ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пикинер помедлил.

– Брат…

– Что?

– Да так, ничего… Прости, если что сказали не так… Желаю тебе удачи и спасения.

– Всем войти укрыться в стенах! – крикнул Бретон.

Его голос разнесся по площади, заставляя людей опомниться.

– В ратушу! Оттуда прямая дорога в форт.

Вереница людей поспешно втянулась под своды массивного, сложенного из бутового камня здания. Через некоторое время площадь опустела, на ее булыжнике остались лишь следы костров, окровавленное, разбросанное тряпье и несколько забытых всеми мертвых тел.

Бретон последним скрылся за дверью и ее тяжелые створки накрепко захлопнулись. Солдаты, верные Империи, роты капитана Конрада и гвардейцы, вышли к площади всего через несколько минут, но не застали на площади никого. Впрочем, развязка близилась, и день Волка подходил к концу, хотя до вечера еще оставалось время. Жирный дым, растрепанный морским ветром, стлался над крышами, редким мутным облаком окутывал площадь. Несмотря на это, голое пустое пространство насквозь простреливалось арбалетчикам. Время от времени выстрел из окон ратуши валил очередного нападавшего – полтора десятка тел застыло в неестественных позах мертвецов, двое раненых слабо шевелились. Кунц Лохнер жестом подозвал Хайни Ладера.

– Ты все еще не убрался отсюда, бездельник?

– Я здесь, капитан.

– Возьми мессира Адальберта и вместе с ним марш вон в то здание. Да-да туда, где стены потолще. Последи, чтобы он не совался на площадь, если что – отвечаешь головой.

Хронист растерянно озирался, солдат грубо ухватил его за плечо.

– Пойдемте, сударь мой. Нечего пялиться по сторонам.

– Капитан!

Кунц Лохнер нехотя обернулся на окрик Россенхеля.

– Что еще?

– Поймите, мессир Кунц, я хронист, я должен это видеть…

Лохнер захохотал, стальной перчаткой растирая сажу по покрасневшим от солнца и огненного жара щекам, плохо выбритым и грубым, как свиная кожа.

– Дрот святого Регинвальда! Да вы не умеете отличить рукоять от острия меча, а туда же – лезете на рожон. Мне и моим солдатам не нужны ученые ослы, которые путаются под ногами.

– Я прошу вас…

– Ладер!

– Да, капитан!

– В том доме с толстыми стенами хорошие окна – что те бойницы. Если мессир ученый пожелает, пусть пялится в окно, этому занятию не препятствуй.

– Слушаюсь.

Хайни наполовину увел, наполовину уволок растерянного Хрониста. Кто-то из гвардейцев неосторожно высунулся на площадь – залп из пяти арбалетов сбил его с ног, три стрелы вошли в грудь, две в живот, неудачник остался лежать на спине, мертвые глаза рассматривали подернутое дымом небо.

– Унеси их всех дьявол! Сколько же стрел у этих еретиков, а, лейтенант?

– Наверняка, связками болтов набита вся ратуша.

– Расставь своих людей, пусть бьют из луков по окнам, не давайте святошам высовываться. И пришли ко мне капитана Конрада.

Командир наемников отыскался быстро, султан на его шлеме почти сгорел, франтоватые латы запятнала сажа.

– Хей, Кунц, что будем делать?

– Собери своих мерзавцев, старый медведь, по соседству я видел дровяной склад – он набит кипарисовым хворостом. Хорошие факела найдутся.

Конрад, оценив задумку друга, ухмыльнулся.

– Жаровня во славу Господа Бога.

Лучники стреляли без передышки, первый же неосторожный мятежник получил длинную стрелу под ключицу, она пробила тело насквозь, убитый перекинулся через подоконник и с вытянутыми руками повис в проеме, тяжелый арбалет со стуком упал на булыжники мостовой. Пехотинцы Конрада уже мчались через площадь с вязанками хвороста, кто-то падал, попав под ответный залп, кто-то прикрывался ношей от арбалетных стрел.

Нагромождение дров подпалили брошенным издали факелом. Сизые спирали дыма, еще робкие и колеблющиеся, заплясали над завалом кипарисовых веток.

– Эй, еретические собаки, не хотите ли сдаться?

Ратуша молчала, стрельба из окон прекратилась, пламя над завалом медленно разгоралось, пахло паленым деревом и горячей горькой смолой.

Конрад подошел к Кунцу Лохнеру, оба они встали плечом к плечу.

