ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Поступай как женщина, думай как мужчина. Почему мужчины любят, но не женятся, и другие секреты сильного пола
Арктическое торнадо
Кукловод судьбы
Как любят некроманты
Околдовать и удержать, или Какими бывают женщины
Горький квест. Том 2
Бессердечная
Тайна мертвой царевны
Маленькая страна
Содержание  
A
A

Удар получился сокрушительным – плашмя, прямо по рукам и пальцам Фирхофа.

– Это тебе за ремесло лазутчика.

Перед глазами советника взвился и рассыпался густой, удивительной красоты сноп разноцветных искр. Людвиг почувствовал, как по скулам и щекам непроизвольно бегут слезы.

– А это тебе за побег.

Клаус ударил беззащитного противника по ногам, принуждая его упасть на колени.

– Это за воровство.

Лезвие плашмя опустилось на плечо жертвы.

– А это за интриги.

Увесистые шлепки сыпались градом, Бретон не трогал ни головы, ни лица Людвига, зато щедро награждал ударами его руки, спину и плечи. «Он лупит меня, словно строгий учитель нерадивого школяра, только чертовски больно и гораздо сильнее» – подумал ошеломленный фон Фирхоф. Он старался не кричать, чтобы не распалять мучителя. Ересиарх не унимался и ударов не считал, раздавая их от души:

– За Штокмана, за серный огонь, за храм Катерины, за подлости твоего императора-беса…

Адальберт сбросил оцепенение и повис на рукаве Бретона:

– Клаус, ради всего святого, хватит побоев, вы же так его убьете…

Слегка успокоившийся ересиарх приостановил экзекуцию и носком сапога толкнул избитого Людвига в грудь, опрокинув его навзничь.

– А теперь сочтемся окончательно.

Он наступил на левую руку советника чуть пониже локтя и приготовил меч.

– Сейчас я отсеку тебе кисть…

– Клаус! Ради бога! – Адальберт, переменившись в лице, отважно вцепился в вооруженную руку мятежника. – Помилуйте его, не надо этого делать, он и так получил достаточно…

– А разве император Гаген пощадил граждан Толоссы?

– Нет, но Фирхоф-то в этом не виноват! В конце концов, ну соблюдайте же в мести меру…

Бретон задумался, не опуская меча. Людвиг лежал на спине и отрешенно рассматривал небо.

– Ладно, – объявил мятежник. – Во имя моего Бога, я согласен проявить к мерзавцу милосердие, если вы, Россенхель, немедленно возьметесь за пергамент и перепишете финал.

– Но…

– Если «но», значит, рука фон Фирхофу не нужна.

«А ведь Клаус тоже мошенничает» – подумал Людвиг. «Это разновидность честного шантажа. Он верит, что поступает со мною справедливо, но согласен отчасти смягчить свою своеобразную справедливость ради соображений иных».

– Поднимите книгу, Россенхель, – жестко приказал Бретон, не отпуская побежденного и не убирая клинка от руки Людвига. – Берите книгу и пишите так, чтобы я мог видеть написанное, и не вздумайте плутовать, если не хотите, чтобы я преподал-таки вашему приятелю полный урок.

Адальберт осторожно поднял с земли пухлый томик:

– «Globus Maalphasum, развлекательное сочинение ученой и добродетельной монахини Маргариты Лангерталь, с прологом, эпилогом, интерлюдией, песнями и сражениями, списком монастырского имущества и дивным описанием сооружений». Тут в конце еще осталось несколько чистых страниц…

– Воспользуйтесь ими.

Хронист отковырнул медную крышечку походной чернильницы, вздохнул и извлек из-за пазухи надломленное перо.

– Не поддавайтесь на шантаж, Адальберт! – взмолился друг императора.

– Простите, Ренгер-Фирхоф, но у меня на этот счет имеется собственное мнение.

Вольф-Адальберт Россенхель написал первое слово, потом еще одно, неровные строчки быстро-быстро покрывали пергамент.

– Вот и все. Как просто, оказывается, менять судьбу Империи… Смотрите сюда, Клаус Бретон – все правильно?

– Да.

– Финал вступит в силу через несколько минут. А теперь побудьте ради разнообразия порядочным человеком – перестаньте мучить фон Фирхофа.

Клаус сдвинул сапог, освобождая запястье советника:

– Ты можешь встать.

Людвиг поднялся со второй попытки и, пошатнувшись, едва не упал. Умиротворенный ересиарх Толоссы ловко поймал императорского советника и помог ему устоять, почти дружески придерживая за плечо:

– Ладно, я больше не настаиваю на твоей смерти.

