ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иллюзия греха
Мег. Первобытные воды
Разреши себе скучать. Неожиданный источник продуктивности и новых идей
Голодный дом
Никаких принцев!
Благодарный позвоночник. Как навсегда избавить его от боли. Домашняя кинезиология
Точка наслаждения. Ключ к женскому оргазму
Непрожитая жизнь
Сердце бабочки
Содержание  
A
A

Я поразился проницательности кира, на практике осознав, что такое пресловутые «румийские хитрости».

– Как вы умны…

– Я только следую собственной природе исследователя, – скромно ответил ученый книжник.

– А я так надеялся отсидеться за стенами.

Кир Антисфен лишь пожал плечами.

– Мне очень жаль, друг мой, что я расстроил вас. Но не все так грустно, не слушайте маловера и пессимиста и не тратьте впустую собственных слов – от души желаю вам удачно сбежать.

Я испугался – о моем предстоящем исчезновении через портал внутри форта не знал никто, кроме меня. Портал еще предстояло отыскать, приходилось тщательно прятать это намерение от слишком уж ловкого и проницательного Фирхофа. Румиец раскусил мои тайные планы легко, мимоходом, причем безо всякой личной заинтересованности. Мне сделалось очень неуютно.

– О, не бойтесь, – любезно добавил бывший поданный погибшего царства, – я не выдам ваш секрет. Зачем? Мне неприятна мысль о насилии над ученым – бегите, Вольф, бегите, и да хранит вас добрый гений книжников и сочинителей.

Я постарался не покраснеть и честно спросил друга:

– Как вы догадались?

– Этот портал описан в книгах. Вернее, был описан в одном старом манускрипте, доставшемся мне по случаю. Мест магического перемещения в Империи всего три. Одно в столичной обители, которую в самом начале своего правления закрыл нынешний государь Церена, второе где-то под Фробургом, в заброшенных известняковых пещерах. У подземелий мрачная слава – там жили эти бедняги альвисы, если верить автору опуса, второй портал открывался кровью зарезанных жертв и напрямую был связан с первым.

– Вы верите в эти ужасы?

– Как вам сказать… Не верю, однако не сомневаюсь, что слухи существуют не на пустом месте.

– Открываются кровью?

– Я бы удивился, если бы такие странные места открывались водой или иной малоценной жидкостью…

Я переварил двусмысленный ответ. Кир Антисфен между тем продолжал:

– Я мирный человек и никогда не выдавлю и унции чужой крови на такие нужды, но, признаться, соблазн проникнуть в такой портал исключительно велик. Если верить автору манускрипта, толосский проход открывается всего лишь кратким заклинанием и светом месяца в первую ночь последней четверти луны. Следующая ночь – та самая ночь перемещения. Не могли бы вы…

– Чего вы хотите?

– Немногого – составить вам компанию, когда вы отправитесь в Портал.

Я переварил предложение. Взятие в сообщники румийца представлялось мне весьма удачным ходом.

– Вас не смущает риск?

– Ничуть.

– Вам не жаль навсегда оставлять Империю?

– После порабощения Рума варварами любая земля для меня – чужбина.

– Вы готовы душой к неожиданностям?

– К любым. Вернее, я не беспокоюсь о них заранее.

– Тогда я согласен.

Итак, мы обговорили детали, пользуясь отсутствием фон Фирхофа. Я приободрился, жизнь показалась мне прекрасной, положение не безнадежным, и я решил со вкусом провести последние часы в Церене. В этот день бретонисты не штурмовали форт, делать в осажденных стенах было совершенно нечего, а уйти некуда. Мое внимание привлекли двое солдат, которые, устроившись в тени, рьяно метали кости. Я извлек последний уцелевший клочок самодельной бумаги.

Первый воин, белесый юноша с прозрачными глазами альбиноса, как раз старательно тряс стакан.

– Красотка! – объявил он жаргонное название наилучшего результата, – теперь твоя очередь, Агенобарб.

Партнер белобрысого парня, высокий, худой, рыжебородый воин, принял в свои руки стакан и в свой черед яростно потряс его. Костяшки обиженно загремели.

– Свинья! – вздохнул он, и я понял, что Агенобарба постигло горькое разочарование. Медная мелочь перекочевала из рук в руки.

Я попросил у Кира Антисфена походную чернильницу. Он дал ее, но в тот же момент понял собственную оплошность.

– Не делайте этого, Россенхель! Не унижайте собственный дар суетой! – кир почти что в непритворном ужасе попытался схватить меня за рукав.

Я увернулся. Вдохновение хулиганского толка накатило на меня, точно пенистая морская волна с лихим белым гребешком – на такую не найти управы обычными способами…

– Красотка! – эхом отозвался Белобрысый.

