ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мужчине 40. Коучинг иллюзий
Фирма
Три минуты до судного дня
Могила для бандеровца
Поединок за ее сердце
Мир Карика. Доспехи бога
Мой знакомый гений. Беседы с культовыми личностями нашего времени
Пёс по имени Мани
Остров разбитых сердец
Содержание  
A
A

– Его нельзя отпускать, мой император, – шепнул фон Фирхоф. – Он наверняка поднимет тревогу. Хотите взять уэстера с собой? Рана у него неглубокая и, конечно, не смертельная, правда, он будет плохо держатся и на ногах, и в седле, и, боюсь, окажется для нас обузой.

– Решим попозже. Свяжи ему локти как следует.

– Чем связывать? Разве что его собственным поясом.

Они вернулись назад на двадцать шагов, мокрый снег почти полностью засыпал тела убитых. Маленькая румийка, укрытая плащом, ждала там, где ее оставил фон Фирхоф, синие миндалевидные глаза блестели от слез, девочка немного успокоилась и почти не дрожала, Людвиг взял на руки легкое, как у птенца, тельце.

– Придется еще раз сделать кое-что необходимое, но отвратительное. Кевин Этторе, поверни сюда свое лицо. Девочка, смотри как следует – это был он?

– Да что она понимает, мессиры! – взорвался Этторе. – Она перепуганный неразумный младенец. Ребенок трясется как заяц и укажет на первого встречного!

– Молчи, уэстер, молчи, иначе я не стану устраивать даже такого разбирательства – для меня ты уже виновен достаточно, чтобы стать покойником. Так это он, дитя?

– Нет.

Пленник вздохнул с облегчением:

– Я не при чем – вы сами видите, так какого беса меня едва не зарезали?

Справедливый император подошел поближе, ведя лошадь.

– Ты возьмешь его к себе, Фирхоф, посадишь позади седла. Я повезу младенца. Тела прикроет снег. Уезжаем прочь – и побыстрее. Если чужеземец, вздумает поднять крик или сопротивляться – убей его, не задумываясь, это только облегчит нам дорогу.

Лошади тронулись, осторожно минуя камни. Вскоре холмы остались позади, всадники повернули к востоку, объезжая стороной неровную местность. Снегопад прекратился, голый лес хмуро сомкнулся по сторонам дороги. Через некоторое время Фирхоф и император повернули коней и углубились в неприветливую чащу. Деревья стали реже, кое-где на мокрых ветвях чернели растрепанные непогодой комки прошлогодних птичьих гнезд.

– Здесь удобная тропа в обход. Фактория хорошо укреплена, возможно, она уцелела.

Лес обступил всадников, ветви качались на ветру, осыпая людские головы и лошадиные гривы мелкими каплями воды. Там, где стаял снег, чернели проплешины старого мха и сухой травы, усеянные рыжей хвоей, гнилыми листьями и прошлогодними шишками. Связанный и обессилевший Этторе нетвердо держался на конской спине, он то и дело заваливался наперед, поневоле задевая едва зажившую спину Людвига.

– Не вертись, сиди спокойно, ты мне надоел, – проворчал раздосадованный советник.

– Тогда лучше отпусти меня на все четыре стороны – этим способом ты сразу избавишься от обузы.

– Хотя твоя наглость в своем роде совершенна, но не переусердствуй, испытывая мое терпение.

Кевин, которому отчаянно мешали связанные локти, по-птичьи ссутулившись, пожал плечами.

– Раз жить мне осталось только до фактории, то какая разница? Давай, убей меня прямо сейчас, иначе это сделают румийцы. Или отпусти. Я все равно тебе не нужен.

– Ничего, даже безденежному уэстеровскому сержанту можно найти полезное применение.

При этих словах Кевина Этторе передернуло.

– Хочешь пойти по следам Фомы из Марля?

Людвиг покопался в памяти – марльский барон любил выбивать крупный выкуп из узников любых сословий, далеко превышая и их платежеспособность, и меру жестокости, которая считалась допустимой. Сильно приукрашенные молвой, пыточные истории леденили умы.

– Возможно.

Этторе едва справлялся с дрожью, он потерял полтора десятка унций крови, замерз, не понимал, почему его не убили на месте, и находился на грани паники, считая, что попал в руки сумасшедших. Фирхоф уже почти жалел запутавшегося в мрачных предположениях пленника, но ему было выгодно держать уэстера в страхе и неуверенности.

