ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Уэйн Руни. Автобиография
Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели
Покорить Францию!
Азазель
Физика на ладони. Об устройстве Вселенной – просто и понятно
Меган. Принцесса из Голливуда
Благодарный позвоночник. Как навсегда избавить его от боли. Домашняя кинезиология
Развивающие занятия «ленивой мамы»
Содержание  
A
A

Смеркалось. Нельзя было сказать, что город лежит в руинах, но в поле зрения всё равно попадалось много развалин, особенно там, куда пришлись ракетные или пучковые удары. Во многих местах к красноватому закатному небу поднимались дымы пожаров, придававшие пейзажу зловеще-угрюмый вид.

Капитан испытывал противоречивые чувства. С одной стороны ему было жаль видеть такие разрушения в родном городе, а с другой его переполняло чувство возбуждённой радости от того, что он снова дома, а с Хиггинсом было покончено и, по-видимому, навсегда.

Личность по имени Профессор Хиггинс, так же как и некий его сподвижник Синяя Борода, были схвачены и находились сейчас в специальном изоляторе в необъятных подвалах Дома правительства на минус двенадцатом этаже, вырваться откуда им практически не представлялось возможным, тем более что армейские подразделения, поддерживавшие первого и последнего Пожизненного Президента Попоя, были разгромлены, а их остатки, почувствовавшие, что дальнейшее сопротивление только переведёт их из разряда живых в категорию мертвецов, предпочли переход на сторону капитана Колота Винова.

Надо сказать, что капитан испытывал сложные чувства не только по поводу вида родного города, но ещё и потому, что теперь ему предстояло взять на себя управление целым планетарным государством, а он понимал, что это дело не простое. Требовалось сформировать правительство, распределить должности среди знающих людей и, упаси боже, не обидеть никого из своих сподвижников. Обычно, если такое происходит, бывшие соратники затаивают обиду, начинаю точить зуб, и постепенно или очень быстро превращаются в противников. И смута начинается снова.

Получается, что сам же власть захватывал, то есть, прецедент уже есть. Почему кому-то не может придти в голову отнять эту самую власть уже у тебя?

А капитану хотелось мира, по крайней мере, на своей планете. «Да, непросто будет», – подумал капитан. – «Это куда сложнее, чем стрелять».

Часть стекла в окне кабинета была выбита выстрелом из противопехотного лазера, и с улицы тянуло дымом и вечерней сыростью. Очень противное сочетание: какая-то жжёная химия и сырость. Капитан передёрнул плечами и отошёл от окна.

Он встал у громадного президентского стола, на котором в беспорядке были разбросаны обрывки не успевших сгореть документов, гильзы от энергетического и огнестрельного оружия, окурки, а на самом краю лежала чья-то перчатка от пехотной моторизованной брони: гвардейцы Хиггинса были экипированы довольно серьёзно.

Вообще в кабинете царил полный разгром, всюду валялись остатки какого-то вооружения, экипировки и части пехотной брони. Видимо прямым попаданием из квантового деструктора одного из одетых в броню разорвало в куски, а перчатка отлетела на стол.

Из перчатки что-то подтекало. Капитан немного нагнулся, заглянул в раструб краги и поморщился: там оставалась оторванная кисть руки.

– Да уж, – сказал капитан вслух.

Первым дело, как считал капитан, надо будет организовать допрос Хиггинса, его и Синей Бороды. Обидно, что ускользнул Пигмалион, и дело было даже не в том, Премьер-министр много знал. Он мог начать готовить где-нибудь мятеж или какую-то пакость. Надо будет прочесать всю планету, и если Пигмалион остался здесь, то он не уйдёт.

Дверь за спиной капитана распахнулась чересчур резко, и он, ещё не отвыкнув от необходимость в условиях городских боёв стрелять на каждый шорох и скрип, резко повернулся, выхватывая бластер из кобуры.

Перед глазами вверху справа слабо засветилась зеленоватая надпись: «Захват цели – 94%». Сейчас надпись была совсем слабая, еле различимая.

«Господи, снова галлюцинации», подумал капитан, моргая и потирая немного вспотевший лоб. «Давненько не было…»

Бледное видение исчезло.

В дверной проём, отталкивая локтём вторую створку, протиснулся верный сподвижник лейтенант д'Олонго. В руках он с некоторой натугой держал огромную коробку из красивого голопластического картона. Капитан, сплюнул, выругался и убрал бластер.

Лейтенант тяжело плюхнул коробку на стол и перевёл дух.

– Что это ты за оружие хватаешься? – спросил он, отдуваясь. – Нервишки на радостях шалят?

– Да ну, тебя! – отмахнулся капитан, демонстративно ставя бластер на предохранитель. – Входишь, понимаешь ли, неожиданно. Так и грех на душу взять недолго. Вот шлёпнул бы тебя…

Д'Олонго присел на край стола, брезгливо смахнув окровавленную перчатку на пол и пробормотав что-то вроде «Мир его праху».

