ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Адальберт вслед за Бретоном нехотя спустился со стены, на выходе из форта к ним присоединился молчаливый, настороженный Арно.

– Что слышно нового, брат? – спросил Бретон.

– Ворота сломаны, есть две большие бреши в восточной стене. Наши люди отступили, загородив улицы. Будем биться за ратушу, там есть запас стрел, и камень не горит.

– Если дело обернется худо, придется отойти в форт.

– Трудно собрать людей – они рассеялись по городу, все смешалось, брат, но ты прав, нельзя допустить, чтобы священное братство отрезали от верхней крепости.

И двое еретиков, окружив с обеих сторон и подталкивая Хрониста Адальберта, вышли на улицы Толоссы, освещенные серным огнем.

* * *

Набившаяся в храм святой Катерины толпа колыхалась словно тростниковое поле, малейший толчок, переданный и усиленный скопищем людских тел, грозил сбить с ног.

Людвиг фон Фирхоф с трудом нашел относительно спокойный уголок за толстой колонной. В стрельчатое окно пробивались сполохи огня – крыша соседнего дома догорала, пламя объяло стены, плавился свинец рам, и мелкие стекла окон уже падали на булыжник мостовой.

Советник прислушался – к треску огня и ропоту толпы примешивался еще один звук. На небольшом отдалении от храма сталкивалась со звоном оружейная сталь и окрики приказов смешивались с возгласами раненых.

– Сюда идут солдаты! – крикнул кто-то, и страх обуял скученную толпу.

Людвиг едва устоял на ногах, а потом безуспешно попытался пробиться к выходу – люди стояли плечом к плечу словно стена. Раскрытые двери храма позволяли увидеть кусок мостовой, в этом проеме, на фоне приглушенного света знойного вечера, появилась фигура солдата-бретониста – член братства где-то потерял пику, оставшись лишь при коротком мече.

– Уходите, – обронил он в скопище людей. – Скоро здесь будут собаки императора.

Толпа качнулась, раздались плач и выкрики обиды:

– Нет!

– За что? Мы верили вам!

– Почему вы бросаете нас?

Святой брат замялся на пороге, в смущении растеряв слова.

– Да нас самих всего-то горсть осталась. Простите, если что не так. И прощайте.

Черный силуэт в густо смазанной кольчуге скрылся из глаз. Несколько десятков людей поспешно выбрались из храма, надеясь затеряться в паутине улиц, толпа поредела, но не достаточно, чтобы пропустить к выходу фон Фирхофа.

– Спасения! – звонко выкрикнул женский голос.

В этот отчаянный миг жажда чуда захлестнула измученных страхом людей, кто-то робко затянул священный гимн, к певцу присоединялись все новые голоса, и через короткое время торжественный хорал уже сотрясал высокие своды храма. Людвиг ужаснулся – эту песню обычно исполняли как часть похоронной службы. Мрачно-величественные слова, воспевающие последнюю, страшную битву времен, нестерпимо контрастировали с просветленными верой лицами – в какой-то момент советник почувствовал, что теряет рассудок.

– Замолчите! Скройтесь, рассейтесь, вам следует бежать…

Никто не слышал этих выкриков. Люди служили погребальную службу по самим себе, дверной проем опять на минуту поблек, загороженный силуэтом имперского солдата.

– Рихард, посмотри, что здесь творится…

Толпа ахнула, качнулась, строй песни сломался, кто-то еще пытался петь, кто-то плакал, но никто и не думал просить пощады, сталь ударила в крайний ряд людей и гимн захлебнулся криком.

– Постойте! Именем императора Справедливого! Остановитесь!

Людвига никто не слушал и не слышал, отшатнувшиеся от ударов люди сбили советника с ног, он с трудом поднялся, осознавая свое полное бессилие. «Я ничего не могу поделать», – тоскливо подумал фон Фирхоф. «Я не могу сражаться, потому что не в состоянии выбрать сторону. Я не могу никого спасти, потому что в горячке боя мой статус министра Империи не имеет никакого значения. Я не могу даже защитить самого себя, потому что навсегда утратил способности мага. И я не смог бы спокойно удалиться, потому что мне нестерпимо стыдно видеть все это. И все же я не хочу умирать, поскольку не самоубийца, значит, просто попытаюсь спасти свою жизнь».