«Он тоже не может вспомнить лицо церенского императора», – с грустью подумал советник. «Хотя чему удивляться? Этот Этторе наверняка никогда не видел ни Гагена, ни даже императорского портрета. Ему попросту нечего вспоминать, уэстер не был ни в Толоссе, ни, в лучшие времена, при дворе в Лангерташ, жил себе на полуострове, в безвестности, и даже никогда не встречался с Россенхелем. Это своего рода чистый лист – идеальный образец человека, никак не причастного к гримуарам Адальберта».

Лес наконец расступился, поле, покрытое кое-где островками нерастаявшего снега, тянулось до самого горизонта. Торчали косые, черные, лохматые метелки прошлогодней травы. Местность постепенно повышалась, там, где крутой косогор подпирал небо, возле широкой дороги вознеслись почти новые стены средней руки городка.

– Как называется эта местность, Людвиг?

– Нусбаум. Смотрите, государь, все, что было выстроено вне кольца стены, сгорело, но укрепления уцелели. В этом городишке была маленькая румийская фактория, о ней как-то мимоходом упоминал Антисфен. Если повезет, здесь мы сможем отыскать пропавшего кира, возможно, война загнала его за стены. Я надеюсь, румиец знает хоть что-то, что способно пролить свет на историю с ошибкой в гримуарах.

– А если городишко занят противником?

– Возможно… Хотя, нет. Вы слышите замечательно разухабистое пение?

– Нет. По сравнению с тобою я туг на ухо.

– Кто-то горланит сатирическую песенку про вашего врага-кузена, принца Хьюга. Несомненно, это честный верноподданный, добрый патриот нашей Империи, а город – свободен.

– Тогда – вперед! Прольем свет на загадку, хотя бы нам пришлось сразиться в ученом диспуте не с одним, а с десятком хитрых румийцев!

Связанный собственным поясом Этторе немедленно попытался спрыгнуть с лошадиной спины в грязь, правда, ноги его не держали.

– Ну нет, я туда не пойду! Согласен заплатить за себя в меру разумной цены, но после стычки в холмах мне нечего делать в одной компании с румийскими полуеретиками.

Людвиг спешился, без церемоний поднял поскользнувшегося беглеца за воротник куртки и наградил его пинком.

– С чего ты вообразил, будто у тебя есть выбор?

– Румийцы убьют меня, едва завидев этого несчастного младенца.

– Скажи спасибо собственным покойным товарищам – они щедро наследили кровью в холмах.

– Если это твоя личная месть, то какого беса ты меня обнадеживал еще пожить? Мог бы закончить дело побыстрее. Давай, возьми свою мизерекордию и поставь точку…

– Ладно. Возможно, я проявлю милосердие и промолчу в Нусбауме, при каких ты попался обстоятельствах. А ты сделаешься смирным, как белый ягненок, не обронишь лишнего полуслова, и выполнишь все – все, что прикажут, даже если бы я велел тебе не дышать.

– Самый крепкий посох святого Иоанна на ваши шеи! Откуда я могу знать, чего вы от меня захотите?! Быть может, чего-то такого непристойного, что мне совсем не по плечу… Или, спаси Господь, противно чести.

Фирхоф решил не затевать спора, он сел в седло и ножнами подтолкнул Кевина Этторе в спину, принуждая того идти вровень с шагом лошади.

– Хватит утруждать коня. Ты отдохнул и дальше пойдешь пешком.

Сумрачные стены Нусбаума приблизились, на обочине чернел безобразный и печальный остов сгоревшего (в который раз!) трактира матушки Петры. Ворота внутреннего города оказались наглухо заперты. Привратник вовсю насвистывал озорную песню.

– Эй, стража, отворите!

– Кого несет?

– Доверенные люди Канцелярии Короны. С грамотой к бургомистру.

– Вы седьмые «посланцы Канцелярии» с утра. Так бы и сказали сразу, что, мол, голодранцы, плуты, бродяги и мошенники. Ваши лошади так долго постились, что скоро свалятся, вы сами голодны как соборные крысы, а ваш зашарпанный пленник еще голоднее. Проваливайте подобру-поздорову, покуда я не разрядил арбалет.

– Полегче, сторож. Ты невежлив с рыцарями.

– Такие, как вы, продристали войну.

Ошеломленный Людвиг прикинул возможные размеры бессильного императорского гнева, однако, закаленный странствиями последних недель, Гаген Справедливый быстро нашелся с ответом:

– Не заносись, солдат! В общей бочке нечистот имеется и твой добрый галлон – храбрые защитники трона и Империи не отсиживаются за стенами.

83
{"b":"7305","o":1}