ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Какой это был из твоих братьев, отец? – полюбопытствовал Гелен.

Ответ был настолько неожиданным для обоих сыновей Атея, что они онемели и обменялись недоумевающими взглядами.

– Это был я, – сказал царь.

– Э-э… – протянул Гелен, не зная, что ответить на слова отца.

– Но… – начал было Картис и умолк.

– Я не утверждаю, что один из вас или вы двое собираетесь совершить нечто подобное, – снова заговорил Атей, насладившись растерянностью сыновей. – Но на всякий случай предупреждаю вас. Если вдруг я паду в сегодняшнем бою, то ни один из вас не получит мою печать, священный меч и царский шлем. Все это я передал перед отъездом вашей сестре Арпате. Вы унаследуете символы власти лишь в случае моего благополучного возвращения домой. В противном случае царицей станет она.

– Это против правил! – горячо воскликнул Гелен.

– Женщина не может править нашим народом! – поддержал его Картис.

Первый при этом смертельно побледнел, тогда как второй раскраснелся и его лицо пошло пятнами.

– Кто сказал? – спросил Атей с холодным презрением. – Законы устанавливаю я, наместник Папая на земле. Такова наша воля, божья и царская. И любой, кто посмеет оспорить наше решение, умрет смертью изменника.

Братья молчали, кусая губы. Изменников в их краях закапывали в землю вниз головой, так чтобы босые ноги торчали наружу и каждый мог стегать их плетьми или прижигать горящими угольями.

– Это хорошо, что вы молчите, сыновья мои, – сказал Атей. – Значит, обдумываете мои слова или уже приняли их к сведению. Отныне вы не можете не понимать, в чем состоит ваша выгода. Мы должны воротиться домой вместе, целые и невредимые. Тогда священные предметы вновь перейдут в мои руки, чтобы быть переданными одному из вас. После моей смерти, как вы понимаете. Но не той внезапной смерти, которая, случается, настигает царей, когда рядом отираются слишком нетерпеливые наследники. Вот причина, по которой сегодня вы будете биться плечом к плечу со своим отцом и радеть за то, чтобы никто не нанес ему предательского удара в спину.

Первым, кто нарушил молчание, был Картис.

– Арпата слишком молода и ничего не смыслит в правлении, – процедил он.

– Вот поэтому и позаботьтесь о том, чтобы корону надела не она, – спокойно ответил ему Атей.

Обезопасив себя, он даже не подумал о том, на какую судьбу обрекает свою позднюю любимую дочь, если сыновья все же воротятся в стойбище без него. Собственная жизнь волновала его куда сильнее.

Глава II. Решающая битва

Войско Филиппа оказалось в крайне неудобной позиции, ибо он оставил несколько тысяч пехотинцев на открытой местности, так что они были ничем не защищены от налета конницы. А именно в ней состояла сила скифов. Приученные ездить верхом с детских лет, они чувствовали себя в седле увереннее, чем иные люди, стоящие на собственных ногах. Любой воин умел скакать и стрелять задом наперед, выпрямляясь на спине лошади во весь рост, спрыгивая на ходу и делая пробежки рядом с конем, когда нужно было укрыться от вражеских стрел.

– Они попались! – возбужденно произнес Картис, глядя на македонян с пологого холма, словно нарочно выросшего здесь, чтобы дать скифам разогнать коней как следует.

Вражеская армия казалась издали лоскутным одеялом, расстеленным на зеленой траве. Было начало осени, и воздух радовал своей невероятной прозрачностью. Даже старческие глаза Атея могли разглядеть мельчайшие детали снаряжения македонян.

– Посмотрите на этих неразумных! – воскликнул он, вытянув вперед дрожащий указательный палец. – Стоило тащить в дальний поход такие огромные щиты, которые делают воинов неповоротливыми и уязвимыми!

– Когда мы гостили у Филиппа, – припомнил Гелен, – я попробовал поднять такой щит и удивился. Слишком большой и тяжелый, чтобы перемещаться с ним свободно. Неужели эти бараны думают, что смогут заслониться своими щитами от наших коней?

– У них просто нет походных щитов, легких и удобных, как наши, – предположил Картис. – Вот и взяли те, что были.

– И сейчас поплатятся за это, – усмехнулся Атей. – Македонянин еще не понял, с кем связался. Ничего, сейчас поймет.

