ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Беренгар повернулся и зашагал прочь, пиная ногами резные листья каштанов.

– Марк, вернись! – В голосе Брукса звенело безумие.

Беренгар даже не оглянулся. Лин тащился следом, подметая балахоном пыль и каштановые листья.

– Марк, я все равно люблю тебя как брата! Не оставляй меня! Провидец должен любить…

Беренгар уже не шел – он бежал, испытывая мучительное желание зажать уши.

«Брукс подманивал меня, как кролика, чтобы проверить свои видения. Я для него только зеркало его миражей. К худу или к добру, но прежнего Лина уже нет. Нет того талантливого слабака, мальчишки, которого я защищал от реабилитаторов и кормил в пересыльном лагере. Есть герой или безумец – в общем, ментальный пророк. Но нашего Лина нет. Лина больше нет… Лина нет…»

– Марк!

«И придут лжеучителя и лжепророки…»

…Когда Беренгар завернул за угол улицы, яростные выкрики Брукса утихли, заглушенные расстоянием и равнодушной толщей зеленой изгороди. Знакомый наблюдатель нервно топтался у ворот виллы Фантома. Нина, искра белого огня, девочка-псионик (еще один пророк!) ждала Марка на скамье, рассматривая мятый цветочный венчик. Из толстой ножки сорванного растения на ее платье капал густой млечный сок.

– Подвинься, дай мне место, малявка.

– Я ждала. С тобою все в порядке?

– Да. Не смей залезать в мое сознание.

– Мне кажется, что-то случилось.

– Ничего страшного – я нашел потерянный ключ от дома, который уже сгорел.

Дочь диктатора грустно улыбнулась:

– Ну, значит, у тебя, по крайней мере, был дом.

На крыльцо виллы вышел человек – его суховатая внешность живо напомнила Марку школьного учителя математики. Стриж тоже вышел и стоял рядом – контраст между ними бросался в глаза. Чопорный незнакомец и подтянутый, с военной выправкой Дезет.

– Кто этот худой, бледный и очкастый? Дочь луддитского диктатора фыркнула:

– Эх ты, растяпа, Марк-дурачок – не видишь? Это же президент вашей хваленой Конфедерации.

Тоскливый испуг, оставшийся после встречи с Лином, отпустил. Марк немного смутился:

– По унику Вэнс совсем не такой. Я не виноват, что он никогда не фотографируется в очках.

– У него вид лживый и изменчивый, а еще он командовал шпиками из Пирамиды и зовут его Фантомом. Референтом у него служит самый настоящий сайбер, и оба они, вместе сайбером, ненавидят сенсов.

– Ага, и кушают их на завтрак… Не ври. Наш Вэнс добропорядочен и очень крут, он своими мозгами спас кучу народу и один, при помощи Системы, разогнал мятеж аналитика Ролана.

– Мой папа круче, он подкинул дезинтегратор в Калассиановский Центр, где подлые черепки мучили псиоников. А потом помогал нашим благородным повстанцам воевать с угнетателями, и поэтому твой паршивый Вэнс обломался.

– Тихо, противная стрекоза, они оба идут сюда!..

Глава 31

АКЦИЯ

7011 год, последние дни лета, Порт-Калинус

Ночью шел дождь – первый дождь подступающей осени. Стриж проснулся и слушал мерный перестук капель. Чего я хочу? Чего мы все хотим? Дождь отбивал чечетку на крыше, равнодушный и к вопросам, и к ответам.

"Вэнс относительно прост, Юлиус стремится уничтожить аномалию, спасти Конфедерацию и самого себя, – подумал Дезет. – Он прозрачен, понятен и честен, пока ему это выгодно.

Мой принцепс («мой бывший принцепс», – жестко поправил себя Стриж) просто умирает. Я видел его лицо – злое и жалкое одновременно. Оттон просил, почти плакал, называл меня сынком. У его величия черные круги под глазами и дрожат кончики отечных пальцев. Больной сыч в дупле. Через аномалию он ищет бессмертия или хотя бы продления собственного выморочного существования. Говорят, что тело и сознание гаснут одновременно, поэтому старики мудро и спокойно воспринимают биологический конец. Чушь! Его величие не из таких – этот будет истерично бороться за каждый вздох, за каждое биение в изношенных венах.

А Бейтс честен – свято верит в «руку Цертуса», мечтает найти в аномалии потусторонний след, оттиск кривого копыта. Заодно раскусить загадку пси-феномена, как будто это сухой орех. Боюсь, моего верного советника ждет очередное разочарование.