Фирхоф в отчаянии озирался по сторонам, пытаясь в каждой незначительной мелочи разглядеть первый признак близкой катастрофы. Адальберт выглядел грустно-спокойным, Бретон открыто ликовал, у самого Фирхофа мучительно ныли расшибленные пальцы и побитые плечи. Арно, на протяжении всей сцены не подавший даже голоса, как-то отрешенно стоял в стороне, его впалые щеки на этот раз украшал неестественно яркий румянец.

В самом конце улицы, там, где она, уходя в сторону моря, совершала крутой поворот, внезапно возникло неясное движение.

– Что это?

– Я же говорил – это финал, – хмуро ответил Хронист.

Полтора десятка вооруженных людей неотвратимо приближались к месту событий.

– Кунц Лохнер собственной персоной. Жаль, что у меня нет арбалета. Правда, есть меч…

– Зачем вам все это, Бретон? Считайте, что здесь играется финал пьесы, на сцене не принято убивать актеров. Утешайтесь тем, что желаемое вы получили…

– Вот он! – внезапно выкрикнул капитан императорских гвардейцев. – Готовьте сеть, ребята, брать живьем, мне нужна награда.

Солдаты поспешили выполнить приказание. Ошеломленный Клаус взялся за меч, еще не веря собственным глазам.

– Что за шутки, Адальберт? И это обещанный финал?!

Ересиарх выхватил свой меч-полуторник из ножен. Людвиг благоразумия ради упал ничком и откатился в сторону. Солдаты капитана Лохнера неслись к месту событий со всех ног.

– Подлец Россенхель! Ты меня обманул! У тебя нет никакого волшебного дара…

– Не совсем так, Клаус. Я написал все, что вы от меня захотели, но при этом не поставил в конце точку. Без точки эпические произведения не действительны…

Бретон, разразившись площадной бранью, бесполезно полоснул воздух мечом – Хронист увернулся со сверхъестественной прытью.

Солдаты императора были уже совсем рядом. Арно, казалось, очнулся от оцепенения и, обнажив клинок, встал рядом с другом:

– Беги, Клаус, беги, им нужен только ты, сейчас плохое время для мести. Скройся, спасай себя, я попробую задержать солдат.

– А с тобою что станется?

– Не беспокойся, брат, мне совсем не трудно будет уйти.

Бретон помедлил, потом повернулся и бросился прочь, Арно встретил удары солдат клинком, и ответил на них собственными ударами.

– Бросьте коротышку, он почти ничего не стоит! – заорал взбешенный Лохнер. – Ловите того, высокого, темноволосого.

Гвардейцы замялись, нерешительно выбирая между вооруженным, опасным противником и недвусмысленными приказами командира. Арно отступил всего на шаг. Фон Фирхоф уже поднялся с грязной мостовой:

– Добрый день, Кунц. Хотя более злого дня я, кажется, не переживал уже года три.

– Счастлив видеть вас невредимым, Фирхоф, – недовольно проворчал капитан гвардии Гагена. – А это с вами кто такой – еще один Богом пришибленный повстанец?

– О, нет. Рад представить вам моего друга, Хрониста Адальберта.

Ошеломленный воин молча поклонился Россенхелю.

Загнанный в угол Арно между тем слабо отбивался, он уцелел, но движения помощника Бретона сделались вялыми и неуверенными.

– Оставьте его, ловите Клауса.

Солдаты наконец нехотя выполнили приказ и скрылись за поворотом улицы. Помощник ересиарха медленно осел на мостовую, сползая по стене.

– Что с ним? Он ведь даже почти не ранен…

Адальберт опустился на корточки и нащупал пульс на запястье мятежника.

– Это какое-то заболевание – внутренний недуг. Он дрался до конца и теперь умирает, мессиры. Лучше всего оставьте его в покое – такая стойкость стоит уважения.

– Россенхель прав, – кивнул фон Фирхоф. – А нам осталось выполнить еще одно дело. Как вы относитесь к подаркам венценосцев, любезный Вольф-Адальберт?

– Смотря по их качеству и назначению.

– У меня для вас как раз кое-что есть – на самый изысканный вкус.

Фирхоф извлек из-за пазухи стальной футляр, сухо щелкнула крышка, под нею обнаружилось каменное кольцо удивительной красоты. Поверхность неизвестного минерала опалесцировала бледной лазурью и розовым жемчугом, неровное мерцание шло изнутри, делая драгоценное украшение теплым, живым.

62
{"b":"7305","o":1}