Атей поднял руку в засаленном кожаном рукаве, сползшем до локтя.

– Ты не собираешься вести переговоры, вождь? – удивился Милон, командовавший одной из пяти тысяч всадников.

– Нет, – отрезал Гелен. – Отцу не о чем говорить с подлым захватчиком. Филипп самовольно пришел на нашу землю, несмотря на наш запрет.

Продолжая держать руку на уровне плеча, Атей, все еще готовый подать сигнал, саркастически усмехнулся:

– Кто-нибудь видит статую Геракла, которую македоняне привезли с собой? Нет. Это был лишь предлог. Они пришли с войной.

Некоторое время царь и его свита молча рассматривали армию, с которой скифам предстояло сразиться. Даже при том, что Филипп, вне всякого сомнения, разместил конницу и лучников где-нибудь на соседних холмах, задача не представлялась сложной. Оставленная в чистом поле пехота с непомерно большими щитами не внушала опасений.

Царская рука упала, делая отмашку.

В ожидании этого момента скифы накручивали своим коням уши и всячески горячили их иными способами. Теперь же, как только знак был дан, все они одновременно издали ужасающий воинственный клич и ударили пятками по крутым лошадиным бокам. Конница, набирая скорость, сорвалась с места и покатилась через долину.

Вражеская пехота поспешно поднялась и сбилась воедино, загородившись щитами. Никогда за всю свою долгую жизнь Атей не видел столь плотного строя пеших воинов. Не доводилось ему видеть и таких длинных копий, как те, которыми ощетинились македонские пехотинцы.

Конница ударилась об эти копья и щиты со всего размаху, произведя ужасный шум, в котором смешались грохот ударов, лошадиное ржание и мужские проклятия.

– Они не достают, они не достают! – вскричал Гелен, не сумевший сдержать чувств при виде происходящего.

Напрасно скифы пытались пробить глухую оборону македонян своими короткими копьями, мечами и стрелами. Очень скоро вокруг гигантского прямоугольника щитов образовались целые валы из мертвых и раненых тел. Конница скифов начала рассеиваться по полю, растеряв решимость и злость, без которых невозможна полноценная атака.

– За мной! – заорал Атей, перекосив рот. – Они раздвигают щиты!

Тысяча Милона, остававшаяся на взгорке с царем, помчалась за ним. Сыновья царя и его ближайшие соратники подзадоривали коней, чтобы вырваться вперед и не дать повода усомниться в их отваге. Но впереди всех все же скакал Атей. И откуда только силы и бодрость духа взялись в его немощном теле? Он никому бы не признался в этом, но на врага его гнал страх, а не воинский запал. Царь прекрасно понимал, что нарушил договор и является преступником, с которого Филипп имеет право спросить и непременно спросит, получи он такую возможность. Атей не собирался попадать в плен. Слишком памятна была ему судьба других скифских царей, которых возили по миру в клетках, а потом предавали мучительной и унизительной казни.

Атей был готов сложить голову в бою, лишь бы не быть схваченным. Бегать по степям и прятаться не имело смысла, поскольку беглеца все равно выследили бы и прикончили свои же. Волк, растерявший зубы, никому не нужен. Соплеменники поспешат припомнить ему былые обиды, а прочие постараются избавиться от чужака. Нет! Победа или смерть!

Решимость царя передалась и его войску. Увидев, как Атей несется на врага во главе конной тысячи, прочие тоже поворотили коней и, подбадривая себя исступленными воплями, ринулись назад.

Меж тем, пока суть да дело, македоняне изменили тактику и перестроились. Они не стали держаться монолитной кучей, а разделились на три фаланги, которые разошлись в стороны, оставив между собой довольно обширные пространства примятой травы. Выбрав крайний отряд, не загражденный кучами трупов, Атей поскакал туда.

Вместо того чтобы лететь прямо на выставленные копья, он повел своих всадников по кругу. Вооружившись луками, те поражали стрелами каждую голову, руку и ногу, неосторожно высунувшуюся из-за ограды щитов. То же самое проделывали и остальные тысячи, окружившие другие отряды. Расчет строился на том, чтобы вывести из строя как можно больше врагов и тем самым проредить лес выставленных копий.

2
{"b":"731372","o":1}