– Ты вот лучше сюда посмотри! – Он указал на коробку и откинул крышку. – Гляди, что я у Хиггинса в закромах откопал! С этим помирать вдвойне обидно.

Капитан заглянул в коробку и присвистнул:

– «Пять Звёздных Скоплений», мой любимый коньячок! Да ещё и «Перцовая Астероидная», вот это да!… Слушай, а почему он так называется? Никогда, кстати, не понимал.

– Как это – так? – удивился д'Олонго.

– Ну, – Колот Винов покрутил пальцами, – вот почему – «Скоплений»? От слова «скопец», что ли? Это они что хотели сказать, что если будешь пить, то кастрируют, что ли? И почему целых пять?… Странно, коньяк-то ведь классный…

Лейтенант с сомнением покачал головой:

– Я, вообще-то, никогда не задумывался об этимологии данного бренд-нэйма. Пил себе, и пил… Думаю, всё-таки, что ты не прав. Они, наверное, хотели сказать, что вот если не будешь пить этот коньяк, то тогда точно оскопят, значит.

Они захохотали.

– Так где ты это сокровище откопал? – поинтересовался капитан.

– Говорю же, у Хиггинса! – Лейтенант махнул рукой куда-то под пол кабинета, – Там целый запасник, прямо под этими апартаментами. У него там и не только спиртное, там целый портативный бордельчик, можно сказать. Он же в моралиста играл перед народом: я, мол, Президент, и хоть у нас всё вроде как бы разрешено, но я сам ни-ни. А в этих своих кабинетах он, похоже, похоже, и напивался со своей сворой, и всякое такое. Но теперь Хиггинсу – конец!

Капитан засмеялся:

– Ну, по такому поводу точно нужно выпить!

– Безусловно! – согласился лейтенант. – В конце концов, мы победили, да и просто потому, что у нас с собою есть!

Они откупорили по бутылке и чокнулись. Капитан отпил солидный глоток и прошёлся по кабинету.

– Слушай, развал, везде развал. Я даже не предполагал, что будут такие разрушения.

Лейтенант тоже стал и подошёл к разбитому окну. Он подобрал сорванную портьеру и попытался кое-как занавесить выбитый участок. Портьера не держалась и всё время падала. Лейтенант махнул рукой, вытер руки о ткань и бросил портьеру.

– Ну а ты как хотел? – сказал он. – Захватить власть – и без разрушений? Так, дорогой капитан, не бывает.

– Да не учи, знаю. – Колот Винов раздражённо дёрнул плечом и остановился рядом с д'Олонго.

Несколько минут они молча смотрели на дымы пожаров, стлавшиеся над городом. Капитан вздохнул.

– Знаешь, – сказал он, – у меня серьёзные сомнения. Такая разруха, Хиггинс, сволочь, довёл планету до ручки, сейчас ещё кое-где бои идут… Разруха, одним словом. Народ, конечно, бедствует, в промышленности развал. Как управлять, одним словом, а?

– Что и говорить, сложно. – Лейтенант покачал головой. – Но ты не отчаивайся – выкрутимся!

– Выкрутимся! – передразнил капитан. – А как, как выкрутимся? Власть взяли, это хорошо, но что делать?

– Хороший вопрос, – одобрил д'Олонго, – его многие себе и не только себе задавали. Более универсальных рецептов, чем на Земле, всё равно, полагаю, не найти. Есть один вариант: так делали многие, когда вот так к власти приходили. Перво-наперво провозгласи построение Золотого Века, и обязательно для всех граждан. Обещай равноправие, все мыслимые блага, что каждый будет во дворце жить и так далее…

– Слушай, какие дворцы, что ты мелешь? Кто мне поверит? Где они, дворцы? – Капитан обвёл рукой панораму местами сильно разрушенного города. – Что я сейчас могу людям дать, а?

– Сейчас ты, конечно, дать ничего не сможешь, это ясно. Дело то ведь не в этом. Я же говорю: надо о-бе-щать! Указать путь к светлому будущему, и даже как бы повести туда. Вначале надо выступить перед народом, произнесёшь речь о разрухе, тяжком наследии режима Хиггинса и Пигмалиона, о бесчинствах банды Синей Бороды и так далее. Ну, речь напишем, не переживай. А затем нажимать следует на то, что в связи с трудным, я бы даже сказал – тяжелейшим положением родной планеты каждый трудоспособный гражданин должен осознать свой долг, и все, как один должны взяться и строить, строить, строить! Работать, работать и работать. На первых порах, граждане, жизнь будет трудной, но потом… В общем – свет в конце тоннеля, Золотой Век, одним словом…

18
{"b":"7311","o":1}