ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Позиция сверху: быть мужчиной
Эланус
Рельсовая война. Спецназ 43-го года
Палач
Перстень отравителя
Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни
Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран
Умрешь, если не сделаешь
Крах и восход
Содержание  
A
A

Местность совсем не походила на Прованс, хотя лесные тайны так же нашли отражение в прозе Сада, как и горные замки Воклюза. Длинный и узкий дом стоял в окружении садов, обнесенных стеной. Ничего живописного не присутствовало в его белых стенах и высокой крыше. Он служил центром процветающей сельскохозяйственной общины, с полями и амбарами, в такой же степени характерными для северной Европы, в какой виноградники и поросшие оливами склоны Ла-Коста или Сомана обычны для юга. Южнее Эшоффура начинался Ла-Манш. Южнее Ла-Косты — Средиземное море. Этому разделению культур еще предстояло сыграть свою роль в конфликтах, которые ожидали маркиза.

В Эшоффуре у Сада и Рене-Пелажи спальни были смежными, их окна выходили на лесную чащу, тянущуюся к югу. В нескольких футах от них располагалась комната Анн-Проспер, выходившая окнами на парковую аллею деревьев с северной стороны. Хотя младшая сестра, возможно, и поглядывала на своего зятя с гордостью и обожанием, никаких доказательств того, что в тот период между ними существовало сексуальное влечение друг к другу, кроме как на подсознательном уровне, не представлялось. После шести месяцев безупречного поведения в Эшоффуре, в мае Саду позволили посетить высокий суд Дижона в его официальной должности наместника провинции. Находясь там, он какое-то время посвятил чтению манускриптов позднего Средневековья, хранившихся в монастыре Шартреза. В этих рукописях содержались описания фрагментов истории Франции четырнадцатого и пятнадцатого веков. Сада больше всего интересовали драмы, связанные с убийством, предательством, пытками во время гражданских разногласий и политической нестабильности, которые характеризовали эпоху правления Карла VI и его королевы Изабеллы Баварской. Во время своей весеннего визита в Дижон он делал из рукописей выписки, сложившиеся в последние годы жизни в исторический роман «Изабелла Баварская, королева Франции». Маркизу повезло, что он успел сделать эти записи в 1764 году, поскольку с приходом Революции и документы, и памятники Шартреза погибли в момент революционного рвения республиканцев. Эти деяния Сад назвал актом «безумного вандализма» того времени. Естественно, ни о какой присяге новому порядку речи быть не могло.

Из Дижона в Эшоффур он вернулся через Париж, где оставался до сентября 1764 года. К тому моменту требование проживать в нормандском поместье оказалось отменено свыше. Снова перед ним лежала широкая дорога, соединявшая Л'Энгл с Версалем. Теперь полиция или Монтрей почти не могли уследить за ним, потому что Сад снимал квартиры в городе и Версале, в которых проводил не больше одной ночи в компании выбранной им девушки. Его petite maison находился в Аркей, лежавшем в нескольких милях к югу от Парижа среди недавно разбитых парковых насаждений, где виллы для себя начали строить аристократы и богачи города. Моду эту ввел Людовик XV, устроив в Версале Парк-о-Серф. Королевский гарем набирался из красавиц, которым вменялось в обязанность все помыслы Людовика направлять исключительно на особ женского пола, но никак не мужского, чего некоторые особенно опасались. Одна из наиболее известных девушек — пятнадцатилетняя Луиза О'Мерфи, которую можно увидеть на холсте Буше, где изображенная в нагом виде, она лежит распластавшись лицом вниз на шелках и бархате дивана, небрежно раздвинув ноги и выставив грудь в манере, которая пришлась бы Саду по вкусу.

В подобном моральном климате никто не собирался докучать маркизу до тех пор, пока он вел себя осмотрительно. Несмотря на то, что имя Сада все еще встречалось в отчетах Луи Марэ, воспоминания о скандале, связанном с Жанной Тестар, практически выветрились из памяти полиции.

Теперь в качестве любовницы в Париже Сад выбрал восемнадцатилетнюю актрису из «Комеди Итальян», мадемуазель Колетт. Несмотря на весьма юный возраст и невинный вид, девица славилась своим крайне развратным поведением. Сначала он делил ее вместе с маркизом де Линьере, но тот в скором времени отказался от своих прав на актрису, и она стала всецело принадлежать одному Саду. К концу 1764 года бдительный Марэ записал в своем отчете, что Колетт спала с маркизом три раза в неделю. 16 июля 1764 года Сад с откровенной лживостью написал ей, что трудно ее видеть и не любить и невозможно любить и не говорить об этом. Поскольку она, вероятно, не знает его имени, добавлял он, его слуга, через которого она может передать ответ, к ее услугам.