Ну а как же я сам? – спросил себя Стриж. – Зачем я полез в авантюру? Моим людям сейчас нужен мир. Страну луддитов признает Порт-Калинус. Не станет угрозы Мемфиса, не будет перестрелок и трупов на вытоптанной траве. Как сказал Художник: «Надо стремиться к невозможному, если хочешь получить необходимое». Ради памяти убитого Художника я сделаю это – плевать, пусть я рискую собой, пусть даже мой шаг удержит у руля одиозного Вэнса.

И это все? – переспросил себя Стриж. – Нет, и это только полуправда. Я очень хочу, чтобы Джу отошла от порога Пустоты. Разумом знаю, что истраченную жизнь псионика не восстановить, как не удержать пальцами реку, пытаюсь годами сделать невозможное, бьюсь о нерушимую стену, хотя следовало бы не изводить себя надеждой, не мучить Джу жизнью и отпустить. Не знаю, при чем тут аномалия, но все-таки…"

Утро пришло в свой черед – тусклое пасмурное утро перед жарким днем. Стриж вышел в сад, по кожистым листьям кустов стекали последние струйки ночного дождя. Серая хмарь прикрыла горизонт, свинцовое облако аномалии, крыши ближних домов и символический, в виде пальца, шпиль дворца Калинус-Холла.

Дезет прошагал на лужайку, спокойно дождался Егеря и Вэнса. Они втроем стояли, вглядываясь в мутный, непроницаемый горизонт. Лощеный офицер Пирамиды подошел незаметно и держался подчеркнуто уважительно.

– Ваше превосходительство… Возьмите генератор, вот он.

– Давайте сюда, и спасибо за подготовку дела, колонель.

Стриж принял устройство, ящик весил немного, рукоять удобно легла в ладонь.

Вэнс близоруко щурился, он вглядывался в редеющий туман. Бродячий, неизвестно откуда взявшийся блик солнца блуждал на стеклах его учительских очков.

– Послушайте, возьмите с собой моего чудного сайбера, Алекс.

– Зачем? В аномалии схемы распадутся.

– Макс не устройство, а искусственное существо. Он универсальный советник, эксперт по феноменам пси.

– Если вы настаиваете, Юлиус, я заберу с собой эту штуковину, но не обещаю вам, что она там уцелеет. Поймите, я нулевик, а не псионик, я не умею ни защищать, ни лечить, тем более разумных сайберов.

– Да, конечно, я все понимаю…

– Меня больше беспокоит связь. Уником бесполезен, мы не сумеем координировать действия.

– Смотрите, туман редеет. Эпицентр – на острове, маленькая скала почти посреди залива, там высоко, прихватите ручной гелиограф. Вспышка длинная – вспышка короткая. Старинная азбука кодов, лучше использовать каленусийский язык. По крайней мере, такой примитив не сумеет испортить аномалия.

Гелиограф помог нести все тот же лощеный полковник Пирамиды. Военного образца машина ждала Дезета у ворот.

– Прощайте, Алекс, – бесцветным голосом добавил Юлиус Вэнс. – Я не говорю вам «до свидания», чтобы не вспугнуть счастье. Когда каждый день видишь на горизонте один и тот же свинцовый кисель, поневоле становишься суеверным. Жму вашу руку и от души желаю удачи.

«А ведь каленусиец поставил на карту все – и положение и жизнь, он отчаянно боится, – понял Стриж. – Фантому хуже, чем мне, и хуже во сто крат. Он не может вмешаться, а быть безвольным зрителем не привык. Если я справлюсь, это будет нашей общей победой. Если погибну – его поражением».

Машина с номером Пирамиды мчалась по городу, редкие прохожие шарахались в стороны, едва приметив ее характерный силуэт.

Мотор заглох, Стриж выбрался на камень мостовой, горбатая улица крутым изгибом уходила к морю.

Здесь речь идет об устройстве для подачи сигнала отраженным солнечным светом.

– До свидания, колонель.

Каленусийский офицер отдал иллирианцу честь и посмотрел уважительно, было в этом что-то от последнего прощания с обреченным. Сайбер Вэнса трусливо приник к парусиновым ботинкам Дезета. Гротескная морда свиньи казалась несчастной. Алекс наклонился и, сам не зная зачем, почесал металлическую пародию на ухо.

111
{"b":"7306","o":1}