– Мне не нравится это затишье. Сдается, мятежники полезут наружу, как только припечет…

– Посмотрим.

Шли минуты, огонь нехотя потрескивал, хвоя кипариса осыпались горячим пеплом, корчились сучья, сажа оседала на старом камне стен, в отдалении истошно кричали перепуганные пожаром чайки.

– Никого.

– Дело нечисто.

– Святое копье! Наверное, на этой жаре мой рассудок помутился.

– О чем ты, Кунц?

– В подвале когда-то был подземный ход. Этакий лисий отнорок, который тихо и незаметно ведет в форт. Должно быть, они нашли секретный проход и воспользовались им, когда добрались до Беро.

– Так что ж ты молчал до сих пор?

– Ты не поверишь – забыл. Хотя моя забывчивость быдлу мало поможет. Еретиков набилось в ратушу что вшей в бороду ретивого монаха. Пока первый десяток бредет узким лазом, возьмем остальных – огонь не даст им стрелять из окон, но развлечения ради придется войти внутрь, а там может оказаться жарковато.

Конрад снял помятый шлем и вытер пот с коротко стриженой головы и висков.

– Не стоит. Они сгорят сами.

– Не успеют. Здесь толстые стены, прочный камень.

– Ты прав, проход свободен от огня, войдем внутрь и довершим дело мечами – я не люблю небрежную работу.

Солдаты императора бегом пересекли площадь – из окон не стреляли, кое-где хворост прогорел, но дым и жар все еще теснили людей прочь от стен.

– Вперед. Клинок и корона!

На узком пятачке, на верхней ступени лестницы, под аркой, которая венчала вход, появился человек. Опаленные обрывки солдатского плаща почти не прикрывали хауберт, кольчужный капюшон был откинут за спину, шлема не было совсем, спутанные темные волосы свалились на лоб, но Лохнер без особого труда узнал Бретона – мятежного ересиарха выдавала осанка и точеный профиль.

– Эй, Клаус Кровавый, рад тебя видеть! Хочешь сдаться? У нашего Справедливого по тебе тоскует плаха…

Вместо ответа Бретон поднял меч и сделал шаг вперед, собираясь защищаться.

– Сбить его стрелой, капитан? – тихо предложил Лохнеру старательный Ожье.

– Не стоит. Я сам возьму его. Один.

– Пока он загораживает дорогу, остальные сбегут и осядут за главной стеной, – поддержал лейтенанта Конрад.

– Надолго ли? С берега подвезут машины, мы накроем их румийским огнем. А сейчас мне нужен Клаус Кровавый, шкура лисицы вполне-таки стоит тысячи крысиных шкур. В конце концов, за голову этого парня назначена хорошая награда, а за живого – втрое больше. Я рискну, старый медведь. Эти деньги мне пригодятся, я не собираюсь ни разбрасываться ими, ни делиться.

– Как знаешь, Кунц. Я-то буду рядом. Учти, если тебе придется плохо, я без зазрения совести прикажу моим парням влепить болт в спину мятежнику.

– Ни в коем случае. Сказано ведь – мне нужны деньги, постараюсь его не калечить.

Капитан императорской гвардии шагнул вперед, примеряясь для удара. Бретон легко отбил выпад и нанес ответный удар.

– Неплохо для расстриги-священника.

Противники крутились на пятачке перед аркой, двадцативосьмилетний ересиарх понемногу теснил сорокалетнего капитана. Кунц превосходил Клауса силой, но уступал ему в подвижности и, к тому же, был связан необходимостью не убивать противника.

– Черт бы тебя побрал, верткий попался мерзавец.

Меч капитана дважды задел мятежника – один раз рассек обрывки плаща, второй оцарапал незащищенное запястье. Бретон изловчился достать плечо Лохнера, но не сумел пробить доспех.

– Мне кажется, развлечение затягивается, – озадаченно протянул Конрад. – Эй, Кунц, не пора ли мне вмешаться?

Капитан гвардейцев не отвечал, на его переносице выступили крупные капли пота – клинок Клауса опасно сверкал у самых глаз Кунца Лохнера, один из ремней шлема оказался перерубленным.

– Получай!

Сбитый шлем гвардейца откатился в сторону. Теперь оба противника сражались с непокрытыми головами. Ветер с моря трепал обрезанные ниже ушей темные волосы ересиарха, тот же ветер взметнул остывший пепел и осыпал им коротко стриженную седеющую макушку капитана.

64
{"b":"7305","o":1}