Советник пробился поближе к алтарю и на ощупь толкнул маленькую дверцу. Против ожидания, она легко подалась, и фон Фирхоф очутился во внутренних покоях храма. Здесь было так же неуютно и голо, как в главном зале, стены носили следы грубого разорения. Людвиг поспешно миновал длинный полутемный коридор, нашел окно, распахнул створки и выглянул наружу – улица курилась дымом и пустовала, пожар прогнал и солдат, и мятежников.

Фирхоф прыгнул с высоты в восемь локтей, приземлился на груду щебня и, прикрывая лицо от огня и искр, поспешил прочь, лавируя в лабиринте улиц и стараясь держаться северного направления.

– Так я вернее окажусь за спинами атакующих.

Довольно скоро он, неожиданно для самого себя, потерял дорогу. Небо затянула предвечерняя дымка, улицы петляли и ветвились, пожар мешал идти кратчайшим путем, и советник понял, что заблудился. Он попытался сориентироваться по солнцу или по шпилю форта, но их совершенно заслонял густой черный дым. Город казался чужим и незнакомым. Поблизости лежало несколько мертвых, утыканных стрелами тел.

– Святые и бесы! Что же мне теперь делать?

В самом конце крутой улицы, там, где она делала поворот, показались три смутно знакомые фигуры. Они торопливо приближались, Людвиг взглядом поискал укрытия, и тут же понял, что бежать совершенно некуда – позади вовсю полыхал пожар, справа и слева высились глухие, без окон в нижних этажах, все в трещинах и копоти стены домов.

Знакомые незнакомцы уже подобрались почти вплотную к заметавшемуся советнику:

– Вот это сюрприз! Кажется, справедливость все-таки существует…

Фирхоф узнал голос и замер, чувствуя, как сердце птицей колотится о клетку ребер – прямо перед ним, держа под мышкой пухлую пергаментную книгу, стоял ересиарх Толоссы, самый дорогостоящий изменник Церена, собственной персоной Клаус Бретон.

Правильное, ясное лицо мятежника слегка пятнала сажа. Он где-то успел потерять шлем, концы темных волос, обрезанные ниже ушей, скрутились – их, кажется, опалил огонь. И все-таки, посреди разгрома, в черный миг поражения, лицо ересиарха хранило довольно странное, не подходящее к моменту выражение. Фон Фирхоф понял – во глазах Клауса отражалась спокойная рассудочная ненависть, совершенно лишенная, однако, страха.

Рядом стоял молчаливый Арно, и смущенно переминался с ноги на ногу весь перемазанный копотью Вольф-Адальберт:

– Я не с ними, не подумайте, я сам по себе, просто меня держат под арестом. Я бы сказал вам – добрый день, Фирхоф. Но день сегодня такой злой, что я даже не знаю, как и составить приветствие.

Клаус кивнул, соглашаясь:

– Полдень едва миновал, а уже столько всяких событий. Для тебя, Людвиг, они определенно кончатся плохо и прямо сейчас.

Ересиарх положил книгу на землю, извлек из ножен свой меч-полуторник, некогда отобранную им у Морица Беро:

– Я не стану разить безоружного. Возьми у павшего солдата клинок и дерись. Давай, шевелись, ты уже сейчас двигаешься, словно привидение.

Людвиг разжал окоченевшие пальцы солдата и поднял меч. Тот оказался не слишком затупленным и неплохо сбалансированным. Бретон, не дожидаясь, пока советник встанет в позицию, нанес первый удар, Фирхоф едва успел отразить его. Без затей рассекаемый воздух свистел, похоже, Клаус и не пытался начинать изощренное фехтование, не считая советника хоть сколько-нибудь опасным противником.

– Ты слабак и не стоишь ничего, если не прячешься за спинами своих людей…

Уже прижатый к стене Людвиг не отвечал, сохраняя дыхание, отражать прямые, сильные рубящие удары становилось все труднее. «Обидно, но он, кажется, меня убьет, прямо здесь, на улице, лишь для того, чтобы отомстить Гагену Святоше…» Клаус словно подслушал мысли противника, он внезапно переменил тактику и ловким захватом выдернул оружие из руки советника; чужой, непривычный для Людвига клинок со звоном покатился по мостовой, Бретон занес свой меч для смертельного удара. Измученный Фирхоф прислонился спиною к стене, и в ожидании конца опустил веки – правильное как у статуи, но искаженное ненавистью лицо ересиарха в этот момент представляло не самое приятное зрелище.

61
{"b":"7305","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Верность, хрупкий идеал или кто изменяет чаще
Не прощаюсь
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
Вранова погоня
Папа и море
Под струной
Один год жизни
Мусорщик. Мечта
Волшебная сумка Гермионы