Агенобарб в очередной еще раз встряхнул стаканчик:

– У меня тоже Красотка.

– Переиграем еще разок… Красотка!

…Церенские воины невысоких чинов отличаются смелостью и грубостью в делах, но отнюдь не разнузданным художественным воображением. Рыжебородый заподозрил неладное лишь после восьмого выпадения «Красотки».

– Цыпленок поганый! У тебя кости подпилены.

– Да ты что! Ты дурак, Агенобарб, зачем мне пилить мои кости, если я все равно не выигрываю?

Раздраженные воины огляделись, стремясь инстинктивно, как это свойственно людям вообще, найти поблизости виноватого, на котором можно выместить злобу.

– Проваливайте отсюда, паршивые ученые свиньи! – рявкнул Белобрысый, обнаружив неподалеку меня и румийца.

– Уносите ноги, столичные маги-ослы! – добавил Агенобарб, подкрепив свое предложение весьма угрожающим жестом волосатого кулака.

Мы убрались подальше, я едва сдерживал неистовый хохот, кир Антисфен грустно улыбался:

– Вы словно ребенок играете волшебным даром, Россенхель.

– Пойдемте, пойдемте, покажемся на глаза капитану Беро и фон Фирхофу. Иначе мы можем вызвать у них законные подозрения…

Мы – кир Антисфен, я и Людвиг, пообедали в компании капитана Морица, на этот раз омлетом из яичного желтка, того самого, что остался после возведения стены на яичном белке. Я понял, что только теперь в точности осознаю все тяготы фортификации. Беро с солдатским стоицизмом запивал бледно-желтое месиво дешевым вином.

– Так вы ученые, благородные мессиры?

– О да.

– Маги, алхимики или богословы?

– В некотором роде – и то, и другое, и третье в одном лице.

– Я знавал одного монаха, тоже наподобие богослова. Правильной жизни был человек – любил веселую компанию и псовую охоту. Погиб глупо. Не будь вы, Фирхоф, бывшим инквизитором, я бы пересказал прозой местную балладу о славном отце Мартыне, в ней приврали совсем немного…

– Давайте, не смущайтесь, капитан, я не обижусь, – заверил фон Фирхоф.

– Итак, начну по порядку. Отец Мартын исповедовал десятерых набожных женщин – горожанок из этой чертовой Толоссы. Поверьте мне, мессиры, иные из них краше благородных дам – мещанки не имеют привычки задирать нос. Не знаю, как долго отец Мартын выколачивал пыль из перин медников, оружейников и скототорговцев, однако самая молоденькая и хорошенькая из овечек монаха в конце концов донесла на него Трибуналу. Святой отец, попав в руки ваших, фон Фирхоф, коллег, перетрусил настолько, что наотрез отказался признать за собой грех, столь обычный и естественный для мужчины. Он изворачивался и, завравшись наподобие ученого сочинителя, сослался на святой глас свыше, который повелел ему плотским образом отгонять греховные мысли от этих вертлявых бабенок. Признания отца Мартына произвели славное смущение в умах этих наших святош – ученые аббаты заседали с утра до полуночи, пытаясь договориться, дьявольскую или божественную сущность имели оные голоса и бывают ли такие голоса вообще и не является ли способность их слышать признаком ереси…

Я перестал слушать фривольную историю капитана Морица – это была обычная озорная новелла, осмеивающая Трибунал. Меня удивило иное – как спокойно фон Фирхоф воспринимает такие рассказы, и с какой охотой доверяется ему Беро. Но и это было не главным – еще больше меня занимал Портал. Если кир Антисфен не ошибался, бегство могло оказаться немного рискованным, но и не более того.

День клонился к закату, море успокоилось, прозрачное жемчужно-розовое небо без единого облачка темнело очень медленно – стоял ясный, спокойный вечер.

Мой разум оставался спокоен – он не видел и не знал имени неведомой угрозы, но тонкая интуиция предвидения – она спорила и с рассудком, и с эмоциями, подсказывая, что опасность, прямая и непосредственная, есть. Беда крылась где-то в этом нежно-перламутровом затишье, в надежном камне башен, в мирной атмосфере застольной беседы. Я страшился – и одновременно наслаждался последними часами покоя. Это было странное ощущение на грани прозрения. Беро тем временем закончил свой рассказ:

42
{"b":"7305","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сделай сам. Все виды работ для домашнего мастера
П. Ш.
Загадки современной химии. Правда и домыслы
Обманка
Чужой среди своих
Принцесса под прикрытием
Боевой маг. За кромкой миров
Бессмертники
Тараканы