояние или родичей из-за процессов Трибунала» – с сожалением подумал фон Фирхоф.

Через два года беспокойного священника взяли по доносу его собственной прихожанки. В вину вменяли довольно заурядную ересь – порицание церковной власти императора и «светское» преступление – подстрекательство к мятежу. Фирхоф не слишком верил следственным записям – женщина явно страдала тяжелой формой истерии, причиной которой, возможно, была неразделенная любовь. Бретон держался достойно, на обычный вопрос о врагах, могущих быть источником оговора, ответил отрицательно.

К несчастью для заподозренного, донос был не единственным. Прочие обличали менее явно, чем письмо женщины, однако добросовестный секретарь трибунала приобщил к делу не менее двух десятков доносов. Главным образом, Бретону вменялись в вину вольные слова – лишь чуть более резкое изложение сути его прежних проектов. От формального покаяния он, не считая себя виновным, отказался.

В таких случаях Трибунал назначает пытку подследственного. К тому времени, как Людвиг заинтересовался делом об эбертальском еретике, Бретона, к счастью, еще не успели искалечить, чему в немалой степени способствовала бюрократическая волокита.

Фон Фирхоф вспомнил события двухлетней давности и понял, что имеет дело с практиком-фанатиком. Бывший проситель не забыл унизительного отказа, его восхищение императором Церена за два года кануло в Лету, перед фон Фирхофом стоял совершенно другой человек – жесткий, целеустремленный, бесстрашный, успешно выдержавший схватку с казуистами Трибунала. Людвига ужаснуло бессмысленное упорство Бретона. Он, как мог, постарался прикрыть дело, которое к тому времени запуталось окончательно.

Освобожденный под поручительство епископа, отправленный в южную провинцию, Бретон не испытывал особой благодарности к Людвигу-спасителю. Он посмотрел прямо в холодные глаза инквизитора и, уходя, бросил напоследок:

– Vita sine libertate nihil[8].

– Primum vivere[9], – ответил тогда раздосадованный чужим упрямством фон Фирхоф.

Сейчас бывший инквизитор и нынешний советник императора сполна пожинал плоды собственного милосердия. Толосса слегка дымилась пожарами. Залив оставался пустым.

– Будем исходить из имеющегося, – пожал плечами Людвиг.

Он снова заглянул в кристалл и насторожился. За насыпью, у самых ворот, возникло движение, кажется, створки медленно отворялись. Ведьма вскочила ловко, словно хищная кошка, и гибкой тенью метнулась в сторону, прячась за прибрежные валуны. Фон Фирхоф заколебался. Появляться на берегу опасно, оставаться на месте, за кипарисовой рощей – бесполезно. Идти в Толоссу вслед за Адальбертом попросту необходимо, а вот с магическим кристаллом в сумке заявиться в город восставших религиозных фанатиков – сущее безумие.

Фон Фирхоф убрал кристалл в сумку, положил ее в яму возле валуна, замаскировал тайник тремя тяжелыми камнями; расседлал и пустил вольно пастись серого иноходца.

– Прощай, дружок.

А потом, обогнув кипарисовую рощу, заторопился в сторону берега.

И вовремя. Отряд пестро одетых и кое-как вооруженных горожан как раз в этот момент по насыпи достиг берега. Сражаться никто не собирался, навстречу осажденным двигался не вражеский отряд, а не менее пестрая толпа беглых подданных Империи. По виду они походили на бедняков. В толпе понуро брели усталые женщины, пищали и плакали младенцы.

Предводитель повстанцев приподнялся на стременах:

– Хвала Господу нашему и слава святому братству!

– Слава! – широко разнеслось над поверхностью моря.

Сумятица помогла ведьме, Людвиг видел, как она юркнула в ряды еретиков. Фон Фирхоф последовал ее примеру, не теряя из виду коричневый балахон и грубый плащ Магдалены.

Всадник тем временем снова приподнялся на стременах, чистое, правильное, строгое лицо двадцативосьмилетнего ересиарха казалось совершенным, как у хорошей статуи. Только у статуй не сияют вдохновением глаза. В Бретоне почти ничего не осталось от вольнодумного богослова – теперь он сильно смахивал на солдата. Поверх темной одежды мятежник натянул кольчугу, на поясе висел хорошей работы меч.

– А все же по сути ты совсем не изменился, Клаус, – усмехнулся про себя фон Фирхоф. – Ты такой же идеалист.

вернуться

8

Жизнь без свободы – ничто (лат.).

вернуться

9

Жизнь прежде всего (лат.).

21
{"b":"7305","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Метро 2033: Нити Ариадны
Палатка с красным крестом
Срок твоей нелюбви
Как бы ты поступил? Сам себе психолог
Девушка по имени Москва
Отбор с сюрпризом
Три минуты до судного дня
Кишечник долгожителя. 7 принципов диеты, замедляющей старение
Честь русского солдата. Восстание узников Бадабера