Мадемуазель Колетт такая наглость оскорбила, во всяком случае, она приняла оскорбленный вид. В тот же день Сад отправил ей второе письмо, в котором сообщал, что находится у ее ног и сгорает от желания загладить вину. Когда спустя шесть месяцев они поссорились, актриса пригрозила обнародовать его письма. Резко изменив тон, маркиз потребовал, чтобы она вернула ему их, хотя тут же ее заверил: «Женская мстительность всегда презренна, и сейчас я пишу тебе только с тем, чтобы доказать эту истину, и никаких последствий не опасаюсь».

Марэ и его соглядатаи продолжали вести слежку за Садом и наблюдать развитие его отношений с актрисами и девушками из балета. У инспектора не возникало ни малейших сомнений относительно того, чем маркиз занимается каждую вторую ночь в своем petite maison в Аркейе. Время от времени камердинер Сада подбирал в центре Парижа группу девушек и привозил в особняк, где для удовольствия хозяина их пороли плетьми. Констебль из Бурж-ле-Рейн, расположенного южнее Аркейе, заметил, что избиения женщин стали одним из наиболее частых развлечений Сада. Но, поскольку жалоб от жертв не поступало, вмешательство в это дело не представлялось возможным. Объяснялось это, вероятно, тем, что девушки, о которых шла речь, в большей степени страдали от рук закона и не получали при этом ни гроша, в то время как Сад щедро оплачивал их услуги. Для большинства из них вознаграждение равнялось месячному жалованию, хотя лакей маркиза и вычитал из причитающейся суммы расходы на карету для доставки «прелестниц» в особняк и домой. В целом, сведений о происходящем почти не существовало.

Жан-Франсуа Балле, общественный прокурор района Аркейя славился своей профессиональной скрупулезностью. Он описывает подробности одного февральского вечера 1768 года, когда слуга Сада отправился в предместье Сен-Антуан — рабочий район в восточной части Парижа, прилегающий к Бастилии. Иного выбора у него не было, поскольку Марэ, как следует из его записи 16 октября, предупредил содержательниц фешенебельных домов терпимости, с которыми Сад ранее сотрудничал, и они, «зная о том, на что он способен», давать ему девушек отказывались. Маркизу ничего не оставалось делать, как обратить свой взор на девушек, «менее притязательных», которые поддавались на уговоры его слуг. В тот февральский вечер лакей вернулся с четырьмя девушками, некоторые из них на вечер Сада, вероятно, прибыли впервые. Их провели в его комнату, где разворачивалось действо. Женщины разделись и поодиночке или вместе подверглись порке. Имел ли Сад с ними половые связи и какого рода, Балле не знал. Тем не менее, когда вечерние развлечения закончились, маркиз для всех устроил ужин. После этого, вполне вероятно, могли последовать другие сцены «разврата», по завершении которых слуга получил распоряжение отвезти девушек в город. В заключении своего наблюдения общественный прокурор написал, что Сад, как и полагается джентльмену, через лакея заплатил им, при этом три франка из двадцати тот оставил себе, чтобы покрыть расходы на транспорт. Что-либо предпринять по этому поводу оказалось нельзя. К тому времени, когда эти сведения достигли Балле, установить личности девушек уже не представлялось возможным. Также не имелось доказательств их участия в описанном действии против своей воли. Глупо было бы предполагать, что девушка могла согласиться подвергнуться наказанию, считавшемуся прерогативой закона, не совершив правонарушения. Раз она не возражала, то и говорить не о чем. В любом случае, чтобы доказать что-то, требовались более весомые аргументы. Способ получения информации о роде занятий в petite maison свидетельствует о том, что Сад скупился платить извозчикам нанимаемых экипажей за сохранение этой информации в тайне. Несколько ранее он поскандалил с одним из них по поводу оплаты, когда тот приехал в Аркей, и во время ссоры нанес ему удар. Откровенные излияния о его извращенных удовольствиях, полученных в тот февральский вечер 1768 года, вероятно, являлись своего рода местью того извозчика, пожелавшего сравнять счет, или его коллег.

20
{"b":"7325","o":1}